Кислая вишня

Сет не находит себе места. Со стороны может показаться, что всё на мази, он шутит грубые шутки и роется в пачках — Кейт спрашивает, почему он не валяется в них буквально, на что Сет отвечает, что это бессмысленно, пока рядом не окажется кто-то, с кем можно будет поваляться. Кейт наблюдает за тем, как с его губ срываются эти слова, и дрожит до самых костей, стараясь не зацикливаться на своих эмоциях, она терпит поражение. Сет берёт несколько денег — в которых не валяется — и покупает Кейт белое коктейльное платье, расшитое бисером, и балетки в тон, а потом говорит, что для них двоих в ресторане уже зарезервирован столик. Он бесстыдно флиртует с официанткой, пока Кейт отпивает немного красного вина, а потом смеётся ей в лицо, потому что Кейт морщится от горького вкуса, и смеётся ещё громче, стоит только ей сравнить вино с кислым виноградным соком. Под непринужденной улыбкой на его губах таится нечто волнующее. Глазами он обшаривает ресторан со всех сторон, как будто не может ничего с собой поделать, он смотрит на самых состоятельных гостей, словно прикидывает в уме, если их ограбить, будет ли это стоить того. В курятник забирается лиса, а глупые курочки не знают об этом. Сет ничего не может с собой поделать, думает Кейт. У них осталась ещё куча денег, несмотря на траты, но Кейт понимает, что дело тут вовсе не в деньгах. Или в деньгах, но не только. — Итак. — Кейт опускает стакан ледяной воды — она запивает им вино — и тычет в Сета вилкой осуждающе. — Признайся уже. Сет проглатывает кусок стейка и вытирается разлинованной салфеткой, оставив в уголке рта мокрое пятно. — В чём? Кейт смотрит по сторонам — она надеется, что никто этого не видит. Атмосфера медленной ночи, рядом с ними никто не сидит, но даже у стен есть уши. Иногда Кейт кажется, что их официант умеет телепортироваться. Кейт ложится на стол и старается не ставить локти, — она никогда не ходила в такие дорогие рестораны, даже на годовщину родителей, но ей хватает знаний, чтобы понять, когда что-то за столом идёт не так — её голос переходит на шёпот. — Ты хочешь заработать. По тебе видно. — Ты сама это увидела? — Сет берётся за ножку бокала для вина и делает смачный глоток. Разве не нужно оставлять немного на кончике языка или держать вино во рту, прежде чем проглотить? Чтобы прочувствовать вкус? — Принцесса, ты у нас теперь телепат? Телепат — это его брат, но Кейт лучше помалкивать об этом. — Ты ведёшь себя непоседливо. — Непоседливо? — Передразнивает Сет. — Мне сколько, пять? Временами создаётся впечатление, что да. — Нет, но я видела, как ты смотрел на ту женщину. У неё ожерелье из опала. Сет снова присасывается к бокалу, мышцы в его горле напрягаются. — Я пялился на её сиськи. — Не неси ерунду, — ворчит Кейт, надеясь, что её покрасневшие щёки можно легко списать на вино в организме. Раньше она бы смутилась с таких речей, но теперь, когда она знает его гораздо лучше, её смущение усиливается в раз десять. Она пытается представить, чтобы почувствовала, если бы он так заговорил о её груди — за этим следует поспешный глоток воды, чтобы остудить приливающий жар от горла к желудку. — Зачем мне ещё деньги? — Спрашивает Сет, не обращая никакого внмания на её личностные конфликты — и слава богу! — Кейт, с ценником за Ролекс, мы сможем держаться на плаву целый месяц. Ну или два, если будем скромничать. Кейт смотрит на бокал Сета. — Ты скромно потратил четыреста долларов на бутылку вина? — Милая, если ты думаешь, что это дорого, посмотри на цену Романе-Конти. — Не собираюсь, — бормочит Кейт под смешок Сета. Но потом он успокаивается, короткими ногтями стучит по столу и смотрит на Кейт очень долго. — Нет, серьёзно. С чего ты решила, что я ищу себе работёнку? Давай, Кейт. Поделись с классом. — Потому что хочешь жить в пентхаусе? — Кейт попадает в яблочко, и Сет ухмыляется, но он явно ждал не такого ответа. Кейт знает наверняка. Он хочет знать, о чём