Tonight

      Внезапный звонок пробудил Лису от ее грез наяву. Студенты торжествующе закричали, когда в классе раздался пронзительный скрежет металлических стульев.       Они засунули свои заметки в сумки и направились прямиком к двери, еще не будучи отпущенными.       — Это будет наша последняя встреча. Всем счастливых весенних каникул, — проворчал мистер Чой. Он повернулся спиной к своим ученикам, стирая то, что написал на доске.       Со своего места Лиса наблюдала, как ее лысеющий учитель боролся, стирая записи на верхней части доски своим огромным животом, который мешал ему.       Она отвела взгляд и уставилась в свой открытый блокнот. Он был чист и пуст, как дюны пустыни Сахара или тундра Антарктики. На кремовой зернистой поверхности листа не осталось даже чернильного пятна.       — Ты идешь с нами? — Дженни и Джису сели за стол рядом с Лисой. Все студенты ушли, кроме них троих.       Лиса сказала бы «нет». Она этого не хочет. Ей не хочется есть. Она предпочитает быть одна, но вместо этого Лиса ответила:        — Я иду.

***

      Лиса потратила полчаса на то, чтобы съесть половину своего сэндвича. Казалось, что непривлекательная стопка ветчины, кусочков курицы, помидоров, листьев салата и черствого хлеба была для нее непосильной. Джису и Дженни уже давно покончили со своими бутербродами. Их столик был заполнен болтовней, в основном между старшими девочками. Лиса, с другой стороны, просто слушала их истории. Иногда смеялась вместе, когда Джису говорила что-то о том, что она ест газету. Но большую часть времени Лиса просто отключалась.       Ее мысли витали далеко, витая в сухом мельбурнском воздухе. Позволяя ему привести ее в тайное место, где она и Чеён проводят свои тайные встречи.       Джису хлопнула по столу, и это вернуло Лису к реальности. Две девочки смеялись; из глаз Дженни выкатилась слеза. Их лица были ярко-красными, потому что они сдерживали смех, и Лиса понятия не имела, о чем идет речь.       Брюнетка вдруг почувствовала себя неловко. У Лисы задрожали руки. Казалось, что кафетерий сжимается, всасывая воздух, как вакуум. Она уронила свой бутерброд на стол, но две девушки, казалось, этого не заметили. Холодный пот выступил у нее на затылке. Она так крепко вцепилась в край стола, что порезала костяшки пальцев до крови.       Лиса изо всех сил старалась унять дрожь в руке, чтобы расстегнуть молнию на самом маленьком кармашке своей сумки. Она достала крошечную баночку, быстро спрятав ее под толстовкой, в то время как другой рукой взяла стакан с водой, стоявший на столе.       Лиса вскочила прямо со своего места, напугав Дженни и Джису. Старшие девочки смотрели на нее встревоженными глазами, отчего Лиса еще больше встревожилась и задохнулась. Ее дыхание стало более прерывистым, а губы побледнели.       — С тобой все в порядке? —  Лицо Дженни омрачилось беспокойством.       — Да. Я... Мне просто нужно ... сходить в туалет, — пробормотала младшая девочка, крепко сжимая маленькую баночку в кармане, пока костяшки ее пальцев не побелели.        Она отвела взгляд от старшей девочки и вместо этого сосчитала микрошвы на их столе из нержавеющей стали.       — Конечно. Мы будем ждать тебя, — пообещала Джису, хотя в ее глазах был намек на подозрение.       Держась в стороне от всех, Лиса добралась до ванной со стаканом воды в руке. Она заняла самую дальнюю кабинку, заперла дверь и села на унитаз. Дрожащей рукой Лиса достала маленькую баночку из кармана толстовки. Сколько бы раз она ни пыталась, баночка все равно лопалась, когда она ее открывала.       Лиса высыпала содержимое себе на ладонь, и из флакона высыпалось несколько белых таблеток. Она убирала лишнее обратно, пока в ее ладони не осталась только одна таблетка.       Лиса изучила таблетку и крошечные цифры, выгравированные на ней. Молодая девушка ахнула, прежде чем положить таблетку в рот.       Испытывая отвращение к горькому вкусу наркотика, она залпом выпила свой стакан с водой, пока в животе не стало слишком много. Ее вырвало немного прозрачной жидкостью, и слюни потекли по всему подбородку.       Лиса вытерла мокрые губы тыльной стороной ладони. Ее не волнует, если она проведет следующий урок, входя и выходя из туалета, мочась водой, которую только что выпила. С таким же успехом она могла бы никогда не покидать этот туалет, пока все ее занятия не закончатся. Кого это волнует? Сейчас весенние каникулы.       Прозвенел звонок, и обеденный перерыв закончился.

