Она рисовала чёрных котов

      В Фантасмагории, посреди снежной пустыни, мирно пасся прекрасный буйрааг. Его ветвистые перекрученные рога устремлялись высоко в небо, а отливающая голубоватым оттенком шерстьс пятнами умело маскировала своего носителя. Длинный хвост с колючим отростком на конце с легкостью впивался в кожу, нанося глубокие раны противнику. Прозрачные, словно ледяные, копыта оставляли четкий след полумесяца.       Заметив на своём пастбище человека, зверь стремительно скрылся в кедровнике.       Принцесса, долгое время восхищавшаяся красотой сказочного создания, решила последовать за ним, но внезапный порыв ветра, словно насмехаясь над её намерениями, сбил девушку с ног: буйрааг не желал иметь дело с людьми.       — Назовись, смертная, — в пустоте прозвучал голос.       — Харпфай Крещендо. Я — принцесса…       — Принцесса?       Возникший из ниоткуда буйрааг подошёл к ней и уткнулся носом в плечо девушки. Метка на её шее засияла, словно в ответ на его прикосновение, переливаясь всеми цветами радуги. Рога буйраага заиграли буйством красок. Высоко подняв голову, зверь заревел. Его протяжный трубный гул напоминал мелодию.       — Хранитель, прошу, позвольте задать вам вопрос!       Рога буйраага продолжали мерцать, а в мрачном взгляде появился оттенок презрения. Харпфай протянула руку, но зверь отшатнулся, не дав ей даже прикоснуться к себе.       — Почему вы не признаёте меня?       Поток холодного воздуха с силой сорвал капюшон с головы принцессы, ударив в лицо. Волосы, собранные в прическу, растрепались, руки замёрзли, а щёки покраснели от холода. Принцесса, шмыгая носом, застонала.       — В тебе недостаёт королевской крови.       Хранитель покачал головой, захрапел и широкими прыжками скрылся среди могучих ветвистых кедров.

***

      Встретив герцога у ворот замка, Харпфай приветствовала его едва заметным кивком головы и протянула руку для поцелуя.       С нежностью взяв тонкую ладонь, пожилой мужчина с удовольствием поднес её к губам. Принцесса смущенно отвела взгляд.       — Дорогая племянница, как ваши дела?       — Дорогой дядюшка, дела мои, как сажа бела, — с грустью посетовала принцесса, опустив глаза.       Герцог с учтивостью предложил ей руку, намереваясь сопроводить юную леди во дворец. Харпфай с робкой улыбкой приняла его предложение, натянув капюшон, чтобы скрыть лицо от любопытных взглядов стражников.       — Что печалит вас?       — Моя судьба остается загадкой даже для меня самой, — голос юной леди был полон скорби. — Сами небеса против моей коронации.       — Бедное дитя, не тревожьте разум подобными мыслями. Принцессе не пристало терзать душу треволнениями.       — Вы правы, дорогой дядюшка, но тревоге быть! — Харпфай понизила голос. — Чудовищная молва потревожила наши земли. Народ судачит о возрождении Бессмертного короля.       — Ваше высочество, вы так юны! Вам следует печалиться о любви. Судьба королевства не лежит на ваших хрупких плечах.       Харпфай оскорблено выдернула руку.       — О, как же вы ошибаетесь, милый дядюшка! — её голос стал холодным и колючим. — Будущее моего королевства непременно находится в моих руках.