она думает. Ладно. Хорошо. Кейт держится за край стола и исправляет ситуацию. — Потому что дело не в деньгах. Точнее, не только в деньгах. Сет прислоняется к спинке стула. И осматривает Кейт скептически. — Ну а в чём тогда, чёрт возьми? Кейт кусает щеку изнутри достаточно сильно, чтобы вздрогнуть, но недостаточно, чтобы пошла кровь. Крови она уже насмотрелась. Литры. Реки. О чём был разговор? Ах да. — Тебе просто хочется всех обыграть. Забрать у людей то, что им принадлежит, когда ты знаешь, что они не смогут тебя остановить. А потом ты уйдёшь, и никто тебя не поймает. Сет склоняет голову, тёмные глаза блестят под тонкими ресницами. — Пронырливое создание. Кейт снова приходится укусить себя за щёку, чтобы отвлечься, почувствовав шок и капельку боли, если она перестань это делать, то застынет, замолкнет и будет похожа на мышку, атакованную коброй. Господи, она не хочет, чтобы он смотрел на неё таким взглядом. А ещё ей хочется, чтобы он не переставал смотреть на неё так. Закатив глаза демонстративно, Кейт почти не дышит, когда говорит. — Не называй меня так. — Господи. — Сет снова усаживается на стуле, вытягивает ноги и достаёт ими до стула Кейт. Потом он выпрямляется, но не убирает ноги, касаясь пальцев Кейт своими, он прижимает их к полу. Он схватит её за горло, чтобы удержать. Сет сделает так, что она захочет остаться. — Я пришёл сюда поесть этот здоровый вырезанный стейк, — отвечает Сет, — а не выслушивать психоанализ. Кейт вздрагивает. Она опускает подбородок, чтобы скрыть пульсирующие точки чуть ниже. — Ты сам спросил. — Ну да. И правда, сам. Кейт вспоминает про еду и намеревается её съесть. Её аппетит медленно, но верно возвращается к норме, но желудок всё ещё выворачивает, стоит только заприметить кусок красного мяса. — Я бы могла тебе помогать. Сет не рубит с плеча сразу же, и это воодушевляет — хотя, он и не предлагает ей развить эту мысль, что плохо. Он отпивает немного вина, медленнее, чем раньше, и изучает лицо Кейт своим томным взглядом. Кейт смотрела на эти ресницы, когда совершала свою отчаянную попытку соблазнения. Она заметила их снова, когда он резко придвинул её стул к своему, уткнулся ей в лицо и заставил исповедаться, от него тогда несло текилой, а на губах застыла дерзкая улыбка. Нет. Не дерзкая. Скорее издевательская. В двух шагах от дерзкой, почти на грани с ней, но не совсем близко. Ещё одна причина, почему Сет не захотел заняться с ней сексом. Он бы, наверное, взвыл от возни с ней, если бы они дошли до этого. Требовал бы от неё исповеди, чтобы она призналась, что хочет его, пока язык облизывал бы её грудь — нет, Сет называл бы её грудь сиськами — сосредоточься же. Кейт поспешно утыкается в стакан с водой, отчасти ей хочется облиться ею. — Ты… ты хочешь, чтобы от меня была польза? От меня может быть польза. Сет ставит бокал на стол. — Позволь тогда поинтересоваться, — говорит он. — И я хочу, чтобы ты подумала хорошенько, прежде чем ответить, милочка. Ты правильная христианка. Ты сможешь наставить на кого-нибудь ствол и потом выстрелить? Хах? Кейт открывает рот, но Сет тормозит её, вскинув руку. — Из чего исходит второй вопрос: сможешь ли ты оставаться в стороне, если я наставлю на кого-нибудь пушку? Мне не нравится убивать людей на постоянке, но когда приходится, я стреляю. Я делал так раньше. Ты всё видела сама. Ага. Видела. Хорошие и праведные люди. — Я положил кулебру в Твистере. Я собирался убить Эми. Сету весело, и Кейт хочет скривиться. — Милочка, змеи не идут в учёт. Я говорю о настоящих людях с живыми сердцами. О таких, как ты. Ты бы убила их, если бы я попросил? Смогла бы прострелить башку мамочке какого-нибудь футболиста? В желудке Кейт пузырится желчь. Она не сможет ничего съесть. — А если они… если они будут в чём-то виноваты? Мы можем красть у людей, которые этого заслуживают. — Типа, как Робин Гуды? — Сет смеётся. — Мне нравится грабить богатых старых ублюдков, которые получают