Папина дочка

Викки вместе со всеми прибыла в университет, осматриваясь и разговаривая с Антонином. Денбридж располагался высоко в горах, окруженных густыми лесами, и по виду напоминал старинный рыцарский замок с многочисленными башнями. Свежий воздух буквально пьянил после городского смога. Викки обратила внимание, что вершину горы, на которой построен Денбридж, всё время окутывает густой туман, так что, если смотреть снизу, не увидишь ничего, кроме гор, а если смотреть сверху, то увидишь только верхушки деревьев. — Здесь хоть раз бывает солнце? — спросила Виктория, кутаясь сама и пряча своего мышонка в шубу: — Ужасно холодно… Дома было теплее… — Мы находимся очень высоко, — сказал тот самый рыжий парень, который преподает полеты на драконах, — поэтому так холодно. Викки поверила ему, но ее не покидало подозрение, что этот леденящий холод имеет еще и магическое происхождение, однако доказательств этого у нее не было. Викторию поселили в одном из ярусов круглой башни, увенчанной конусовидным шпилем. Ее соседками по комнате были две девушки-третьекурсницы, которые относились к новенькой снисходительно, но не по-дружески, а как старшие сестры к младшей, несмышленой. Такое отношение огорчало юную волшебницу: она-то надеялась найти в университете новых друзей и подруг. Викки успокаивала себя тем, что ей удастся доказать всем, что она намного лучше, чем о ней думают остальные. Ели студенты в огромном зале, под сводами которого всё время звучала старинная классическая музыка, за длинными дубовыми столами. Днем Викки занималась на подготовительных курсах для будущих студентов вместе с десятком других таких же, как и она, юношей и девушек, которые готовились к поступлению в университет. Но главным ее учителем оставался Антонин. После бегства из Азкабана что-то изменилось в его отношении к ней. Викки не могла себе самой объяснить что, но перемена была явной. Долохов не делал ей никаких поблажек, одно и то же заклинание он заставлял ее повторять до того момента, пока движения палочки и произносимые слова не доводились до автоматизма. И ещё — он ни разу не хвалил ее за успехи: не было больше никаких баллов, как во время тренировок в Малфой-мэноре. Лишь изредка он мог наградить её своей кривой улыбкой в знак одобрения — и всё. Вначале Виктории это даже нравилось: чисто деловые отношения учителя и ученицы, но уже через месяц такая холодность со стороны человека, который ранее добивался ее благосклонности, стала раздражать девушку. Даже полушутливые попытки соблазнить Антонина (например, через слишком уж плотно облегающий ее тело тренировочный костюм или умышленное падение) не приносили желаемого результата: Долохов попросту игнорировал такие намеки, а если Викки нуждалась в медицинской помощи (или симулировала травму), тут же вызывал кого-то из колдомедиков (их в университете был целый факультет). Однажды, после изнуряющих занятий, когда, по логике вещей, Викки должна была крепко спасть, сон никак не шел к ней. Девушка долго ворочалась на жесткой постели, но ей всё время что-то не давало уснуть: то слишком громкое сопение соседки, то крик ночной птицы, то какие-то шаги в коридоре, то еще невесть что… В конце концов Викки накинула шубку прямо на ночнушку, взяла в руки свою палочку, вышла из комнаты, произнесла «Люмос!» и при голубоватом свете, выходящем из кончика палочки, стала подниматься по винтовой лестнице на последний, самый верхний ярус башни. Она здесь еще ни разу не бывала, тем более ночью. В небольшом мрачном помещении было только узенькое окошко, сквозь которое едва можно было разглядеть кусочек звездного неба. И всё же Викки увидела… Кружащиеся вокруг замка зловещие фигуры в черных балахонах. Дементоры! Она ни разу их не видела, но читала в книгах из отцовской библиотеки, что эти существа — порождения очень темной магии — стерегут узников в Азкабане, и что самое страшное наказание для человека — поцелуй дементора… Тот же холод, который преследовал Викторию с первого дня ее пребывания в Денбридже, теперь пронзал ее буквально насквозь, не спасала даже теплая шубка. Но еще более страшным, чем внешний холод, было леденящее чувство непередаваемого ужаса и отчаяния внутри. Страх сковал девушку, и она неспособна была даже пошевелиться. Прикосновение чьих-то цепких пальцев к ее плечам напугало Викки настолько, что она закричала… Но в этой башне даже голос ее, казалось, застыл, и вместо собственного крика девушка услышала лишь приглушенный хрип. Она оглянулась. Почему-то ей захотелось, чтобы это был Антонин: при всём том, что случилось раньше, Долохов сейчас был для нее