***

      Несмотря на плохую погоду и тревожные вести, Харпфай не могла отказать себе в удовольствии встретиться с братом за чашкой чая. Их чаепитие проходило в восточном крыле замка. Там располагалась прекрасная оранжерея, известная как зимний сад. В этом саду цветы распускались круглый год, невзирая на капризы погоды, наполняя дворец волшебным ароматом. Харпфай, зная о любви брата к цветам, велела накрыть стол на фоне пестрых растений.       В этом году цветение шиншелла было особенно пышным. Фрейлины по приказу её высочества украсили ими вазы и даже вплели несколько цветков в причёску принцессы.       — Дорогой братец, задумывались ли вы хоть раз о будущем?       Принц Фантасмагории поднёс чашку к губам и посмотрел в окно. За окном бушевала метель, то и дело бросая в стекло пригоршни снежинок.       — Хранитель снова не в духе. Только посмотрите, какой снегопад поднялся!       — Элскер, — в голосе принцессы промелькнула искра агрессии.       — Ваше высочество, ночь кружит вам голову. В столь юном возрасте вам следует печалиться о любви.       Харпфай с недовольством восприняла слова «в столь юном возрасте». Это у неё-то юный возраст?! Между ними разница всего в семнадцать лет!       В глазах принцессы мелькнула тень злости.       — Вашу любовь на полях не сеют, на лугах не жнут, и в печали она не нуждается. — Фаск взглянула в окно, за которым мерцало северное сияние. — Элскер, что творится за стенами?       Отставив чашку, принц пожал плечами.       — Неразбериха. Люди — в ужасе, оборотни — в ужасе, ящеры… На их счёт не уверен. Уж больно они всем довольны. Милая, милая Фаск, к чему вам эти треволнения? — с обожанием проговорил он, не сводя взгляда с сестры.       — Элскер, — её голос был пронизан холодом. — По какой причине отсрочили мою коронацию?       — Причина проста, — принц говорил неторопливо, расслабленно и без утайки. — Вы не подходите.       — Но во мне королевская кровь! — выдала она неоспоримый факт, задыхаясь от возмущения.       Элскер покачал головой и сделал глоток чая, аристократично оттопырив мизинец.       — В вас её недостаточно.       — А в ком достаточно?!       Харпфай резко поднялась, задев фрейлину, которая несла поднос. Платье принцессы покрылось жирными пятнами. Харпфай небрежно смахнула налипшую гущу, едва взглянув на неосторожную служанку.       — По-вашему, у королевства есть выбор?!       — Есть, — кивнул он, продолжая улыбаться. — А у вас его, к сожалению, нет.       Дав волю гневу, Фаск схватила первый попавшийся цветок, вырвала его с корнем и, бросив на пол, растоптала.Элскер хлопнул в ладоши. Представление принцессы не было весёлым, но оно всё же произвело на него положительное впечатление.       Элскер увёл сестру подальше от ни в чём не повинной зелени и жестом подозвал фрейлин. Те без слов поняли, что от них требуется, и быстро навели порядок.       — Садовник простит вам ваши выходки, — он пододвинул Харпфай чашку с чаем. — Отведайте же…       Принцесса неуклюжим взмахом руки сбросила на пол чай вместе с пирожным.       — Чаепитию не быть! — качнул головой Элскер, смахивая со скатерти остатки посыпки. — Дорогая сестра, вы не в настроении? Поведайте же мне вашу печаль.       Элскер нежно поцеловал её ладонь, но Харпфай, вырвав руку, наградила его пощёчиной. Гнев уже прошёл, и теперь её внимание привлекли маслянистые пятна на платье. Пурпурный шёлк нынче недёшев.       Фрейлина преподнесла принцессе поднос с одиноко лежащим на нём конвертом. Фаск открыла письмо и, скучающе пробежав глазами по тексту, отложила его в сторону.       — Приглашение на веселье… От графа, — скомканно пояснила она.       — Был я тут на одном празднестве, гости танцевали до упаду, — лицо принца озарила недобрая улыбка. — Из окон.       — Дорогой братец, вы окажете мне большую услугу, избавив от рассказов о ваших блестящих подвигах на любовном фронте. Мне достаёт и слухов.       — Не стоит верить всему сказанному. Королевство не раз сотрясала молва касательно моей персоны, что я имел честь разделить ложе со всей местной аристократией, не брезгуя ни полом партнёра, ни титулом.       — Элскер Крещендо, не в ваших силах опровергнуть неоспоримые факты.       — А вы злая, — он широко улыбнулся. — Мужчинам не всегда приятна правда. К тому же, если эта правда сильно преуменьшает их заслуги.       Харпфай от такого признания передернула плечами. Слухи, подобные этим, не должны были распространяться и порочить репутацию королевской семьи.       — Преуменьшает? — её голос звучал скорее взволнованно, нежели удивленно. — Вы хотите сказать?..       — Да, — принц усмехнулся. — Для меня нет разницы, с кем из смертных предаваться любви.       — Омерзительно!       — Вы правы, любовь мерзка в своём проявлении.       Харпфай, охваченная новым приступом гнева, с удовольствием разорвала письмо, наблюдая, как клочки бумаги летят на пол.       — Дайте угадаю, — Элскер приложил ладонь к её щеке, пытаясь утешить. — Вы не желаете видеться с графом, но ваше желание расходится с правилами этикета?       Фаск, не слыша вопроса, твердила своё:       — Я выезжаю завтра утром.       — Чудесно! Позволите составить вам компанию?       Вопрос застал Фаск врасплох. Поездка могла повлечь за собой серьёзные последствия, а зная Элскера, дурных слухов было не избежать. Они, словно назойливые мухи, преследовали бы её повсюду, подкарауливая в самых неожиданных местах.       — Пожалуйста, — сладостно шептал принц, умоляя взять его с собой.       Сдавшись, Фаск кивнула. Элскер с особой теплотой заключил сестру в объятия, нашептывая на ухо слова признательности. Фаск, скрывая улыбку от любопытных взоров слуг, прильнула к плечу брата.       — Местные леди не простят мне моего эгоизма. Я буду вынужден оставить их на целый… — принц задумчиво посмотрел на сестру.       — Неделю, милый братец. Вам полезно проводить больше времени в компании мужей.       — Ваша доброта не знает границ. Не даром вас прозвали самой холодной принцессой Севера.       Принц Фантасмагории нежно поцеловал тыльную сторону ладони сестры, чем вызвал её недовольство.       — Как и ваша лесть, дорогой братец.

