К свету

      Вэнь Муянь открыл настежь окно и подставил лицо солнечным лучам. Была весна, и с каждым днём становилось всё теплее. Он плохо переносил холод, поэтому каждый год радовался приходу весны. И хоть цветущих деревьев и первой зелени Вэнь Муянь больше не увидит, он всё ещё может чувствовать солнечное тепло на своей коже, слушать пение птиц и шелест листьев. Этого ему достаточно. Особенно, если он будет наслаждаться первыми тёплыми днями не в одиночестве.       Вэнь Муянь прислушивался, не заскрипит ли деревянный мостик под ногами Жуй Цзэ. У принца очень уверенная походка, один лишь звук его шагов навивает мысли о молодости и силе. Жуй Цзэ, маленькая пельмешка, как он вырос! У Вэнь Муяня до сих пор в голове не укладывалось, что Жуй Цзэ теперь взрослый. Наверное, дело в том, что его собственная жизнь десять лет будто бы стояла на месте, в то время как за воротами павильона на пруду кипела жизнь. Вэнь Муянь столько пропустил! Его не было рядом, когда Жуй Цзэ рос, из мальчика становясь мужчиной. Но больше он не хотел упускать ни мгновения!       Больше всего на свете Вэнь Муянь мечтал увидеть его, но не позволял себе думать об этом желании. Он понял это ещё много лет назад, если мечтать о несбыточном, если грустить и злиться, то рано или поздно сойдёшь с ума. Поэтому он научился довольствоваться тем, что у него есть, и радоваться мелочам. Он может обнимать Жуй Цзэ, касаться его рук, слушать голос, чего ещё можно желать? Голос Жуй Цзэ… Он так похож на голос Жуй Сюаня!       Стоило на секунду ослабить контроль, как воспоминания вырвались из уголка разума, где Вэнь Муянь так старательно их запирал. Были моменты, особенно в самом начале, когда Вэнь Муянь чувствовал себя счастливым рядом с императором. Жуй Сюань пытался заботиться о нём и, наверное, по-своему любил. Но Вэнь Муянь не понимал его любви, не понимал жажды обладания и этого стремления не отпускать любой ценой. Он не понимал… Но ведь в его сердце тоже сохранились чувства, в которых сам Вэнь Муянь не мог разобраться.       Единственное, что он знал наверняка: оставаться рядом с Жуй Сюанем было невыносимо. Болезненное влечение смешалось со страхом и гневом. Вэнь Муянь не мог позволить себе любить его, но не мог забыть. Страдать вместе или же страдать по отдельности, таков был выбор. Вэнь Муянь выбрал свою гордость. Хотя что от неё осталось после той ночи, когда он сознательно соблазнил Жуй Сюаня?.. Тогда в тугой клубок противоречивых чувств вплелась яркая, навязчивая нить стыда. А ещё осталась обида. Казалось бы, после того, как его лишили зрения, зачем беспокоиться о нескольких минутах боли? Но то была совсем иная боль.       Но даже несмотря на всё это, несмотря на поломанную жизнь, выжженные глаза и осквернённое тело, когда Жуй Сюань умер, Вэнь Муянь почувствовал себя опустошённым. Будто весь его непроглядно тёмный мир стал ещё темнее. Пустота накрывала его, отрезая от мира, отдаваясь невыносимой болью в сердце. Вэнь Муянь не мог спать, не мог есть. Не появись Жуй Цзэ в его павильоне, скорее всего, он бы отправился вслед за императором. Вместе в смерти… возможно, идя рука об руку к желтому источнику, они смогли бы, наконец, понять друг друга и оставить позади страдания этой жизни… Но Вэнь Муянь решил жить дальше.       Он слышал, как открылись ворота, и сердце тут же наполнилось счастьем. Правда, улыбка быстро увяла. Вэнь Муянь слышал шаги как минимум трёх человек, кроме его служанки. И среди гостей не было Жуй Цзэ. На миг внутри всё похолодело. В императорском дворце никогда не знаешь, чего ждать. Впрочем, у Вэнь Муяня были некоторые догадки.       — Господин, пришёл евнух из дворца вдовствующей императрицы, — шепнула Мяо-эр прежде, чем отойти в сторону и почтительно склонить голову.       