по заслугам не меньше и не больше других, Кейт, я не ебусь с этим, чтобы восстановить справедливость или по какой-то другой тупой причине. А что, для тебя в этом есть какая-то разница? Убийца убийц лучше? Убийца убийц. Кейт никогда никого не убивала собственными руками, но она видела, как Рейнджер Гонзалез распотрошил профессора Таннера, как рыбу. Считается ли она причастной к этому греху? Или всё нормально, потому что в противном случае Таннер убил бы её саму? Самозащита — не убийство ведь. Кейт разглядывает нетронутые столовые приборы и думает о невинности. — Если не хочешь, чтобы я помогала, так и скажи. Сет накрывает ладонью руку Кейт. У него большая и тёплая ладонь, она полностью закрывает её руку. Пальцами он обхватывает её запястье и прижимает ладонь к столу, под столом его ноги давят на её ноги. Сет проводит большим пальцем по ключицам Кейт. — Я не говорил, что не хочу. Кейт перестаёт пялиться на их соединённые руки и смотрит на Сета. Он улыбается, ямочки глубоко врезаются в его щёки. — Что ты имеешь в виду? Сет указывает на тарелку. — Ешь курицу. — Но… — Сет сжимает пальцы на её руке. — Кейт, ешь. Потом поговорим. Кейт занимает место у барной стойки и заказывает маргариту с приторно-сладкой улыбкой на лице. Губы у девушки за стойкой приоткрываются от удивления, но она всё равно смешивает напиток для Кейт, ничего не сказав, и ставит его на стойку, лёгкий стук навевает удовольствие. Кейт благодарит и слизывает соль с самой верхушки, оборачивается, чтобы бросить взгляд на интерьер, она хочет казаться непринужденной и расслабленной. Довольно крутое место — это мнение Сета. Естественно, бар при отеле тоже высококлассный, но Сет с самого начала против грести бабки в месте поблизости временного дома. Если быть точнее, он говорит: «не надо жрать и срать в одном месте, Кейт». Кейт кривится с выражений Сета, но понимает, откуда такие манеры. Нельзя, чтобы какой-нибудь остроглазый бармен донёс на них администрации отеля. Не имеет значения, запомнит ли лицо Кейт девушка за стойкой, когда её станет допрашивать полиция, — ЕСЛИ полиция станет допрашивать — потому что они всё равно больше никогда не увидятся. Кейт играется с кусочком лайма на своём бокале, она не уверена — это просто украшение или его можно съесть; она замирает как есть, когда чувствует на себе чей-то взгляд, острый, словно когти, впивающиеся в затылок. Кейт оглядывается через плечо, притворяется, что смотрит на часы — и глазами встречается с глазами Сета. Он прячется в угловой кабинке и держит в руке ножку бокала, залитого явно не маргаритой. Или она не права. Возможно, ему хочется оставаться трезвым. Он даже не пьёт. Наверное, он заказал что-нибудь выпить, чтобы его не выперли отсюда. Он не подаёт никаких сигналов Кейт, но его губы слегка выгибаются. Кейт вдруг осознаёт, что пялится на него слишком долго, и отворачивается; она не хочет, чтобы кто-то подумал, что она здесь не одна. Кейт смазывает конденсат с бокала подушечками пальцев и делает маленький глоточек. Нельзя пить слишком быстро и слишком много — всё пойдёт наперекосяк, если она побежит в туалет прямо посреди миссии. Если она нальёт в штаны на первом же задании, Сет не спустит ей это с рук. Никогда. Кейт вытирает руку об юбку вискозного сарафана. Нужно поймать его на крючок, милочка, обосновал это Сет, хотя платье выбирал не он. Кейт исходила из вкусов профессора Таннера. Мужчин, на которых не жалко было бы наставить револьвер. С макияжем она тоже старалась не переборщить, потому что понимала: если красоты будет слишком много, ей дадут двадцатку вместо семнадцати. Она собрала волосы в два хвостика, и Сет чуть не подавился, но вовремя прикусил язык, когда увидел её такой. Кейт сама выбрала платье, сделала причёску и накрасилась, пока Сет покупал ей розовую сумочку и револьвер, который она теперь везде таскает с собой. — Теперь слушай меня внимательно, детка. Я всегда буду присматривать