Помоги мне вспомнить

Сколько я искала тебя сквозь года

В толпе прохожих

Думала, ты будешь со мной навсегда

Но ты уходишь

Ты теперь в толпе не узнаешь меня

Только, как прежде, любя

Я отпускаю тебя

—•—

«Сколько нужно ещё плыть, чтобы найти хоть какое-то убежище? А сколько, чтобы окончательно сойти с ума? Нью-Йорк полностью погружен под воду, корабль разбит, а дрейфовать на шлюпке в нынешних обстоятельствах — сомнительная перспектива…» — Лэйн, — Каин нежно проводит по ее щеке рукой, — просыпайся, кажется мы нашли временное убежище. — Я не сплю вообще-то… — Ну конечно… А кто сопел и бормотал себе что-то под нос? Она хочет возмутиться и воспротивиться его словам, но резкий удар шлюпки о что-то массивное не дает этого сделать. Весь отряд валится с ног, ударяясь друг о друга, и только Лэйн, придерживаемая Каином, почти не чувствует болезненную швартовку. — Где мы? Это… — посмотрев на торчащее из океана здание, Лэйн цепляется взглядом за верёвку, ведущую к третьему от воды этажу, и машущему рукой мужчине из окна. — Люди обосновались на уцелевшей территории, — генерал как всегда четко и безэмоционально отчеканивает каждое слово. — Мы можем надеяться на помощь, но, — он повышает голос, подняв палец вверх, — смотрим в оба. Доверять нельзя никому, кроме членов отряда. Залезаем наверх по одному, а дальше там держимся парами. Лэйн пойдет со мной. — Думаю, я лучше смогу ее защитить, — Каин привстает, загораживая часть ее тела собой. — Думаю, тебе стоит слушать старшего, — глаза его сужаются, вены на сложенных на груди руках вздуваются, выдавая сильное напряжение. Лэйн поднимается, удерживая сомнительное равновесие в покачивающейся шлюпке, и, выставив руки ладонями вперёд, попытается разрядить обстановку: — Не нервничайте, пожалуйста… Я могу пойти с… — глаза стремительно бегают от одного участника отряда к другому. К кому подойти, чтобы никого не задеть, чтобы в и так не самом лучшем положении не усугублять обстановку? Быстрее всех реагирует новый знакомый — Ян. Он как и всегда спокойно, слегка насмешливо произносит: — Пока вы будете глазами друг друга убивать, я помогу ей. — Да я могу… — слова Лэйн, сказанные робким голосом, теряются в грозном тоне генерала: — А ты к ней тем более не приблизишься, — Дмитрий выставляет руку, тыча пальцем в Яна. — Тебе я в принципе не доверяю. — А как же «доверять можно только отряду»? Ты, Ян — часть отряда… — Приказы не обсуждать, — гаркает, как отрезает. Лэйн делает несколько шагов вперёд, но вдруг дрожащий голос Ноа отвлекает всех от неловкой ситуации. — Генерал, Анна потеряла сознание! Нога все ещё кровоточит, нужно быстрее еë поднять наверх и оказать адекватную медицинскую помощь… — Быстро отошли, — он старается держаться грозно, но голос предательски фальшивит на самых верхних нотах всегда стального тона. — Лэйн идёт с Каином. Я подниму Анну и вернусь за остальными. Спустя полчаса все уже рассредоточились по комнатам, напоминающим казарму, чтобы немного отдохнуть и после искупаться. Кира была приставлена к Анне, чтобы следить за ее состоянием, пока Дмитрий выяснял с главным общины небоскреба, какие есть варианты добраться до ближайшей суши. Лэйн, оставшись одна в комнате, обдумывала сначала свой сон, после — ее спасение из-под завалов… У нее не было возможности поговорить с Каином, но вопросы, разрывающие душу, обнажая оголенные нервы, сейчас подтолкнули отправиться на его поиски. Ей было слишком важно узнать ответ, слишком важно увидеться, слишком важно побыть рядом… Хоть немного… Как бы ни манил своей неприступностью Дмитрий, загадочностью Ян — это все было простым интересом, не подпитанным ничем серьезным. Каин же, медленно и методично проникал в ее сознание, словно сильнодействующий яд, отравлял ее кровь, заражая все тело, проходя мимо сердца и оседая на подкорке мозга. Он был слишком непредсказуем, слишком нежный и язвительный, он был просто… слишком… Лэйн больше не хотела терзать себя сомнениями, домыслами