Rest

      — Ну и зачем ты привёл меня сюда?       — Как зачем? Поглядеть на красивых мальчиков.       Сонхо многозначительно вздëргивает бровь, а Донщик с лучезарной улыбкой похлопывает его по плечам, обтянутым кожаным костюмом.       — Сегодня ты выглядишь великолепно.       — Да, я всегда такой, — в той же недовольной манере тянет Го, но Ян плюёт на это с высокой колокольни, когда толкает Сонхо в помещение.       На контрасте ночной свежести клубная духота сводит с ума. Го пытается сделать вздох, но натыкается лишь на отсутствие воздуха, поэтому его настроение только ухудшается.       Донщик зачем-то тащит его в гей-клуб. «Ты ведь хотел разнообразия, давай просто сходим, отдохнём». Сонхо клянётся, если Донщик сегодня затащит кого-нибудь в их постель, Го убьёт своего парня.       Они проходят к барной стойке, сразу занимая место — отсюда шикарный вид на танцпол, выход и сцену, куда тянутся руки клиентов, когда на пилоне блистает очередной парень. Сонхо фыркает, закатывает глаза и заказывает левый напиток, чтобы ему не совсем скучно было.       — Скоро начнётся самое впечатляющее.       — Ты знаешь того человека, который выйдет? — Донщик коротко кивает, не сводя глаз со сцены. Он искренне не хочет упускать ни одного человека, пока не остановится на нужном. Го пожимает плечами, делает большой глоток и тоже переводит взгляд вперёд.       И тонет.       Прямо на него смотрит тëмноволосый парень, в чертовски узких брюках и безумно обтягивающем верхе. Аксессуары и макияж подчёркивают его природную красоту, а эти линзы… Они до ужаса пронзительные, в самую душу смотрят. Вот, у Сонхо её уже отобрали. А когда незнакомец, не сводя с него взгляда, по-кошачьи так дошагивает до пилона и ловко начинает танец, Го настолько очарован, что упускает слабую фразу с неким облегчением Донщика: «Ну наконец-то он вышел».       Выступление поглощает с головой, танцор пленяет своими элегантными движениями, получая огромнейшее удовольствие от восторженных голосов публики и летящих купюр, заполоняющих край сцены. Сонхо вслепую находит свой бокал, допивая остатки и вновь направляя всё внимание на стриптизёра.       — Ты его знаешь лично? — хрипло выдаёт Го, и из-за шума клуба его просто-напросто можно не расслышать, но Яну будто достаточно читать по губам, прежде чем ответить:       — Да, мы знакомы три года. Ещё до встречи с тобой.       Сонхо кивает, обрабатывая полученную информацию. К этому моменту выступление завершается, толпа взрывается, казалось бы, ещё громче и радостнее; незнакомец улыбается им обворожительно, посылая воздушные поцелуи, пока собирает большую часть денег. Заслужил. Будь Го поближе к сцене, отдал бы все деньги мира.       Донщик всё время наблюдает за своим парнем с понимающей ухмылкой. Когда стриптизёр скрывается, Ян легко проговаривает:       — Идём.       Не успевает Сонхо что-либо сообразить, как Донщик ловко его хватает за запястье и отводит в сторону гримёрки.       Как только они в неё вплывают, они могут подышать свежим воздухом из открытого настежь окна. В небольшом помещении много столиков, которые заняты горой одежды; много мест, где можно посидеть; великое множество зеркал, чтобы танцоры привели себя в должный вид перед выходом. Пленитель как раз-таки, сидя перед зеркалом с подсветкой, проверяет свой внешний вид в последний раз, прежде чем, снимая серёжку, заметит в отражении зеркала чьи-то очень знакомые лица. Он разворачивается с наилучайшей лукавой улыбкой — и Сонхо давится воздухом, лишь бы не наброситься на этого человека с поцелуями, а потом отдëргивает себя. Донщик, ты с самим Дьяволом собираешься его познакомить?       — Привет, — с довольной ухмылкой говорит Донщик, пропуская мимо глаз Го в нокауте и проходя к танцору. Пленитель поднимается, одаривая товарища лёгким кивком. — Ты станцевал сегодня просто великолепно.       