Не плачет больше сердце

— Хорошо. Береги себя. Звук удаляющихся шагов и падающего тела. Я стояла, не в силах шелохнуться. Опять. Опять меня вынуждали стать свидетелем трагичной смерти. Я знала, что было. Я знала, что будет. И не могла сдержать слёз. Настолько больно было сердцу, что я даже не чувствовала, как капли скатывались по щекам. И вновь шаги. Бег. Приближающийся. Брейк пытался уйти героем, без сожалений, сослужив свою последнюю службу. Он был готов умереть. Но правда в том… — Я не хочу умирать… — говорил он, обнимая Рейма и Шерон. Никакого пафоса. Никакого притворства. Никакой игры. Настоящие чувства. Слёзы. Общие слёзы. Оттого и было так больно! Оттого и было так живо! Больно! Больно! Больно! — Я ещё хочу быть здесь… Я упала на колени, сгибаясь до самого пола, обнимая себя. «Несправедливо! Почему?! Не хочу!» — Значит, вот оно как… — раздался знакомый голос надо мной. Я резко посмотрела вверх заплаканными глазами. На меня вниз смотрел Брейк, мягко улыбаясь. — Я не припоминаю вас ни среди Баскервилей, ни среди наших. Вы заложник этого места? Сложно было поверить — вот я и не могла. Зарксис Брейк, только что умерший на руках своих друзей, чьё тело ещё не остыло, подал мне руку, помогая встать. А слёзы всё текли. Ломанными от переживаний движениями я посмотрела в сторону, где всё ещё оплакивали дорогого друга Рейм и Шерон. Только тогда я заметила, что сама оказалась в этот раз ни в чужом, ни в своём теле. Только дух перенёсся, и разговаривала я с призраком Брейка. Я помотала головой, отвечая на вопрос Брейка: сил в голосе не было, сложно было проглотить ком из подступивших эмоций. — Мне… очень жаль, — наконец удалось выдать мне, отчего Брейк только выразил удивление. — Мне очень жаль, что вы умерли, — закрыла я лицо руками, пряча свой неприглядный вид. Брейк позволил себе вольность потрепать меня по голове, благодаря и успокаивая. Ярким светом расцвела арка, ослепляя и притягивая своим теплом. Взялась ниоткуда, вела в никуда: белая пелена заслоняла вид по ту сторону. Брейк посмотрел туда с еле уловимой тоской. Не оборачиваясь, не смея даже краем глаза глянуть в сторону, пошёл к арке, не отпуская мою руку. Шёл решительно, отринув все сомнения. Потому и не смел оглянуться, ещё раз увидеть Рейма и Шерон. Увидь их — боль и печаль нахлынули бы, не давая упокоиться с миром. А я… Не было ничего интересного, ради чего мне стоило остаться. Зато у меня появилась возможность увидеть что-то новое. Я ступила в свет… Пение птиц под шелест листьев и ласкающий тёплый ветерок умиротворяло. Где-то вдалеке, за диким садом, журчала река. Всеобъемлющий покой, от которого потянуло в сон. «Брейк!» — внезапная мысль отогнала сон. Я была одна. В чудесном месте, но одна. Разве что котёнок чёрный ласково тёрся о ногу, позванивая бубенчиками на ошейнике. Внезапно отбежал к дереву, под которым в тот же миг появились спящие Оз и Алисы. Спали в обнимку, бессознательно дорожа друг другом. «Что происходит? Другой мир? Как с чаепитием? Если загробный, то где Брейк? Почему здесь так мало душ?» Котик закружил вокруг троицы, то и дело бодая и нежась. Недолго: все трое вскоре исчезли, оставляя меня в недоумении. А котёнок, как ни в чём не бывало, снова подошёл ко мне, тыкаясь мордочкой в ногу, мурча. «Переродились», — пришло осознание. Над головой пролетали облака. Быстро-быстро. Неестественно. Время текло здесь иначе. Но не для меня. И не для котёнка. «Проводник?» Опустившись на колено, я улыбнулась милейшему сознанию, почесала за ушком, перейдя на нежное поглаживание. «Пора просыпаться», — почувствовала я. Звон бубенчика словно подтвердил мои мысли.

* * *

Приятный звук. Приятное место. Вот только я туда не попаду после смерти. Потому что тот «Рай» не имел никакого отношения к моему миру. Мысли о смерти Брейка больше не причиняли такой боли. Я ощутила его покой. Мне больше не хотелось плакать.