Жизнь служанки вдруг круто изменилась, и девушку пугали эти перемены. Принц обещал выдать её замуж, но что будет, если вдовствующая императрица избавится от принца? И от господина заодно? Мяо-эр сильно привязалась к нему, такого доброго и светлого человека ей ещё не доводилось встречать в её короткой жизни. Но Мяо-эр понимала, что ничем не может ему помочь.       — Вэнь Муянь, вас призывает вдовствующая императрица, — объявил евнух.       Слепой наложник не был особенно удивлён, но пальцы всё равно предательски задрожали.       — Я повинуюсь приказу, — ответил он.       — Следуйте за мной.       Старший евнух направился к выходу из павильона, его помощник взял Вэнь Муяня под локоть. Значит, знал о его слепоте. Значит, пока что ему хотят продемонстрировать великодушие.       В пределах павильона Вэнь Муянь прекрасно ориентировался и каждый изгиб мостика помнил наизусть, ему не требовалась помощь. Но ступив за ворота, он оказался в неизвестном мире. К счастью, далеко идти не пришлось, Вэнь Муяня усадили в паланкин. Вэнь Муянь, отчасти чтобы успокоить себя, гадал, не двигается ли паланкин мимо дворца Жуй Цзэ. Может быть, они с принцем оказались близко друг к другу, сами того не зная… Может быть, в последний раз. Переступая порог дворца вдовствующей императрицы, Вэнь Муянь понятия не имел, выйдет ли оттуда живым.       Пахло хорошими благовониями. Миновав большой зал, евнух провёл Вэнь Муяня куда-то во внутренние покои дворца. Слепой наложник почувствовал запах пудры и духов. Евнух остановился, и секунду ничего не происходило, а потом женский голос произнёс:       — Оставьте нас.       Голос этот был уверенный и строгий, царственно-спокойный. Но Вэнь Муянь точно помнил, что в ночь смерти императора слышал, как эта женщина плачет.       Пока евнухи и служанки спешно покидали покои императрицы, слепой наложник опустился на колени.       — Вэнь Муянь приветствует вдовствующую императрицу.       Она долго молчала, глядя на Вэнь Муяня. Императрица никогда прежде его не видела и представляла этого человека иначе. Она знала, что он красив, и полагала, что красота эта скорее женственная, даже жеманная. Черты лица Вэнь Муяня действительно были нежными, а фигура хрупкой, но он совсем не похож на девушку. Покойный император принял во дворец нескольких мужчин-наложников, все они были похожи друг на друга, и приближённые слуги шептались, что эти юноши напоминают возлюбленного императора. Но теперь императрица видела, что сходство было весьма отдалённым. Неуловимое очарование Вэнь Муяня трудно скопировать.       — Подними голову.       Вэнь Муянь подчинился, отметив, что встать с колен ему не позволили. Она показывает свою власть.       Императрица наклонилась вперёд и сощурилась, повинуясь немного неуместному любопытству. Белые глаза Вэнь Муяня слегка пугали. Императрицу вздрогнула, представив, как больно лишиться зрения и как ужасно жить во тьме. Не беспомощность ли привлекла в нём покойного императора?.. Если честно, императрица не хотела знать.       — Вэнь Муянь… я много слышала о тебе.       — Стоит ли мне чувствовать себя польщённым? Или испугаться?       Женщина усмехнулась.       — Знаешь, зачем я позвала тебя?       — Не понимаю, почему Ваше Величество тратит своё время на такого незначительного человека, как я, — сказал Вэнь Муянь.       Со стороны кресла императрицы снова раздался сухой смешок.       — Незначительный? Ты? Ничего подобного. Мужчина может позволить себе жить, не зная, что происходит в его собственном доме, но не женщина. И конечно, не императрица. Я знаю, как ты попал во дворец и как лишился зрения. Знаю, что десять лет назад покойный император был очень увлечён тобой. Но ты, проявив неслыханную дерзость, отказался быть с ним. Его Величество не только пощадил твою жизнь, но и оставил во дворце, поселив в павильоне на лотосовом пруду. То время, что вы провели вместе, оставило след в сердце императора, это я тебе могу сказать, как его жена. Тебя нельзя назвать незначительным.       