***

      — Я наелась, — взорвалась Лиса за обеденным столом. Если не считать кусочка брокколи и ложки пюре, которые она заставила себя проглотить, остальная еда на ее тарелке осталась нетронутой.       Ее мама и папа посмотрели на нее. Их глаза, она ненавидит, когда люди смотрят прямо на нее. Есть что-то животное, что скрывается за человеческими глазами, которые Лиса ненавидит больше всего. Лиса чувствует себя обнаженной, изученной, уязвимой, как загнанная в угол добыча под пристальными взглядами людей.       — Лиса...       — Я сказала, что я сыта, — но на этот раз Лиса не была жертвой. Она решила дать отпор. Никогда в жизни Лиса не перебивала маму. Она любит и уважает ее больше всего, но сегодня вечером Лиса излучала в своем голосе властность и силу. Она посмотрела на мать пронзительным взглядом. У нее этого не было. Постоянная болтовня ее мамы о Таиланде за их обеденным столом была для нее невыносимой.       Лиса взяла свою тарелку и выбросила остатки в мусорное ведро. Она вымыла руки и пошла в свою спальню наверху, не сказав ни единого слова.

***

      Лиса ехала на велосипеде по пустынной улице после того, как успешно выскользнула из своего дома в 12 часов ночи. Правда, ее так и не поймали, но бывали случаи, когда она натыкалась на пустые банки из-под краски в гараже или на нее лаяла соседская собака, когда она слезала с карниза своего окна. К счастью, храп ее отца был намного громче, чем звуки, которые она издавала.       Ярко светила луна, и сверчки пели хором. Кроны больших деревьев танцевали в величественном параде весеннего бриза.       Это один из редких моментов, когда Лиса снова почувствовала себя прежней. Как будто она была Лисой два года назад, молодой и беззаботной.       Когда никто не смотрел, и дорога принадлежала только ей, Лиса широко улыбнулась. Она убрала руки с руля велосипеда и подняла руки над собой. Она вильнула влево-вправо, позволив своему велосипеду двигаться в своем собственном направлении.       Она закрыла глаза и стала крутить педали быстрее; воздух хлынул между ее шеей и плечами, оглушая уши.       Все эмоции, которые она подавила два года назад, стучали в ее двери, пытаясь вырваться на свободу. Она думала, что уже онемела, но все эти смешанные эмоции возвращаются одним ударом; Лиса чувствовала, что вот-вот воспламенится. Потребовалось много усилий, чтобы сдержать крик, пока слезы не хлынули из ее глаз. Если это сон, то она не хочет просыпаться.       Лиса не ожидала, что доберется до места назначения так быстро. Она сбавила скорость и поехала как можно тише. Она вытерла слезы и стерла улыбку. Вот так просто она снова стала Лисой.       Она спрыгнула с велосипеда, когда подъехала к задним воротам соседнего кладбища. Она спрятала свой велосипед за густым кустарником и подошла к одному из окон хижины неподалеку.       Она трижды постучала в стекло. Внутри загорелся мягкий свет, и занавеска была поднята.       — Лиса? — Джису потерла глаза, явно проснувшись, — что ты здесь делаешь?       — Джису, мне нужен ключ.       Отец Джису был смотрителем кладбища. После того, как ее отец поймал Лису на незаконном проникновении на кладбище однажды ночью, Джису решила украсть ключ своего отца, чтобы сделать дубликат.       Это было сделано для того, чтобы позволить Лисе войти на кладбище, не перелезая через шестифутовый забор.       — Пожалуйста? — Прошептала Лиса.       — Ты снова встречаешься с Чеен, не так ли? — Джису уставилась на нее обеспокоенным взглядом.       — Сегодня вечером, — умоляла Лиса, слезы грозили хлынуть из ее глаз, — сегодня будет последним. Просто подари мне эту ночь.       Джису вздохнула. Она отошла от окна и выдвинула ящик прикроватной тумбочки. Она вернулась и протянула ключ Лисе.       — Ты сумасшедшая женщина.       Лиса знала, что Джису никогда не имела это в виду таким образом. Она ее лучшая подруга, и она единственный живой человек, который понимает ее лучше всех.       — Мне говорили, — усмехнулась Лиса.       — Просто уходи до рассвета, хорошо? Дженни убьет меня, если узнает.       Лиса подмигнула ей и исчезла в темноте.