и вопросами, она точно знала, что настал тот день, когда правда должна быть вскрыта… Как ноющий гнойный нарыв. Пусть будет больно, но это лучше, чем уродливая неизвестность, терзающая внутренности каждый раз, когда она смотрит на Него. Стук в дверь. Тишина. Ещё один. Но ответа так и не последовало… Лэйн, заламывая пальцы, сомневается. Стоит ли входить вот так в мужскую комнату, без приглашения, без разрешения, ведь Каин там расположился не один? Она разворачивается, понимая, что усугублять напряжение между ним и генералом точно не время, делает шаг от двери… затем ещё один… и сердце словно в тисках сжимается все больше, лишая ее кислорода, наполняя горечью трусости. Нет! Действует быстро, пока не передумала, возвращается ко входу, дергает ручку на себя, входит и захлопывает дверь, прижимаясь к ней спиной. Она обводит взглядом комнату: почти пустая гостиная, с несколькими односпальными кроватями, металлическим столом посередине и сухпайком в мешках на полу. Так и не скажешь, что когда-то это была чья-то квартира. Она проходит вперёд, потом на кухню — везде пусто. — Чёрт, здесь никого… Зачем только ломилась… — сетует себе под нос. — Действительно, зачем? — вышедший бесшумно из ванной Каин приподнимает бровь. Его торс блестит от множества капель, что плохо вытерты полотенцем, сейчас висящим на его бедрах. Лэйн сглатывает, отводит смущённо взгляд. После отворачивается в сторону, но глаза сами возвращаются к картине, отзывающейся ноющим возбуждением внизу живота. — Так что случилось? — Может, ты оденешься? — повернувшись спиной к нему, начинает расчесывать ладони, нервно одергивать ногтями рукава. Некоторое копошение сзади, и полотенце падает на плечо Лэйн. — Ты все? — молчание показалось достаточно красноречивым, чтобы повернуться. Но картина застало ее врасплох: Каин стоял абсолютно голый, держа в руках брюки. Его пах был частично скрыт за креслом, но Лэйн не могла оторвать взгляда от тугой паховой мышцы, уходящей наискось вниз. Ее губы невольно разомкнулись, словно на них застыла неозвученная фраза… Скопившаяся во рту слюна агрессивно требовала, чтобы ее проглотили, но у Лэйн не было сил даже дышать. Игнорируя тахикардию, она замерла, жадно ведя глазами снизу вверх. Мысленно сминая каждый участок кожи, обводя каждую мышцу и каждую чёртову вену, дошла до лица, увидела самодовольную усмешку, хотела отвернуться, но поймала себя на мысли, что так будет выглядеть ещё более глупо. Она улыбнулась краешками губ и выдавила из себя: — Ты какой-то слишком медленный для бессмертного, — хриплый голос выдавал резко охватившее возбуждение. — А ты слишком напряжена для человека, который делает вид, что все равно. Так кого и зачем ты искала? Каин застегнул ширинку брюк и вышел из-за укрытия, что не давало окончательно ей провалиться под землю от столь интимной картины. — Я искала тебя, хотела поговорить… — она запнулась, глядя на плечо, в котором должна была зиять дыра от зелёной пули. — А у нас кто-то ещё делает уколы, кроме Анны? — Нет. — Ты сам себе его сделал? — Нет. Каин следит за ее взглядом и понимает, о чем речь. Он быстро подходит к шкафу и натягивает первую попавшуюся черную футболку. — Твое плечо, оно регенерировало. — Естественно. — Нет, ты знаешь, о чем я говорю. Раны Анхеи и Пелеона затягивались только с сывороткой от Анны. У тебя просто так? — У меня иммунитет. — Как? Откуда? Как ты… В голове, будто в базе данных, начинает слайдами перелистываться вся информация, что хранится рассеянными клочками оборванных фраз. Деталь за деталью складывает пазлы в единую картину. И один единственный вопрос отделяет Лэйн от вида целого изображения. — Ты, — ее голос становится ниже, дрожь выдает сильное волнение, ногти впиваются во мгновенно вспотевшие ладони, — ты был там? Ты был на базе «Сибирь»? Каин отводит взгляд в сторону, медленно глубоко дыша, он не успокаивает свою ярость и не пытается напугать и без того трясущуюся девушку. Он просто