Ремешок «Luis Vuitton» от Ким Дана

Ким Дан бы не просыпался на следующий день, если бы не будильник. Лениво повертевшись на кровати, открыл глаза, под которыми царили уже едва заметные синяки от усталости, и вся та измученность, что была на протяжении той подработки — все это, как ветром сдуло. Дан чувствовал себя абсолютно прекрасно. Но когда увидел то хмурое выражение лица и холодные глаза, что смотрели в окно, настроение немного подпортилось. — Доброе утро, — промямлил Ким Дан, потирая глаза, дабы спугнуть крупицу сна. Дже Гён только повернулся к нему с тем же ледяным, в какой-то степени задумчивым выражением лица, на миг проанализировал его и тут же ответил: — Доброе утро, — затем отвернулся, продолжая смотреть в окно, сложив руки за спиной, да и видно было даже — тот что-то задумал, или же просто не в настроении, как обычно. Ким Дан хотел было спросить, что случилось у боксера, но то холодное выражение весьма напугало, так что просто проглотил язык вместе с надоедливыми вопросами и встал с кровати, проходя мимо Дже Гёна, который все ещё был прикован к окну. Док же начал приводить себя хоть в какой-то человеческий вид. Выходя из ванны, Дан уже не обнаружил Дже Гена в квартире, так как и не опаздывает никогда, да ещё и каждый день на работу ходит. Хоть бы отдохнул немного... Физиотерапевт выходит из большой квартиры, закрывая дверь, предварительно схватив сумку со всем необходимым и поплелся на улицу. Там последнее время царила непреодолимая жара, что и Дан тоже вместо толстовок одевался в обычную футболку, и всё те же штаны, как и поношенные кеды. Но все то настроение Дже Гена весьма удивило. Ведь с Ким Даном был по нежнее, да и улыбка, хоть и легкая, но такая тёплая, к которой уже привык Ким Дан. От мыслей отвлекли внезапные приветственные крики тренера и других, находящихся в спортзале. Дан просто помахал им рукой, натянув милую улыбку и поплелся к себе в чистый, вычещенный кабинет, где все раставлено по полочкам. Дан уселся на диван, решив подождать Дже Гена, когда тот вернется с тренировки, решив просто посидеть без дела, закинув голову назад. Когда этот двухметровый шкаф с мускулами зашёл, даже не стучась, все с тем же выражением лица, что было с самого утра, и просто молча улегся на кушетку, пока Дан делал массаж и прочие процедуры. На протяжении всего этого, Дже Ген о чем-то думал, смотря даже не на физиотерапевта, а в потолок... — Вы можете идти. — Смущённо проговорил Дан, почесывая затылок. Боксер только встал, взяв свои вещи и ушёл в душ, захлопнув дверь. Дан только пожал плечами, даже не спрашивая, что у того случилось, так как было видно, но, что не в настроении, а вот от лишних вопросов уж точно размажут по стене, словно соплю, смешавшуюся с кровью.

***

Уже где-то под вечер, Ким Дан не спеша пришёл домой и, казалось бы, ничего не предвещало беды, пока сильные руки не схватили несчастного за шкирку, швырнув на диван. Не успел Дан опомниться, как быстро сняли одежду, а Дже Ген, словно упавший двухметровый шкаф, навис над ним, а улыбка стала из той холодной линии в тёплую, такую, которую совсем недавно видел Ким Дан. И теперь тот понял, что весь день хотел Джу Дже Гён. Перевернув Дока на живот, начал растягивать, так же, как и обычно, что Дан сильно краснел при таких резких движениях, от которых все ещё не отвык. Жалобные всхлипы слышались, когда огромный член Дже Гёна почти полностью вошёл в Дана и всё казалось, что будто вот-вот проткнут живот, все же, непреодолимо приятно и даже тепло, несмотря на то, что тот все ещё так резко и быстро делал все это. Дже Гён посмотрел на своего физиотерапевта, который все с милой мордашкой сидел, жалобно смотрел на Дже Гёна, будто желая чего-то. — Это тебе благодарность за тот подарок, — соблазнительно прошептал на ухо Дже Гён, начиная покусывать нежную шею Ким Дана, что тот едва ли смог сдерживать стоны, которые так и вырывались что от укусов, что от того члена, который будто протыкал все внутренности, но те поцелуи, что давались за всё то проделанное ради боксера, настолько приятные, что можно просто растаять. Конечно, никак не ожидал, что тот холодный, высокомерный богатый боксер способен на такое, хоть Дан и боялся даже заикнуться о любви, или даже просто каким-то чувствам, все отбрасывал, ведь не знал, что в такие моменты чувствует этот двухметровый шкаф, продолжавший трахать несчастного будто во все щели, да целовать, где только вздумается. Док совсем потерялся в тех ощущениях, от которых кружилась голова, даже не видя похотливого, в какой-то степени страстного взгляда своего боксера, и не думавший останавливаться почти пол ночи, ведь нравилось слышать, как тот жалобно стонет, прося наконец кончить. — Господин... Я сейчас... — не успел Дан договорить, как уже больше не чувствовал тех ощущений, что были до этого, ведь Дже Гёну наконец надоело. Тот нахально чмокнул в покрасневшую щёку физиотерапевта, и ушёл мыться, пока тот все ещё дрожал, как маленький котенок, только что выброшенный на дорогу, осознавая то, насколько сейчас ему тепло. Умел ведь тот безжалостный благодарить...