В комнатке, где только они одни, разносится звонкий элегантный смех, и Сонхо поражëнно мыслит, что медленно влюбляется в этого человека. Пленитель кратко благодарит Яна, а затем переводит взор на робкого Сонхо, спрятавшегося в полумраке помещения.       — Хей, Сонхо, я не кусаюсь, — игриво проговаривает незнакомец, прикрывая веки до полумесяцев, а потом легко хихикнув. — Это больше по части Донщика.       В голове Го та самая глупая мартышка, которая хлопает в барабан, пока его уставший разум обрабатывает информацию. После долгой минуты максимум, что он может выдать, так это слабоумное: «Что?»       — Мы знакомы с Сынбо, я же говорил тебе, — притворно негодует Ян, следующее проговаривая Чону. — Извини его. Он просто слишком пленён твоей красотой.       — Эй, неправда! — взрывается Сонхо, подбегая к Донщику, чтобы треснуть его, но на пути появляется мирный Сынбо, который успевает снять линзы. Боги, его природный оттенок глаз даже мощнее гипнотизирует. Го так и остаётся стоять с открытым ртом, пока Чон легонько поглаживает его спину. «Всё хорошо, всё в порядке, врать мне не нужно — я вижу всё по твоим глазам», — хитро тянется в голове Сонхо, когда он тонет в чужих глазах.       — Откуда ты меня знаешь? — глуповато тянет Го, найдя в себе силы прикрыть неуклюжий рот. Сынбо ловит боковым зрением тёмный взор Донщика, прежде чем с улыбкой ответить:       — Луи много про тебя рассказывал.       Мысли «Луи? Но так я зову Донщика только в постели…» и «Рассказал такому красавчику о жалком мне?» идут параллельно.       — Ну-ну, малыш, надо поработать над твоей самооценкой, — Чон будто читает его мысли, а возможно это Го прокололся где-то в прошлой жизни, раз в этой может общаться со столь шикарным человеком. Сынбо хлопает его по плечам, как Донщик ранее, но в этот раз Сонхо страшится просто моргнуть.       — Не изводи ты его так. Сонхо и так кое-как сдерживается, — шутит Ян, падая в одно из кресел напротив зеркал, наблюдая за парочкой. Это его любимое занятие на сегодня.       — Кое-как сдерживается сделать что? — театрально лепечет Чон, склоняя голову, при этом не отрывая взора от Го. Нет, Сонхо точно умрёт прямо здесь и сейчас.       — Ну, он хочет…       — Я поцелую тебя, — отчаянно выдавливает из себя Го, и Сынбо, на миг замерев, непринуждённо усмехается, заводя обе руки за шею Го, одну из запуская в копну волос, неспешно пропуская локоны, чуть ли не до мурчания Сонхо. Ян посмеивается с них, закидывая ногу на ногу.       — Ну давай, милый, я жду.       Перед Сынбо невозможно устоять.       Сонхо сглатывает из-за маленького расстояния между их лицами; предвкушает — и поддаётся раскрытыми пухлыми губами. Чон не только телом вытворяет невообразимое, но и языком, и Го очень жалко выстанывает от облегчения, позволяя партнёру усилить хватку на его волосах, практически остервенело целуя.       Донщик очевидно хмыкает. Го всегда был довольно очевидным в своих желаниях — Яну было достаточно взглянуть в лицо парню и понять, что в этом раз из унизительного ему хочется сегодня попробовать. Сонхо никогда не жаловался на эксперименты в постели, и Донщик всегда одаривал его с головы до ног лаской и поощрением, именно поэтому он не удивился, что старшему, пребывая правда в алкогольном опьянении, однажды захочется любви втроём. Третьего искать долго не пришлось, ведь Ян много с кем знаком.       Донщик отвлекается от этих мыслей, когда парочка, очень сильно увлечённая друг другом, становится громче и вот таким узлом, сплетённым дуэтом, движется к столику вблизи Яна. Сынбо, на долю секунды оторвавшись от чужих губ, запрыгивает на столешницу, притягивает Сонхо за торс бёдрами и вновь целует. Донщик закатывает глаза — Чон никогда не оставляет дела незавершёнными — уж не Яну об этом знать, когда пару лет назад Сынбо, сидя в его ногах, каждый раз доводил своим языком. Целующиеся становятся пошлее, остервенее, и Яна начинает это подбешивать.       — Вы так и будете стучаться зубами?       