неторопливо и безмолвно погружается в темную пропасть воспоминаний. Тела бессмертных были для сотрудников лаборатории в «Сибири» обычным расходным материалом. Их не рассматривали как живых существ, только как биологическую субстанцию для исследований. Выступая под эгидой «мы стараемся для человечества», эти люди всего навсего давали своей жестокости и зверству выход. о Озлобленные друг на друга, на обрушившиеся беды и на грядущий конец света они срывали все на бессмертных, которые наивно пологали, что тем нужна помощь… Лэйн стоит, замерев, и вглядывается сбоку в глаза ангела, боясь, что те могут поменять цвет. Свежи ещё воспоминания о том, что было в Роткове, о том, что может быть беспощадным. — Они проводили опыты, — она опускает голову и делает несколько шагов в сторону, потом поворачивается. — Они держали бессмертных там, судя по записям… — сердце ее разрывает мышцы, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. — Одним из них был ты? Лэйн смотрит умоляюще на ангела, ждёт ответа, шагает навстречу к нему. Она вспоминает все, что было в добыто отрядом: записи в папке, странные фото и неизвестного происхождения сыворотки, о происхождении которой так никто и не объяснился — Лэйн, что ты хотела, зачем пришла? — его голос слишком равнодушный, слишком безразличный лишал кислорода и без того почти задыхающуюся девушку. — Каин, по этой причине ты периодически пропадаешь? Они с тобой что-то сделали? Что? — Нет, не по этой, — он лениво подошел к креслу, упав на него, и откикнулся на спинку. — Значит, я права… — Лэйн, даже если так, какое это имеет значение? Зачем ты пытаешься копаться в том, что не имеет для тебя никакого значения? Его безразличие становится слишком напускным, выдавая реальные переживания. Каин сверлит глазами с окно, стараясь не встречаться с Лэйн взглядом, не показывать, насколько сильно то время имеет на него влияние. Пальцы сжались на подлокотнике, от напряжения вены стали похожи на змей, извивающихся под тонкой светлой кожей. — Я ведь тоже там была! — она воодушевилась. — А значит, мы могли встретиться где-то. Поэтому мне кажется, что ты меня знал до встречи у разлома? — Хах, — его злобная усмешка хлестнула по ушам хуже пощёчины, — Лэйн, ты не понимаешь, чем я там занимался? Я не на отдыхе был и не попивал пина-коладу! Голос его срывается, становится громким, проскальзывают хриплые ноты злости. Нужно ли сейчас рассказывать Лэйн все, что с ним делали? Все, через что ему пришлось пройти. Ведь то, что люди считают адом — ничто, в сравнении с пытками, устроенными ими самими. Ни с кем из отряда Каин никогда не обсуждал все, что с ним происходило… Но, в общем, ни с кем из них он и не сближался, как это происходит с ней. Стоит ли погружать ее в подробности тех месяцев или снова закрыться, уйти и прервать любую даже мимолетную связь? Правильнее было бы поступить именно так. Но сейчас в нем взбунтовалась темная сущность, шепот которой уговаривал рассказать все, как было, чтобы позволить Лэйн почувствовать. Чтобы заставить ее тоже ощутить ту боль. — Из нас там вырывали части плоти, проверяя, как мы регенерируем, засовывали в раны разные растворы, в попытке замедлить или ускорить выздоровление. Использовали нашу кровь, чтобы попробовать создать сыворотку от всех болезней, — глаза Каина наливаются красным, он поворачивает голову и пристально смотрит на Лэйн. — Уверена, что мы там с тобой могли встретиться? Она поежилась, обнимая плечи, стены с потолком стали резко давить на нее, создавая ощущение ее ничтожности. Лэйн сразу же вспомнила детство и взрослых, которые, отчитывая за любую оплошность, запирали в маленькой комнате-каморке. Сначала она плакала и кричала, умоляя освободить, но после стала привыкать к ломающей психику и дробящей сознание тяжестью. Сейчас Лэйн ощущала то же самое: мало места, мало света, мало воздуха. Когда шла сюда, представляла разные повороты в разговоре, но чтобы вот такой? Успокоив сердце, проморгалась