самым близким человеком, единственным, кто остался из ее прошлой жизни. Но это оказался не Антонин. Викки сразу же узнала эти черные и очень большие глаза, узкое бледное лицо, заканчивающееся острым подбородком, длинные черные усы… Она столько раз видела его портрет в книгах по истории магии и на стенах в аудиториях, что теперь сомнений быть не могло: мужчиной, который так напугал ее в этой башне, был валашский князь Влад Цепеш, муж Илоны Силадьи, ректор университета Денбридж. Тот самый, чья подпись так изумила лорда Малфоя и которого все знали под другим именем: Господарь Дракул, великий магистр ордена Дракона. — Ваше сиятельство… — пролепетала Викки. — Что вы здесь делаете в столь позднее время? — спросил князь. Одет он был в старинный костюм с мантией, застегнутой золотой брошью с бриллиантами в виде дракона, символом его ордена. — Вы разве не знаете, что студентам младших курсов категорически запрещено подниматься на эту башню. — Я еще не студентка… — непроизвольно вырвалось у Викки. Она поняла, что сказала лишнее, но было уже поздно. — Вот как? — Влад слегка улыбнулся, чуть обнажая острые зубы. — И кто же вас готовит к посвящению в студенты? — Антонин Долохов, — честно призналась Викки. — Ваш учитель объяснил вам, как нужно вести себя с дементорами? — Да. — В этот раз Викки соврала: ей не хотелось ударить в грязь лицом перед ректором. — Хорошо, — снова так же улыбнулся Влад. — Тогда покажите мне, чему он вас научил. Князь устремил свой немигающий взгляд на маленькое окошко, и тут в помещение влетел дементор. Викки вся сжалась в комочек от холода и ужаса и выронила палочку, которая тут же покрылась тонким слоем льда и засверкала изморозью. Ей стало невероятно страшно и тоскливо. А Влад всё так же стоял над ней и улыбался. Наконец эта игра ему надоела, и он жестом отослал дементора прочь. — Передайте вашему учителю мой приказ, — произнес ректор. — Пусть научит вас вызывать патронус. — Патронус? — переспросила Викки. — А зачем? — Узнаете, — ответил Влад. В следующий момент он превратился в черную летучую мышь и вылетел в узкое окошко. А Викки еще некоторое время всё так же стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться. Когда же она немного пришла в себя, медленно подняла палочку и отправилась спать. После такого она крепко уснула. Ей снился то Влад с Илоной, то Антонин, тренирующий ее на занятиях и кидающий на нее свои хищные взгляды, от которых бежал холод по спине. Она даже проспала завтрак и проснулась с головной болью… — Опять хмуро, — прошептала Викки, выглянув в окно, и тихонько заплакала в подушку: — Как я хочу домой… На занятия Викки не пришла. У нее вдруг поднялась температура и начался насморк с кашлем. Сквозь полудрему Виктория, укутанная теплым одеялом, услышала, как дверь в ее комнату со скрипом приоткрылась и кто-то тихо вошел. Сначала она подумала, что это соседки вернулись с занятий, но вряд ли: те девушки всегда врывались в спальню, как ураган, громко разговаривая о чем-то своем, и совершенно не обращали внимания на Викки, словно ее тут и не было, даже если она в это время учила теорию или писала письмо отцу. Этот же человек шел медленно, крадучись, словно кот. Мышонок Люцифер в своей клетке жалобно пискнул, словно пытаясь разбудить хозяйку. Но Викки, свернувшись клубочком, как маленький котенок, спала. Шаги приблизились к кровати, на которой спала девушка. Запах горячего шоколада достиг ее, нежно щекоча носик. Даже Люцифер перестал суетиться в своей клетке и успокоился. Викки почувствовала прикосновение к своим волосам чьей-то руки. Не раскрывая глаз, девушка произнесла: — Маам, еще пять минут… — а потом медленно повернулась и взглянула на того, кто ее разбудил. Рядом с ней стояла Илона Силадьи в темно-красном платье старинного покроя и такого же цвета мантии, застегнутой на золотую брошь с бриллиантами в виде дракона, точно такую же, как у её мужа. Женщина улыбнулась Виктории и протянула ей чашку с горячим шоколадом. — Муж, — она имела в виду Влада Цепеша, — рассказал мне о том, что произошло ночью в башне. — Она укоризненно покачала головой. — Ваше теперешнее состояние — не простуда и не вирусное заболевание, а результат общения с дементорами. Выпейте шоколад, и вам станет легче. А вечером, после ужина, ваш учитель позанимается с вами… При упоминании о Долохове Виктория вздрогнула. — Спасибо, ваша светлость, — Викки присела в постели, взяла чашку горячего шоколада и сделала несколько глотков. Приятное тепло окутало все ее тело. — Отдохните до вечера, — произнесла княгиня и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.