за тобой, но если что-то пойдёт не так, и меня не окажется рядом, мне плевать, где ты и как много свидетелей будет вокруг, ты должна будешь пристрелить этого говноеда, поняла? Отстрели ему яйца, выпусти пулю в коленную чашечку, да похуй куда. Ты должна сделать всё возможное, чтобы он тебя даже пальцем не тронул. У Кейт снова всё дрожит в области шеи, она боится, что может привлечь внимание Сета просто думая о нём, как будто он умеет читать мысли по-настоящему. Она снова оборачивается, но Сет больше не смотрит на неё. Он катает маргариту по стакану, словно бренди, и пялит в телефон. Кейт смотрит левее. Её взгляд задерживается на мужчине, который пялится на неё в наглую. Он старше Кейт, но младше Сета и очень хорошо одет, — избалованный студент колледжа, которому за всё платят родители — он кажется маленьким и тощим, он не сможет заставить Кейт делать что-то против воли. Вокруг него друзья. Если он пойдёт за Кейт, остальные пойдут за ним тоже. Они не дадут Сету его обокрасть. Они захотят попробовать кусочек маленькой потерявшейся девочки. Кейт сердито смотрит на этого парня, который тут же вздрагивает и опускает глаза в бокал. Тогда она смотрит в другую сторону, в противоположный конец бара. Освещение внутри тусклое с голубым оттенком, создаётся впечатление, что все они находятся на тонущем корабле. Трудно выделить какого-то одного человека в зале, как вдруг — возможно, всё дело в его часах — взгляд Кейт замирает. Она замечает мужчину, который сидит совсем один в будке. Он старше парня из колледжа. Он ещё более приземистый, но не это цепляет Кейт. Несмотря на воспитание в среднестатической среде она с уверенностью может отметить, насколько богато человек одет; рубашка сделана из шёлка, шляпа бренда Stetson лежит на столе. Лицо румяное, — из-за алкоголя или обгорания на солнце — сам он слегка подвыпивший или точнее невероятно пьян. Кейт смогла бы убежать даже на высоких каблуках, если бы пришлось. Она улыбается ему. Своей скромной и приветливой улыбкой, именно так она улыбается парням из школы. Немного кокетливо и невинно. Некоторых не цепляет невинность от слова совсем. Некоторые по ней тащатся даже слишком. Мужчина улыбается в ответ, обнажая ровный ряд зубов. У него много денег, раз он может позволить себе такую белоснежную улыбку. Кейт представляет, как из его дёсен вылезают клыки. Как они заостряются. Нет. Не стоит об этом сейчас думать. Он просто человек. Отвратительный извращенец, но извращенец в человеческом виде. Кейт проскальзывает пальцами в сумочку, проверяет, на месте ли револьвер, и достаёт деньги, оставив девушке за барной стойкой на чай. Она спрыгивает со стула в секунду, немного пошатываясь, потому что она пьяна и потому что ей пришлось использовать фейковые документы, чтобы купить маргариту — она демонстративно собирается на выход. Она не смотрит на Сета, но знает — он смотрит на неё сейчас. Ей не нужно притворяться, что она едва стоит на ногах — она как будто не притворяется вовсе. Она никогда не носила такие высокие каблуки. Джессика купила похожие, как только ей разрешили родители, она хвасталась, что её задница немного выпирает и ноги так выглядят длиннее, и что Кейт тоже надо будет как-нибудь попробовать. Вот она и пробует. Если честно, каблуки от неё получают единицу из десяти. Кейт выходит на свежий воздух, покинув душный бар, поворачивает на тротуар и идёт по маршруту, описанному Сетом. Здесь миленько, — так и должно быть, раз рядом есть бар — но даже здесь встречаются свои закоулки и тёмные уголки, в один из которых направляется Кейт. На дороге ни души — только Кейт, она не слышит шагов позади себя. На секунду она боится, что поняла мужчину неправильно. Что она могла ошибиться. Сзади раздаётся кашель. Кейт оглядывается через плечо. Мужчина с румяным лицом держится в десяти, может быть, пятнадцати шагах от неё. Он встречается взглядом с Кейт и улыбается снова, на этот раз откровенно