несколько раз и стала вспоминать вспыхивающие странными сценами отрывки, происходившие на базе в Роткове: как ложится на кровать и накрывает подушкой голову, чтобы не слышать криков… Возможно, в ту ночь там как раз кричал он? Она вспомнила, как шептались работники на обеде, что бессмертные не такие уж и уязвимые… Слезы все больше наполняют глаза, намереваясь бесконтрольным потоком вылиться на щеки. Очень легко не думать о происходящем, когда воспоминания погребены за сумрачной пеленой… Когда проще сделать вид, что ты ничего не знал… Сейчас же перед Лэйн стоит тот, кто годы подвергался пыткам и при этом не истребил всех причастных к ним. Эта мысль стрелой пронзила сердце, заставив его сжаться от неимоверной боли. Несмотря ни на что Каин ей помогал, с ней сближался. Гнев быстро сменил ориентир эмоций, отпечатываясь искажением на губах. Лэйн даже не знала, что умеет так сильно злиться, так сильно ненавидеть. Все те люди знали, знали, что происходит и никто не посмел воспротивиться, никто не посмел помочь… — Как ты справился? — надломленный голос в верхних нотах разлился в тишине. — С чем? — С желанием убить все человечество после того, как с тобой так поступили. — Ну, во-первых, со мной так поступило не все человечество, а лишь определенная группка людей. И да, я бы убил каждого, кто к этому приложил скальпель, но за меня со всем справился раскол. Он похоронил каждую тварь, что была хуже отродья в своей жестокости. А во-вторых, у меня была надежда… Лэйн приподнимает бровь, не понимая, о чем он говорит. — Надежда на что? — Что не все вы, не весь ваш вид пропах ненавистью, злобой и трусостью… — Как в таком месте и… в таком состоянии можно было на что-то надеяться? Как тебе удалось? — Девушка… Спустя какое-то время, ко мне стала приходить девушка. И записывать все о моем состоянии. Она занималась другими вещами в «Сибири», но по какой-то, на тот момент неизвестной для меня, причине, ее приставили ко мою палату. Когда Каин говорил о девушке, его глаза вернули себе прежний цвет, даже просветлели на миг. Он улыбнулся одними уголками губ, вспоминая их первую встречу. Это изменение не ушло от внимательного взгляда Лэйн, раздражая и без того оголенные нервы мучительной ревностью. Он был влюблен в ту девушку? Так сильно, что простил такое отношение к себе? Ей бы промолчать или сказать о сочувствии, но щупальца сомнения и невидимого соперничества с кем-то из прошлого проникали внутрь, захватывая все больше пространства, сдавливая внутренности до испепеляющей боли. — Ты любил ее? — на выдохе произносит и прикусывает язык. Конечно, ему очень много лет, на его веку точно было немало бессмертных. Но одно дело это понимать, как эфемерное представление, и совсем другое — знать наверняка. Он был влюблен. В девушку. В ЧЕ-ЛО-ВЕ-КА. На Лэйн он никогда не смотрел такими глазами, какими сейчас смотрит сквозь нее, наверняка вспоминая ту, что обосновалась в его вечном сердце. — Любовь — странное понятие. И мы, бессмертные, в него вкладываем куда бóльший, осмысленный и глубокий смысл… Она заламывает пальцы, раздирая ногтями кожу, и задаётся вопросами в голове. Зачем сидит здесь? Для чего пытает его? Пришла, чтобы убедиться, что ему не все равно… И убедилась. У него есть чувства. Но, похоже, что не к ней? — Но если говорить вашими, человеческими понятиями, то да. Наверное, я ее полюбил. — А как ее звали? Может, я ее знала? «Дура, Дура! Зачем тебе эта информация?! Станет легче, если поймёшь о ком речь? Перестаешь глупо смотреть себе под ноги? Вряд ли». — Она представилась, как Хоуп… И стала моей надеждой… — Она…там… — Умерла? — Да… После раскола. Она смогла спастись или ещё что? — Нет, Хоуп умерла. — Прости… Я не хотела. «Или хотела? Кому ты врешь, Лэйн…» Груз тяжести потихоньку стал сползать с плеч. Если Хоуп умерла, значит, есть надежда, что сейчас Каин открыт, сейчас он готов принять ее… Тот поцелуй в душе — это не просто влечение, с ним точно все непросто…