Вэнь Муянь предпочёл бы всю жизнь оставаться незначительным… Но судьба распорядилась иначе.       — Ваше Величество ведь позвали меня не затем, чтобы обсудить события многолетней давности?       Брови императрицы удивлённо взметнулись. Вэнь Муянь совсем не пытается заговорить ей зубы. Поистине, он незаурядный человек.       — Что ж, тогда перейдём сразу к делу. Вчера у тебя был принц Жуй Цзэ. О чём вы говорили?       Этого вопроса Вэнь Муянь ждал и боялся. Поверит ли она, если он скажет правду?       — В основном, мы говорили о его детстве, — ответил Вэнь Муянь.       — А ещё?       Суровое выражение лица императрицы лучше слов говорило, что её терпение не безгранично. Но Вэнь Муянь не видел ни сжатых губ, ни сведённых к переносице бровей. Зато по голосу Её Величества он понял, что для себя она уже составила картину событий, карту чужих душ, и ни что её не переубедит. Вэнь Муянь вздохнул, но всё же продолжил:       — О покойном императоре. Принц очень скорбит.       — А ты?       Неожиданный вопрос выбил Вэнь Муяня из колеи на пару секунд. Сказать это вслух… Он не привык говорить о своей боли.       — И я, — тихо выдохнул Вэнь Муянь.       Его губы чуть дрогнули, и дрогнуло что-то в груди вдовствующей императрицы. Но у неё нет времени на скорбь.       — О чём ещё вы говорили?       — Ни о чём, — последовал спокойный ответ. Реакция на него была именно такой, как предполагал Вэнь Муянь.       — Лжёшь! Вэнь Муянь, то, что я позвала тебя сюда и говорю с тобой лично — милосердие с моей стороны. Но если ты не ценишь добрых намерений, то задавать дальнейшие вопросы буду уже не я и не здесь.       — Если Ваше Величество уже всё решили, какой смысл мне вообще отвечать?       Вэнь Муянь поразился собственной дерзости, но слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. Прежде с Вэнь Муянем такого не случалось, он был очень осторожным и сдержанным человеком. Наверное, годами подавляемая злость дала о себе знать. И сама ситуация казалась до смешного абсурдной. Как можно всерьёз предполагать, что Жуй Цзэ вынашивает планы по захвату трона? Но для императрицы в этом не было ничего смешного.       — У тебя острый язык, — процедила она.       «Зачем ты разговариваешь с этим человеком?», вопрошал внутренний голос императрицы. Куда легче прямо сейчас объявить Жуй Цзэ изменником и бросить в темницу, а Вэнь Муяню даровать, наконец, избавление от страданий. Пусть сопровождает покойного императора в загробной жизни. Императрица уже почти решилась позвать стражу, но тут Вэнь Муянь заговорил снова. Его голос, до этого тихий и мягкий, теперь звучно разлился по дворцу.       — Вы знаете Жуй Цзэ, знаете, что он за человек. У него нет политических амбиций. С детства он совсем не изменился, разве что вырос. Вам наверняка известно, через что ему пришлось пройти. Жуй Цзэ испытывает отвращение к интригам и борьбе за власть. Он всем сердцем любил старшего брата и любит его сына. Жуй Цзэ не причинит вреда ни императору, ни вам, и вы это знаете.       Императрица прикусила губу. Неприятно признавать, что Вэнь Муянь прав.       — Сейчас — возможно. Но разве могу я оставлять шатающийся камень в основании лестницы?..       Императрица резко оборвала себя, осознав, что… оправдывается! Оправдывается перед простолюдином, брошенным наложником, бесполезным калекой!       — Лучше построить лестницу, по которой поднимется ваш сын, из трупов его родных?       — Замолчи! — выкрикнула императрица.       Она прерывисто дышала, в сердце царило смятение. С тех пор, как совсем юной девушкой она вошла во дворец, никто не позволял себе вот так взывать к её совести. Не только из страха. Просто все понимали: в императорском дворце, если ты не поднимаешься по трупам, то падаешь в бездну.       — Чем дальше, тем больше я понимаю старую каргу… — пробормотала женщина себе под нос.       Благодаря обострённому слуху, Вэнь Муянь уловил её слова. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что старой каргой она назвала покойную вдовствующую императрицу, мать Жуй Сюаня. Нервный смешок вырвался из его груди. Надменный голос из полумрака, частая гостья его ночных кошмаров, всесильная вдовствующая императрица… стала вдруг просто старой каргой. И словно эти слова обернулись ветром, что сдул завесу тумана. Та, что сидела перед Вэнь Муянем, из нового кошмара превратилась в мать, отчаянно защищающую своё дитя, в испуганную, хрупкую женщину.       — Ваше Величество, — позвал Вэнь Муянь.       Устало опустив подбородок на руку, императрица смотрела на него. Человек, сумевший растревожить её душу, уже много лет как омертвевшую… Сначала он показался императрице очень слабым, мягким, словно моллюск, которого вытащили из раковины. Но теперь она понимала, что это не так. Слабый человек на его месте давно покинул бы этот мир, если не убив себя, то умерев от тоски. Но Вэнь Муянь, ни смотря ни на что, продолжает жить.       — Ваше Величество, ради чувств, что вы испытывали к покойному императору, пощадите его брата.       — В императорском дворце нет места для чувств.       Усталость слышалась в её надломленном голосе, бесконечная усталость и боль.       — Он тоже это понимал, — продолжила императрица. — Всё ради страны, ничего ради себя. Единственной слабостью, которую он себе позволил, был ты.       Некоторое время они молчали, каждый размышлял о своём. Вэнь Муянь понял, что в одном они с Жуй Сюанем похожи. Он тоже ничего не делал ради себя. Но для него ориентиром всегда были люди, которых он любил. Лишь раз Вэнь Муянь поставил свои желания выше чужих, когда отказался остаться с императором. Он лишил Жуй Сюаня единственной отдушины… Но иначе он не мог. Вэнь Муянь и так отдал Жуй Сюаню слишком много. И пусть чувство вины будет преследовать его до конца дней, вернувшись назад, Вэнь Муянь поступил бы так же. Возможно, в другой жизни они могли быть счастливы вместе… Но не в этой.       А императрица думала о своей покойной свекрови. «Хочу ли я стать такой же, как старая карга? — спрашивала она у себя. — Или я уже стала, сама не заметив?» Она вошла во дворец юной и наивной. Прошло всего семь лет, и от девушки, что впервые увидела Запретный город сквозь свадебное покрывало, ничего не осталось. Она научилась лгать и заискивать, требовать и добиваться. О том, что такое доверие и открытость, ей пришлось забыть. И теперь этот человек хочет, чтобы она ему поверила!       — Вэнь Муянь…       Императрица встала и, сделав несколько шагов по мягкому ковру, остановилась прямо перед ним. Вэнь Муянь поднял голову, будто мог её видеть.       — Ты просил за Жуй Цзэ. Попросишь что-нибудь для себя?       Жалость, что она изначально испытывала к Вэнь Муяню, сменилась состраданием. Он не представляет угрозы, и его императрица могла бы отпустить, успокоив таким образом так некстати заявившую о себе совесть. Но Вэнь Муянь не собирался облегчать ей жизнь.       — Хочу разделить судьбу Жуй Цзэ.       Благодаря Жуй Цзэ, ради Жуй Цзэ в нём снова пробудилась воля к жизни. Вэнь Муянь всегда жил ради тех, кого любил, он не умел и не мог иначе.       Императрица в сердцах топнула ногой. Вэнь Муянь кажется податливым, как глина, но на самом деле он упрямый. Покойный император прочувствовал на себе это упрямство. Женщина резко отвернулась, рукав её одеяния хлестнул Вэнь Муяня по лицу, обдав волной сладкого аромата косметики.       — Кто-нибудь! — позвала императрица.       — Здесь! — в покои тут же вбежали несколько служанок и евнухов.       — Проводите гостя.       — Проводить? — осторожно переспросил старший евнух.       Вдовствующая императрица приказала страже быть наготове. Евнух думал, что слепой наложник если и выйдет из дворца, то лишь чтобы оказаться на дне лотосового пруда.       — Уберите отсюда этого наглеца!       Вэнь Муяня подхватили под руки. Он устал стоять на коленях, всё тело затекло, слепой наложник едва перебирал ногами. Поскольку императрица не дала более чётких указаний, слуги просто вывели его за ворота и оставили там. Они знали, что опасно не выполнить волю госпожи, но не менее опасно переусердствовать и додумать то, что она не говорила напрямую.       — Прошу прощения, в какой стороне лотосовый пруд? — успел спросить Вэнь Муянь прежде, чем ворота захлопнулись.       — Направо, — бросил молодой евнух, явно напуганный гневом императрицы.       Несколько минут Вэнь Муянь постоял перед дворцом, а потом пошёл направо. Он прекрасно понимал, как мало у него шансов вернуться без посторонней помощи. Будь он способен видеть, то сказал бы, что идёт, куда глаза глядят. Но почему-то Вэнь Муянь не испытывал больше ни страха, ни волнения. То не была покорность судьбе, просто он научился принимать с достоинством все невзгоды, что выпадали на его долю.       Вэнь Муянь медленно брёл по Запретному городу. Когда каменные плиты под его ногами сменялись мягкой травой, он менял направление и возвращался на дорожку. Он прислушивался, не раздадутся ли шаги или человеческие голоса. Возможно, кто-нибудь согласится отвести его к лотосовому пруду. Интересно, Мяо-эр хватит смелости покинуть павильон и отправиться на его поиски?       — Муянь!       Слепой наложник повернулся на голос, его губы изогнулись в улыбке, а на сердце стало очень светло и тепло.       — А-Цзэ.       Принц подбежал к нему и остановился, тяжело дыша. Не дав Вэнь Муяню и слова сказать, Жуй Цзэ схватил его за плечи.       — Она тебе ничего не сделала?       — А-Цзэ, прошу тебя, успокойся, — произнёс Вэнь Муянь, пока принц поворачивал его перед собой, не в силах поверить, что слепой наложник вышел из дворца вдовствующей императрицы невредимым.       — Мяо-эр сказала, что тебя забрали, я перепугался и сразу побежал во дворец вдовствующей императрицы, и вдруг смотрю — ты идёшь! Сначала я подумал, что мне кажется. Ф-у-у-у-ф!..       Жуй Цзэ, наконец, позволил себе вздохнуть с облегчением. Но секунду спустя снова разволновался.       — Зачем она тебя позвала?       — Поговорить, — уклончиво ответил Вэнь Муянь.       Жуй Цзэ сощурился, гладя на него. Принцу было до боли любопытно, но он понимал, что Вэнь Муянь не хочет рассказывать. Некоторое время он колебался и в конце концов выбрал тактичность и уважение к Вэнь Муяню.       — Ладно… Раз уж мы встретились здесь, почему бы на этот раз не провести время в моём дворце? На лотосовом пруду очень красиво, но я ведь должен ответить на твоё гостеприимство.       — Если возьмёшь на себя труд отвести меня, — улыбнулся Вэнь Муянь.       Жуй Цзэ с готовностью взял его за руку и повёл за собой, периодически предупреждая о неровностях дорожки или ступеньках.       Вэнь Муянь не мог оценить убранство дворца Жуй Цзэ, но как только переступил порог, почувствовал себя уютно. Принц распорядился подать обед и с удовлетворением отметил, что у слепого наложника сегодня хороший аппетит. А Вэнь Муянь просто не знал, где поест в следующий раз. Возможно, в темнице… Или же это его последняя трапеза.       — Давай, тебе нужно больше есть.       Увидев, что Вэнь Муянь готов положить палочки, Жуй Цзэ добавил ещё кусок мяса в его тарелку.       — Почему это?       — Ты худой, как щепка, вот почему, — последовал по-детски прямой ответ.       