голодно, потому что вокруг нет никого, кто мог бы спасти несовершеннолетнюю девочку. Кейт шумно сглатывает. И улыбается в ответ, ускоряя шаг, её колено трясётся, готовое отвалиться в любой момент. Лишь бы она не обернулась снова. Мужчина слишком далеко, а ночь не остаётся без шума машин и электричества, но Кейт слышит тяжёлое дыхание, ей представляется, что он задыхается. Как будто она слышит, как слюна вытекает из его рта и пачкает подбородок. Слюна или яд. Возможно, Кейт будет не против пули Сета, даже если мужчина не станет сопротивляться. Как минимум она хочет, чтобы он встал на колени и страдал. Темнеет, — уличные фонари остаются позади, редеют — и улицы походят на ручьи вместо рек. Кейт приближается к тупику и резко останавливается перед кирпичом. Оборачивается. Мужчина приближается, а Сета нигде не видно. Чёрт. Чёрт. Он же сказал, что будет преследовать его. Что-то произошло? Он в порядке? Кейт сжимает в руках сумочку. Она фокусируется на револьвере, который прижимается к её бедру. — Приветик, — говорит мужчина. — Ты потерялась? Хочешь, я отвезу тебя домой? Ты здесь с родителями отдыхаешь? В его рту слишком много зубов, когда он улыбается, и Сета до сих пор не видно, вместо него приближается кто-то другой. — Эй, ты! Что ты собрался творить с этой девочкой? Вот дерьмо. Мужчина дёргается, как будто его долбануло шоком, и замирает, оборачиваясь на новоприбывшую, он чуть не валится с ног. Кейт почти сожалеет, что он не грохнулся прямо на задницу. — Отвечай. — Женщина говорит — нет, кричит — и подходит ближе, теперь она достаточно близко, Кейт видит белые волосы, они разделены так идеально на её голове, как будто она только что вышла со съёмок шоу про семидесятые. — Зачем ты её преследуешь? Кейт не видит лица мужчины, но она может представить, как его румянец обратился в скисшее молоко. — Я… — Недостаточно весомо. — Женщина поднимает руку, он дёргается — но не от того, что она наставляет на него пистолет. В её руке телефон. — Я уже набрала полицию, — предупреждает женщина. — Нажму на кнопку, и ты окажешься в тюрячке за эту жалкую попытку. Вот же. Хоть кто-то оказался наконец честным человеком. — Да я бы никогда… Женщина угрожающе шевелит пальцем рядом с клавиатурой, мужик срывается в сторону и быстро пересекает улицу, обсыпав дамочку — а возможно и Кейт тоже — всевозможными плохими словами. — Вот же мудак. — Женщина провожает его взглядом и через несколько секунд поворачивается к Кейт. — Эй. Ты в порядке? Кейт ничего не отвечает, тогда женщина подходит ближе, протягивая руку, будто хочет проверить, не навредили ли Кейт каким-то образом. — Эй. Он же не трогал тебя? Он тебя, блядь, трогал? — Нет, но. Всё в порядке. Вы подошли вовремя, он ничего не успел сделать. Я ничего не успела сделать. — Слава богу, — выдыхает женщина, уронив руки. Она до сих пор сжимает в пальцах телефон, через плечо перекинута сумка, на подобии которой Кейт носила раньше. — Где твои родители, девочка? Ты же здесь не одна? Нет, думает Кейт и смотрит через плечо женщины на приближающуюся тень. Не одна. — Эй! Женщина взмахивает рукой, её волосы взлетают и бьют Кейт по лицу. Кейт отходит в сторону и подходит к Сету, который идёт к ним с хмурым лицом. — Какого хуя тут происходит? — Простите? — Резко бросает женщина в ответ. — Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? — Здесь я задаю вопросы, мадам, спасибо. Сет смотрит на Кейт с немым вопросом: «ну?» — Ам. — Кейт сопротивляется желанию переминуться с ноги на ногу, потому что не хочет выглядеть, как ребёнок, который в чём-то провинился. Не то чтобы она сделала что-то не так. — Она пошла за парнем, который преследовал меня. Сет приоткрывает рот. — Она что. — Да, она… Сет не даёт Кейт договорить. Он вытаскивает револьвер — раздаётся характерный щелчок — и наставляет её на грудь женщины. У которой глаза расширяются от удивления. — Какого хрена? — Как я уже сказал: вопросы здесь задаю я. — Сет