***

      По лесной тропе, ведущей к замку, неторопливо шагали две фигуры в черных плащах, ведя за уздцы смилодонов. Они, сыто урча, послушно следовали за спешившимися всадниками.       Смилодоны обладали густой пепельной шерстью, гибким телом с длинными лапами и массивными пастями, из которых торчали два внушительных верхних клыка. На северных землях лошади не пользовались спросом. В цене были смилодоны, так как легко переносили низкие температуры, быстро обучались и отличались невероятной преданностью своему хозяину.       Женщина остановилась и подняла ветку, которая, несмотря на морозную погоду, была в цвету. От резкого движения капюшон слетел с её головы.       Белоснежные волосы были собраны в высокую прическу, которую украшала изящная корона в форме оленьих рогов. Серые глаза, очерченные скулы, алые губы, бледная кожа и стройная фигура — всё это создавало образ знатной леди. Под черным плащом, украшенным мехом, виднелось красное закрытое платье, на котором золотом был вышит герб — благородный олень в прыжке с полумесяцем.       Буйрааг, подойдя к двум фигурам, потянулся и с удовольствием позволил себя погладить, тихо похрапывая. В темных глазах зверя читалась теплота, он был настроен более дружелюбно, чем в прошлый раз.       — Королева Эдельвейс, — с наслаждением протянул буйрааг. — Недолго осталось… Несколько миллениумов, и наши пути разойдутся.       — Всенепременно, дрожайший хранитель, — шептала она, прислонившись щекой к его влажному носу.       Дыхание хранителя оживило прутик, что держала королева. На месте слома заструился древесный сок, а вскоре соцветия мгновенно превратились в красные яблоки.       Эдельвейс угостила одним хранителя, а второе протянула принцессе.       Харпфай безучастно мяла в руках снег, пока тот не превратился в воду. Ладони намокли и озябли. Она приняла яблоко и надкусила его, ощутив на языке приятную сладость.       — Ваше Величество…       Королева остановила её, воздев ладонь.       — Милое дитя, мы далеко от дворца, неприятелей здесь хватает. Просто Эльт.       — Дорогая Эльт, моя коронация состоится?       Королева с прискорбием взглянула в глаза буйраага. Зверь затряс головой, точно отвечая на немой вопрос её величества.       — Не всё так просто, дитя, — королева начала издалека. — Сердце Фантасмагории было утеряно полвека назад во времена войны.       Харпфай нахмурилась, посчитав такой ответ неискренним. Она знала, что реликвия имела огромное значение для церемонии, но не настолько, чтобы из-за неё отменять право на престол.       — Без него коронация будет неполной. Ты не сможешь связать свою душу с хранителем, — Эдельвейс поводила пальцем в воздухе, вырисовывая витиеватые узоры. — Без Сердца Фантасмагории твоя коронация произойдёт не раньше моей смерти. Полагаю, через миллениум-другой.       Харпфай вздрогнула, слова королевы пугали. С каждым днём шансы на коронацию становились всё более призрачными. Через «миллениум-другой» она бы уже не была единственной наследницей, и тогда ей не видать ни трона, ни справедливости в этих проклятых землях.       — Дорогая Эльт, я готова пожертвовать своей молодостью, своей репутацией, даже титулом! — принцесса разгорячилась. — Только скажите, где искать?       Уголки губ королевы едва заметно приподнялись. В вечерних сумерках её облик вызывал трепет и ужас.       — За похищением реликвии стоит Бессмертный король. Небеса тому свидетели, мы перевернули не один материк, но не сумели найти его. Возрождение короля неизбежно, только ему ведомо, где покоится Сердце Фантасмагории.       Королева покрутила в руках засохшую ветку и, не задумываясь, отбросила её. Ветка сразу же проросла, продолжая плодоносить. Яблоки падали на снег, привлекая внимание своей яркой окраской.       Буйрааг, давно утративший интерес к разговору, решил насладиться яблоком, и не одним.       — Упраздни Бессмертного короля, и я отрекусь от трона. Сердце Фантасмагории станет доказательством твоей победы.       — Сделка?       Эдельвейс кивнула и протянула руку, затянутую в белую шёлковую перчатку. Фаск замялась, обдумывая предложение.       — Дорогая, ты сомневаешься? Не в проклятье ли дело?       Харпфай с тревогой и страхом посмотрела на королеву и поспешно пожала её руку. От этой женщины можно было ожидать чего угодно, в том числе и удара в спину.       Чёрный змей, выползший из рукава королевы, обвил их руки и мгновенно растворился в тумане ледяных искр. На запястье принцессы появилось клеймо—чёрная змея, свернувшаяся в клубок. Побочный эффект сделки.       Фаск, отдёрнув руку, осторожно коснулась пальцем метки. Метка зашипела, зашевелилась, разинув клыкастую пасть.       Эдельвейс, стянув перчатку, с горькой ухмылкой взглянула на свою руку, где виднелось точно такое же клеймо.       — Мир полон чудес, но даже в нём не найдётся ничего ужаснее королевской сделки.

***

      Карета подпрыгивала на кочках, полозья скрипели, оставляя за собой ровные полосы на тонком снегу. Чем дальше они отъезжали от границ королевства, тем более влажным и редким становился снег.       Фаск скучающе смотрела в окно. Однообразный пейзаж сильно утомлял взгляд. Высокие деревья, облачённые в яркие зеленые наряды, солнечный свет, тронутый дымкой, стадо лошадей, безмятежно пожиравших трупы своих павших собратьев.       Харпфай вздрогнула и испуганно взглянула на брата.       — Не нападут, — заверил Элскер. — В здешних краях хватает пищи, потому агрессии в тарках заметно поубавилось. Опасаться стоит только тех тварей, что за Зимним лесом.       — Завидую вашему оптимизму.       — Монстры давно объявили войну человеку. К чему беспокойства о том, что давно свершилось?       Харпфай улыбнулась, надевая перчатки. Снег кончался, впереди маячила беспросветная грязь.       — Ваш настрой мне по душе.