Вэнь Муянь не нашёл в себе сил возмутиться, только покачал головой и переложил мясо в тарелку Жуй Цзэ.       — Ты ещё растёшь, кушай хорошенько.       — Мне скоро девятнадцать, я не расту.       Шутливый спор, сопровождающийся бесконечным перекидыванием туда-сюда несчастного ломтика говядины, был прерван звучным голосом снаружи.       — Принц Жуй Цзэ, примите императорский указ!       Жуй Цзэ и Вэнь Муянь замерли на мгновение. «Я думал, что она даст нам немного времени», с грустью подумал слепой наложник. Но что бы ни ждало их в будущем, он не позволит Жуй Цзэ пройти через это в одиночку.       — Идём, А-Цзэ.       Вэнь Муянь наощупь нашёл его руку и крепко сжал в своей. Прикосновение тонкой прохладной ладони помогло Жуй Цзэ сбросить оцепенение. Вэнь Муянь мягко улыбался ему, только улыбка эта была немного грустной.       — Вы с ней о чем-то договорились, да? — спросил принц.       Пусть Вэнь Муянь ничего не рассказал ему, думать Жуй Цзэ никто не запрещал, и у него были свои догадки. Вот только озвучивать их, когда они наслаждаются последними, быть может, мгновениями покоя и счастья, принц не стал.       — Я лишь попросил о том, чтобы мы были вместе. Я обещал, что больше не оставлю тебя.       — Какой же ты глупый!       Жуй Цзэ поднялся и порывисто обнял Вэнь Муяня. Вот поэтому принц стал предпочитать одиночество, когда повзрослел. Незачем подвергать опасности невинных людей.       — Ваше Высочество, — осторожно позвала заглянувшая в комнату служанка. — Евнух с императорским указом всё ещё ждёт.       Жуй Цзэ спохватился. Он выказывает непочтение императору, тянуть нельзя, как бы ни хотелось остановить время.       — Идём, — повторил Вэнь Муянь.       Он не хотел ни пугать Жуй Цзэ, ни зря обнадёживать. Они вышли в главный зал, где уже собралась вся прислуга дворца Жуй Цзэ. Походка принца не утратила уверенности, движения были полны спокойного достоинства, когда он медленно прошествовал мимо своих слуг и опустился на колени. Вэнь Муянь остался чуть позади и поморщился, когда его и так ноющие колени коснулись пола. По голосу он узнал главного евнуха из дворца вдовствующей императрицы. Она так быстро подготовила указ и послала доверенного слугу… Вэнь Муянь боялся предполагать, что это значит.       Евнух откашлялся, прикрыв рот широким рукавом, развернул свиток и начал читать.       — Принц Жуй Цзэ добродетелен и предан династии. Уважая волю покойного отца, Его Величество дарует императорскому дяде плодородные земли и вверяет его заботам проживающих там людей. Быть по сему!       Ошеломлённое молчание длилось дольше, чем если бы евнух объявил о заключении принца в темницу. Жуй Цзэ, воспитанный в правилах придворного этикета, первым вернул себе самообладание.       — Принц принимает указ. Благодарю императора за милость!       Он вытянул руки, и тяжёлый свиток лёг в его ладони осязаемым свидетельством свободы. Намёк невестки ясен. Ему даруют земли, значит, он должен покинуть столицу и не мозолить глаза клану императрицы… Его отпускают с миром.       Незрячие глаза Вэнь Муяня наполнились влагой. В императорском дворце не место чувствам. Столько поколений искалеченных судеб! Столько женщин, что вынуждены совершать немыслимые вещи ради своих детей! Но одну женщину дворец не сломил до конца. И Жуй Цзэ ему не дано сломить. Жуй Цзэ теперь свободен.       Все поднялись с колен, и принц уже хотел дать знак управляющему, чтобы тот принёс деньги и наградил евнухов, доставивших указ, но тут старший евнух заговорил снова.       — Вэнь Муянь!       — Здесь! — отозвался слепой наложник.       Если его снова заставят опуститься на колени, возможно, он не сможет подняться без посторонней помощи… Но для него не нашлось императорского указа.       — Раз вы здесь, то этот слуга передаст устное распоряжение вдовствующей императрицы. Но боюсь, что я могу сделать это только наедине.       