у меня всего три патрона

      — выходи из строя, когда назовут.       врезается в память, разливается по венам, словно дешевый алкоголь на пыльной барной стойке. это уже не учебная тревога, здесь все по-настоящему: от запаха крови воротит, черные грязные ботинки натирают ноги, повсюду грохот механизма.       котаро уже в бога не верит, хоть папаша и внушал ему веру. человек убивает человека за несчастный клочок земли… почему бог это допускает? скверные военные песни въедаются в память, звучат слишком громко в голове, когда он берет в руки оружие. а дома она – ждет, верит. он же вернется, обязательно вернется. выламывает себе руки, потому что должна быть рядом. делить этот черствый хлеб, обрабатывать его раны, в конце концов, стать его живым щитом. а ей рано пришлось повзрослеть, но кому до этого есть дело? глаза цвета незабудки печальны, а он топчет такие цветы тяжелыми ботинками, пробираясь все дальше и дальше. раны кровоточат, ну и что теперь? отступать? да как он ей в глаза потом посмотрит? хотя она, наверное, обрадуется, если он отступит… тогда он точно вернется домой.       амон берет в руку горсточку земли. здесь она чужая, холодная и сухая. он брезгливо потирает руки. родную землю он бы целовал. незабудки под ногами напоминают о ней. хоть бы последняя весточка дошла. обнимать бы акиру под огромной сакурой, а не лежать в окопе.       не все его товарищи вернутся домой. правда, сказать им об этом слишком тяжело. он рвет ткань, обматывает окровавленные ноги. больно, до дрожи больно, но приходится терпеть. хотя сейчас так хочется побыть слабым, зарыться рукой в ее светлые волосы и плакать, упираясь лбом в хрупкое плечо.       перестрелка. он окружен. сирена рвет барабанные перепонки. а ее светлый образ маячит перед глазами. ее добрые слова сплетаются в унисон с мерзкими воплями. совместные моменты проносятся в памяти, привкус боли на языке. он сплевывает кровь.       — у меня всего три патрона.       и первый он выпускает в голубое ясное небо. переманивает врагов на себя. а третий патрон лежит в кармане куртки. амона ждет тяжелый разговор с богом. котаро улыбается, подносит оружие к виску. вызвать огонь на себя, но умереть от своего – достойно.       а он эту жизнь хотел полюбить, хотел прожить ее рядом с мадо. он кривит губы в улыбке, стирает кровь с лица. амон стреляет.       последняя весточка ее с ног сбивает. мечты рушатся. надежды горят.

«ты только живи, акира»