Сынбо с громким чмоком отстраняется от Сонхо, намеренно раздражая этим звуком Донщика, что мгновенно морщится, и парирует с лёгкой игривой усмешкой:       — А ты хочешь к нам присоединиться? — Ян переводит взор на своего парня, у которого лицо разбито от жарких поцелуев, и Го выглядит так горячо с опухшими губами; затем глядит на Чона, который всем своим видом кричит: «Я воплощение греха». Отказаться от предложения — довольно-таки сложно, но Донщик партизански молчит, пытаясь предугадать следующий шаг Чона. Сынбо фыркает, коротко чмокает Сонхо, а затем ловко спрыгивает со стола, изящной походкой оказываясь перед Яном, чтобы затем плавно опуститься на его колени. Донщик мысленно давится воздухом; в голове проносится тысяча и одно нецензурное выражение. Их количество лишь возрастает, когда Чон, так пламенно коснувшись острой челюсти, так же желанно целует его поражëнно приоткрытые губы. Ян растворяется в этом блаженстве; руки его живут собственной жизнью, каждую секунду находя новое пристанище на теле Сынбо. Чон всегда был потрясающим в делах, касающихся любви. Любой любви: нежной, братской, животной, платонической — Сынбо всегда находил подход к любому партнёру или его настроению. Донщик счастлив, что когда-то давно столкнулся с этим человеком, который, как оказывается, сводит с ума не только его.       Ян с толикой печали отстраняется от красивых губ, чтобы взглянуть на оторопевшего и чем-то смущëнного Сонхо. Он потерянным ребёнком стоит рядом с зеркалом, каким-то опустошëнным взором смотря куда-то за обнимающихся Донщика и Сынбо. Чон догадывается об этом и, усмехаясь, поворачивает голову к Го, насколько позволяет анатомия тела, при этом вызывая у Яна недовольное шипение из-за нарочно сильного давления на него пах.       — Почему вы такие скованные? Вас учить и учить! — дует губы Чон, пытаясь жестом намекнуть Сонхо подойти к нему. В тот момент, когда Сынбо притягивает за кожаную ткань одежды Го на животе к себе, чтобы крепко поцеловать, Донщик, поглаживая худые ноги, легко отпускает:       — Конечно. У нас-то опыт ограничивается только на нас самих и тебе, — говорит Ян, крепче стискивая бедро Чона, слушая его приятный писк. А затем добавляет томнее: — Не у нас же внутри себя побывал каждый второй сеульский член.       Сынбо издаёт непонятный звонкий звук, подобный возмущëнности; в желании ударить Донщика, он мгновенно забывает о своей мести, стоит Сонхо губами опуститься на его шею, обильно покрывая поцелуями. Чон готов развалиться прямо сейчас. Ян, удовлетворённый действиями Го, поглаживает бёдра Чона, пытливо рассматривая.       Чон Сынбо стриптизёр, но точно не проститутка, поэтому от подобного отношения только стонет в губы Донщика. Какой же он всё-таки падкий на грязную лексику.

***

      Сонхо ощущает, как противные капли пота стекают по его лицу, и только он собирается убрать их, как Чон тянется к нему и стирает обеими ладонями, отпрянывая от мысли о поцелуе в чужой лоб, но Го будто улавливает этот незавершённый жест и благодарно улыбается, прикрыв веки. Уставший Донщик обнимает липкими ладонями поперёк живота Чона и мажет губами в его голое плечо, распалëнный от любви. Го усмехается легко, и другие парни поднимают на него помутневшие глаза в недоумении.       — Я не хочу прощаться, Сынбо-щи. Давай встречаться.       Чон приоткрывает губы в очаровательном «о» и, полностью растерявшись, впервые не может подобрать слов. Донщик выглядывает из-за плеча Сынбо, интригующе поднимая бровь и кривя губы.       — А моего разрешения спрашивать не нужно?       — Ты и так давно знаком с этим лакомым кусочком, так что в любом случае согласен, — Чон издаёт непонятный звук после услышанного, а затем ахает, когда Донщик и Сонхо одновременно звонко целуют его в обе щеки.       Поход в гей-клуб подарил им большее, чем они ожидали, а у Сынбо наконец-то появился душевный дом, куда он будет непременно тянуться после тяжёлой смены.