Жуй Цзэ махнул рукой, чтобы слуги уходили, но сам не двинулся с места. Евнух посмотрел на него неодобрительно. Конечно, приказывать принцу он не мог, но каждый во дворце понимает, какой статус имеет доверенный слуга вдовствующей императрицы.       — А-Цзэ, оставь нас, пожалуйста, — произнёс Вэнь Муянь.       — Ты уверен?       По голосу было понятно, что Жуй Цзэ готов пренебречь любыми писанными и неписанными правилами.       — Да. Я буду в порядке.       Вэнь Муянь одарил его улыбкой, стараясь передать Жуй Цзэ свою уверенность, которая на самом деле была достаточно шаткой.       — Что Её Величество приказала передать мне? — спросил Вэнь Муянь, когда дверь за принцем закрылась.       — Если вы этого хотите, то вольны покинуть дворец.       Старый евнух служил своей госпоже ещё в то время, когда она не была императрицей. И сейчас, сохраняя невозмутимое выражение лица, в душе он одновременно радовался и трепетал от страха. Его госпожа ещё способна на милосердие, даже проведя семь лет в императорском дворце… Но сможет ли она защитить себя и своего сына, если позволит себе быть милосердной?       — Благодарю вдовствующую императрицу, — с поклоном ответил Вэнь Муянь.       — Ещё Её Величество поручила этому слуге задать вам вопрос… — евнух смущённо кашлянул. — Вы когда-нибудь жалели о том, что не остались с ним?       Вэнь Муянь задумался на несколько секунд, а когда заговорил, голос его звучал ровно, будто боль не разрывала сердце изнутри.       — Были мгновения, когда я жалел и больше всего на свете хотел встретиться с ним снова. Но слабость проходила, и моё решение оставалось неизменным.       — Благодарю вас за ответ от лица моей госпожи.       Евнух учтиво поклонился и хотел уйти, но неожиданно Вэнь Муянь остановил его.       — Можете передать кое-что вдовствующей императрице? Только слово-в-слово!       — Этот слуга запомнит всё в точности, — заверил евнух слепого наложника.       Вэнь Муянь чуть улыбнулся уголком рта и, набрав воздуха в грудь, произнёс:       — Не оскорбляйте себя сравнением со старой каргой.       Доверенный слуга вдовствующей императрицы много повидал на своём веку, но в этот момент утратил дар речи. Но как бы он мог служить своей госпоже, не обладая способностью быстро взять себя в руки?       — Этот слуга передаст ваши слова вдовствующей императрице. Позвольте пожелать вам счастья за пределами дворца.       Старый евнух удалился, качая полуседой головой, и в зал тут же ворвался Жуй Цзэ.       — Чего ещё она хотела?       — Передала наилучшие пожелания, — ответил Вэнь Муянь.       Жуй Цзэ сначала недоверчиво нахмурился, а потом махнул рукой. Видимо, не судьба ему узнать, что произошло между императрицей и слепым наложником.       — Мне нужно немного времени, чтобы уладить дела и собраться. Думаю, мы можем покинуть столицу недели через две. Ты ведь не передумал ехать со мной?       Произнося последнюю фразу, Жуй Цзэ крепко схватил Вэнь Муяня за руку, чтобы у того даже мысли не возникало остаться.       — Конечно, поеду, — успокоил принца Вэнь Муянь. — А где эти твои земли?       — А чёрт его знает, — Жуй Цзэ пожал плечами. — Наверняка, в какой-нибудь глухомани. Но по мне, чем дальше от этого проклятого места, тем лучше.       Проклятым местом он назвал императорский дворец, куда тысячи и тысячи людей мечтают попасть хотя бы в качестве слуг. Вэнь Муянь усмехнулся. Странный у них вышел союз. Наложник, который отверг императора, и принц, не желающий бороться за власть. Пожалуй, они стоят друг друга.       — Надеюсь, в том месте есть пруд с лотосами. А если нет, то надо выкопать. Что ты думаешь?       Вэнь Муянь думал, что лотосов с него хватит до конца жизни, а вслух произнёс:       — Не забудь запустить в пруд карпов.