***

      Лиса вставила ключ в тяжелый висячий замок. Она услышала щелчок, и крючок поднялся. Она сняла замок и распутала цепь, обвитую вокруг решетки ворот.       Лиса поставила их на землю и осторожно открыла ржавые ворота, которые издали пронзительный скрежет.       Отсутствие света - это не проблема, даже страшилки, которые преследовали ее в детстве.       Она была здесь бесчисленное количество раз, чтобы ориентироваться на этом кладбище с закрытыми глазами.       Бóльшая часть кладбища скрыта густыми кронами многолетних деревьев, но некоторые части в значительной степени открыты. Он предлагает широко открытое окно в ночное небо, где вы можете увидеть луну в зените и нанести на карту любое созвездие, которое сможете найти.       Лиса вспомнила, как она обнаружила это место. Они с Чеён обычно смотрели на звезды в задней части церкви, где последняя девушка была участницей хора.       На самом деле это было спокойное место, если не считать выступающего креста на крыше церкви, портившего им обзор. Был такой случай, когда пастор чуть не застукал их там целующимися.       Лиса рассмеялась при этом воспоминании. Благодаря одной из ночей «ломки» Лисы, она открыла для себя эту область.       Молодая девушка добралась до их тайного убежища. Она села рядом с одним из самых новых надгробий на кладбище.       Большинство склепов похожи друг на друга своим старым викторианским дизайном и скульптурами херувимов, за исключением этого, простой плиты из гранитного камня. Обе девушки решили, что это будет их местом.       Прошло больше часа, но Чеён все еще не было. Лиса легла спиной на влажную траву внизу, когда ее глаза встретились с миллионами звезд над головой. Она закрыла глаза и вдохнула аромат увядающих цветов.       — Извини, я опоздала. Заблудилась по дороге.       Лиса открыла глаза и увидела Чеён, сидящую по другую сторону надгробия. Она смотрела на небо, и в ее глазах отражались звезды.       — Все в порядке. В любом случае, еще рано вставать.       Она уставилась на блондинку, чьи глаза все еще были прикованы к небу. Несмотря на холод, Чеен была одета в свою любимую белую рубашку и джинсовые шорты. Ее кожа цвета слоновой кости оттеняла луну, а светлые локоны величественно ниспадали с плеч на спину.       — Как прошел твой день? — Чеен, наконец, посмотрела на нее, и у Лисы перехватило дыхание, когда их глаза, наконец, встретились. От ее взгляда у Лисы всегда перехватывало дыхание.       — Все в порядке. Сегодня последний день в школе. Люди взволнованы.       Чеён оскалила зубы в улыбке, от которой сердце Лисы забилось быстрее. Младшая девочка приподняла свой торс и села. Она прислонилась спиной к надгробию.       — Еще? — Чеен потребовала от нее еще историй.       Лиса, менее разговорчивая, терпеть не могла, когда Чеён просила ее рассказать подробнее о своих историях. Но она поняла, что Чеён любит слушать ее рассказы, поэтому Лиса старается рассказывать обо всем, что происходило с ней каждый день, так захватывающе, как это казалось в меру ее способностей.       — Джису и Дженни смеялись над чем-то во время обеда, — начала Лиса. — Я как бы немного отключилась, так что не знала, над чем они смеются. Но это должно быть было очень забавным, потому что Дженни плакала, — Лиса постаралась, чтобы это звучало как можно более восторженно, повысив голос.       — Должно быть, так и есть, — улыбнулась Чеён, лениво собирая несколько стеблей бермуда грасса.       — Они хорошо заботятся обо мне, не волнуйся, — Лиса была искренне благодарна двум девочкам, которые никогда не оставляли ее в трудные времена.       — Ты принимала сегодня свои лекарства?       — Я так и сделала, — Лиса скопировала Чеён и тоже сорвала немного травы. — За ланчем.       — Ух ты! Никаких пропусков на этой неделе? — Чеён просияла, бросая травинки в Лису. — Твой врач может дать тебе леденцы на этих выходных.              Лиса усмехнулась при этой мысли. Раньше она ненавидела ходить на еженедельные сеансы терапии, но доктор Юнг был невероятно добр к ней. Она вспомнила, как молодой врач дал ей сладкую вату за то, что она закончила сеансы терапии в течение целого месяца. Чеен дразнила ее из-за того, что она была по уши влюблена в симпатичного доктора.       — Я отдам его тебе, если он это сделает, — пошутила младшая девочка.       — Я так горжусь тобой, Лили, — Лиса замерла, услышав прозвище, которое разрешалось использовать только Чеён.       — Ченг.        Чеён промурлыкала, говоря Лисе, что она слушает. Они обе смотрели вниз, на траву.       — Ченг, — начала Лиса, — мы возвращаемся в Таиланд на следующей неделе.       Чеен молчала. Ветер дул гораздо сильнее, пронизывая Лису до костей леденящим холодом.       — Это... Возможно, сегодня последняя ночь, когда я тебя вижу, — прохрипела младшая девочка, сжимая в кулаке траву, зажатую в ее руке. Чем больше Лиса пыталась сформулировать свои слова, тем тяжелее становился комок у нее в горле. — Мама сказала, что для меня будет лучше держаться подальше от этого места. Для моего выздоровления.       — Тогда, я думаю, это прощание, — наконец заговорила блондинка. Ни печали, ни обиды в голосе Чеен. Чеен была не из тех девушек, которые в любом случае затаили бы обиду.       — Ченг, мне страшно, — задыхалась она. — Я боюсь, что могу забыть тебя, — уродливые слезы, наконец, потекли из глаз Лисы, когда реальность сильно ударила ее в живот.       Это правда. Лиса постепенно забывает. С тех пор как Лиса начала свою терапию и регулярно принимает назначенные ей лекарства, она постепенно забывает Чеен.       Это невозможно не заметить. Глаза Чеен утратили свой прежний блеск; ее светлые волосы были менее яркими. В первый месяц ее терапии Чеен приходила на их тайные встречи с опозданием на 15 минут. Чем больше Лиса ежедневно принимает свои лекарства, тем быстрее Чеён ускользает от нее.       Сегодня блондинка опоздала на час. И когда Лиса смотрит на нее сейчас, старшая девочка выглядит гораздо более расплывчатой, как будто ее окутала густая дымка.       Очень далеко от кристально чистой Чеен два месяца назад. Настолько четкая, что Лиса могла разглядеть крошечные родинки на своем великолепном лице.       Лиса боится, что, когда она переедет в Таиланд и продолжит лечение и восстановление, она полностью забудет ее. Как выглядит ее лицо, как от нее пахнет, как звучит ее голос. Ее тихие визги, детали на ее любимой белой рубашке, ее мятное дыхание, клубничный вкус ее губ. Как Чеен любит высовывать язык или облизывать губы, когда концентрируется или ни с того ни с сего обнимает Бейонсе. Лиса в ужасе от того, что Чеён станет всего лишь далеким воспоминанием о ее юности.       — Не бойся. Ты не забудешь меня, — Чеен посмотрела на Лису, выдавив ободряющую улыбку. — разум забывает, а сердце нет. Я занимаю особое место в твоем сердце, верно?       Лиса кивнула. Сердце Чеен всегда будет принадлежать ей. Она принадлежит только ей.        — Разве ты не будешь злиться?       Лиса почувствовала себя виноватой. Это было так несправедливо, что она может продолжать жить своей жизнью, а Чеён не может. Лиса винила себя.       Если бы она не пила в том клубе в ту ночь, когда они поссорились, а потом не позвонила Чеен, чтобы та заехала за ней в три часа ночи, ее девушка была бы до сих пор жива.       Если бы она не была безрассудной и глупой, она не была бы на этом гребаном кладбище, оплакивая человека, который умер два года назад.       — Ты злишься на меня, Ченг? - Повторила Лиса в перерывах между быстрыми вдохами, захлебываясь собственной слюной. Ее тело начало содрогаться, когда она пыталась дышать.       Она хотела бы, чтобы Чеён обняла ее крепко, как она всегда делала, чтобы утешить, но она не может. Чеён перед ней - всего лишь продукт ее воображения, оживление ее мозга. Механизм преодоления, позволяющий ей утвердиться в том, что ее смерть не была ее виной.       — Я не сержусь. Если бы я могла повернуть время вспять, я все равно сделала бы это, Лили. Я все равно приехала бы к тебе.       «Люди жалки», — с горечью подумала Лиса. Рабы своих сердец. Если дать людям шанс все переделать, они все равно выберут одно и то же решение, какими бы ужасными ни были последствия. Вот что такое любовь, говорили они. Жалко.       — Ченг, прости меня, — закричала Лиса. — это моя вина. — Ее последние слова были произнесены шепотом.       — Это была не твоя вина, — проворковала Чеен.       Лиса подняла голову и увидела лицо Чеён, смотрящее на нее.       — Я прощаю тебя, Лиса. Пришло время простить себя. Услышав ее слова, Лиса безудержно зарыдала, осушая глаза, пока они не высохли. Она вырвала траву, которую изо всех сил сжимала в кулаке, выкопав немного земли. Лиса опустилась на колени, почти целуя разбросанную землю. Она поднесла кулак ко рту, чтобы заглушить свои жалобные вопли, а Чеён все это время просто смотрела на нее.       Ее нервный срыв длился целый час, пока наконец не перестали литься горячие слезы, тело не начало успокаиваться, а дыхание не стало намного ровнее.       Лиса потерла свои опухшие глаза, чтобы лучше разглядеть лицо Чеён в лунном свете. Наконец, стало кристально ясно, как будто она очень даже живая.       — Обещай мне, Лиса, что ты продолжишь искать свое истинное счастье даже без меня. Обещай мне.       Лиса на мгновение задумалась. Какая-то ее часть этого не хочет. Чеён была ее временным счастьем, и найти свое истинное счастье означает, что она должна отпустить Чеён. Но глубоко внутри Лиса знает, что Дженни была права, когда сказала ей, что любовь к Чеён даже до гробовой доски не делает Лису менее виноватой. Это ложь, в которую верит Лиса, и это ее очень мучает. Какая-то ее часть говорит ей, что она должна двигаться дальше.       С тяжелым сердцем и печальной душой Лиса наконец решилась.       — Я обещаю, — Лиса почувствовала, как ее сердце сжалось, когда она произнесла эти слова, но это сняло такую тяжесть с ее груди. Тяжесть, о существовании которой она даже не подозревала.       Чеён просияла от ее слов. Это была та же самая улыбка, которую обычно надевала Чеен, когда они, наконец, видели друг друга после долгого дня в школе, или когда она была поражена скатами, когда они ходили на свидания в аквариум. Это та же самая улыбка, которая была у Чеён после того, как они расстались после интимного поцелуя, или когда Лиса шептала ей на ухо «Я люблю тебя». В ее улыбке была та же нежность, и Лиса почувствовала легкость и кайф, просто увидев это. Это навсегда запечатлеется в ее памяти.       — Я всегда буду любить тебя, Лили.       Лиса потеряла сознание.

***

      Птичий щебет разбудил Лису. Она медленно открыла свои опухшие глаза. Рассвет уже миновал, и солнечный свет коснулся ее щек, принося приятное тепло.       Лиса села. Она издалека увидела, как отец Джису подметает разбросанные листья. Конечно, он знал, что она здесь. Прошлой ночью Лиса оставила ворота открытыми, но по какой-то причине старик решил не беспокоить Лису.       Лиса улыбнулась милому жесту этого мужчины. В конце концов, где Джису могла получить свою заботу, как не от него?       Она посмотрела на надгробную плиту рядом с ней, где было выгравировано имя Чеен. Лиса задумчиво улыбнулась, пробормотав последнее «прощай»,       — Я всегда буду любить тебя, Чеен.