***

      Кучеры в спешке меняли полозья на колёса. Элскер вызвался присмотреть за смилодонами, что тянули всё это время карету. Одетые в серебряные сбруи кошки недовольно ворчали, норовя удрать: компания принца им не нравилась.       Харпфай наслаждалась свободой. Во дворце она всегда была у всех на виду, но теперь—одна, сама себе хозяйка. Лес манил Фаск, и она не смогла устоять перед искушением. Этот чудесный весенний аромат, который наполнял всё вокруг, завораживал её.       Сорвав первоцвет, принцесса попыталасьвплести его в волосы, но не знала как. Пожав плечами, она выбросила цветок.       В чаще было свежо и пахло сырой землёй. Пели юркие птички, слышался шелест листьев. Отовсюду доносилось кряканье, лай, ржание, кваканье и стрекотание.       — Помогите! — раздался сдавленный крик.       Рядом с ней пробежала тень. Фаск не успела поймать её взглядом. Тень то исчезала, то появлялся, мелькая между соснами.       Харпфай шла на звук голоса, который по мере приближения становился всё громче. Вскоре к нему присоединились ещё несколько.       Поляна первоцвета, точно лесной оазис, спряталась в сердце чащи. Среди бутонов лежали десятки людей, и все они звали на помощь. В центре поляны стоял он.       — Фантазм, — восхищенно выдохнула принцесса.       Сама мать-природа сшила тело Фантазма из подручных материалов: непропорционально длинные задние лапы, тощее и вытянутое тело, покрытое темной шерстью, на которой невзирая на времена года росли грибы, распылявшие галлюциногенные споры. Раздвоенный, покрытый более густым мехом хвост. Из вытянутой пасти торчали два клыка.       — Дорогая сестра, пожалуйста, садитесь в карету, — прошептал точно выросший из-под земли Элскер.       Принцесса, не уверенная в своих силах, подчинилась. Но прежде чем уйти, она предупредила брата:       — Будьте осторожны. Его невидимый окрас — вот главная проблема.       Фаск намеревалась уйти, но у монстра были иные планы на её счёт.       В три прыжка он настиг принцессу и вонзил мощные челюсти с острыми клыками в её плечо.       Фаск вскрикнула от боли. Руку обожгло жаром, тело затряслось, а ноги подкосились. Нанеся рану своей жертве, фантазм отбежал, стараясь держаться на безопасном расстоянии, недовольно рыча.       Метка на шее вспыхнула всеми цветами радуги, Харпфай в отчаянии замахала руками.       На лес обрушилась лавина, укрывая внушительным слоем снега.       Не привыкший к низким температурам фантазм бросил добычу и ринулся наутёк, оставляя на снегу размашистые следы.       Принцесса, защищенная мерцающим куполом, начертила на снегу круг. Снежинки в его центре начали принимать форму шара, который покатился по поляне, набирая массу и устремляясь за убегающим монстром.       Вдруг сугроб под ногами фантазма всколыхнулся, словно ковёр, взмыл вверх и поглотил его. Из кома появился снеговик, который, схватив монстра за шкирку, протянул его принцессе. Харпфай, с кровожадной ухмылкой проведя большим пальцем по горлу, кивнула снеговику.       Она с нескрываемым удовольствием наблюдала, как ледяные клешни разрывают фантазма на части. Внутренности, окропив поляну кровью, вызывали у Фаск тошноту.       Снеговик принцессы без труда поднял её на руки вместе с Элскером и вынес на тропу. Карета же оказалась в сугробе, смилодоны, увидев зимнего монстра, бросились бежать. Кучеры, лакеи и грум, охваченные тревогой, кричали, ругались и спорили.       Харпфай взмахнула ладонью. Снеговик подчинился, рассыпался и тут же вернулся с десятком синих тел в охапке, и все они молчали.       — Похоже, нам вновь придётся менять колеса на полозья, — усмехнулась принцесса, прикрывая ладонью раненое плечо.       Из-под разодранной шубы проступала кровь.       Элскер с недовольством посмотрел на Харпфай. В его глазах плескалась ярость.       — Вы не спасли заложников, моя принцесса, — с осуждением произнёс он, глядя на мёртвых.