показывает дулом на сумочку. — Сколько у тебя там? Есть что-то ценное? Дорогие часы? Кольца? Женщина не знает, что сказать, застигнутая врасплох. Кейт осторожно трогает Сета за руку. — Сет, она пыталась помочь. — Я ценю это. — Сет улыбается этой женщине — также он улыбался Кейт, когда держал её семью в заложниках. Он тогда победил и уже знал об этом. — Молодец. Возьми с полки пирожок. Но, как видишь, я и эта юная мисс поставили капкан, и ты попала точно в цель. В так называемую ловушку мы вложили кучу времени и стараний, и я не отпущу своё. Бросай всё ценное дерьмо и беги, или станет хуже. Женщина словно оживает — её глаза двигаются, и она смотрит на Кейт, поражённая таким предательством. — Я помогла тебе. Кейт чувствует жар в глазах. Она ничего не говорит. Медленно женщина стаскивает сумку с руки, снимает часы и серьги тоже. Она собирается положить их на тротуар, как вдруг Сет резко издаёт своё «не-а-а», и она замирает, так и не разогнувшись. — Всю ювелирку кладёшь в сумку и бросаешь мне. Телефон тоже. Быстрее давай. Хорошая девочка. Зубы врезаются в губы, женщина что-то говорит, и Сет зовёт Кейт по имени. Подавшись вперёд, Кейт хватает сумку и перебрасывает через плечо. Сет хлопает её по плечу и оттаскивает назад. — Погодите. — Да господи боже, — говорит Сет. — Разве тебе и так недостаточно? — Ну не знаю. Женщина подходит ближе, становится достаточно близко, чтобы Кейт переменилась в лице, и. И. — Вечно мало? Зубы, наконец доходит до Кейт. Длинные, скрученные, покрытые слюной и ядом, из-за клыков челюсть распахивается непозволительно широко. Сет ругается и стреляет, ранив женщину в грудь. Сила удара толкает её назад, но она не обращается в пыль, а резко подаётся вперёд — настолько быстро, что Кейт не успевает отследить её движения. — Вот мудак. — Эта женщина — кулебра — хватает Сета за шею обеими руками и валит его на землю, бьёт его затылком по асфальту и, о нет. Только не потеря сознания или чего хуже, пожалуйста. — Думал, я тебя не найду после того, как ты убил мою дочь? Думал, я не смогу, сукин сын? В ушах звенит, Сет заряжает ствол, слишком близко, и Кейт вскакивает на ноги с огромным желанием навалиться на спину кулебры и схватить её за шею, но Сет организует всё сам и делает ещё один выстрел. Тело кулебры трясётся, но она не отпускает его, не рассыпается в соль и, чёрт. Сет не может выстрелить снова, иначе они привлекут слишком много внимания к себе. Более того, если он продолжит борьбу, Кейт не сможет подобраться поближе без шанса словить пулю. Она не может использовать свой револьвер, потому что не хочет пристрелить Сета. Она не уверена, что пуля не пролетит сквозь тело кулебры и не попадёт в Сета. Она просто не может. — Думал, я не почувствую запах твоей девственной девки за мили отсюда? — Кулебра врезается длиннющими ногтями Сету в лицо, царапая до крови. Она презрительно усмехается — Кейт кажется, что она хихикает. Сложно на самом деле угадать, когда изо рта торчат клыки. — Если честно, я удивлена, что ты её ещё не трахнул. Кейт врезается в стенку, еле дышит через лёгкие, паника делает из неё глупую и неуклюжую дурочку. Господи, дай хоть что-нибудь… Построение, которое стоит на конце улицы — вдали мусорный контейнер, а рядом — мешки мусора. Мусора и всякого дерьма, типа, стекла, колотых досок, рваной бумаги — доски, ну и глупышка! Кейт бросается в горы мусора, её колени ноют от боли, она хватает доску, застрявшую в двух мешках. Доска не поддаётся с первого раза, — да кем она себя возомнила, Мечом в Камне? — и Кейт паникует, глаза наливаются слезами, наполовину слепая она тянет взмокшими ладонями и почти что вытаскивает… Она ухмыляется проклято, хватает крепче — обрезки дерева впиваются в кожу — и вытаскивает доску, чуть не упав на землю. Она стойко стоит на ногах. Она обходит мусорку и появляется за спиной Сета, стучит каблуками по асфальту, даже не собираясь скрывать своих шагов. Кулебра оставляет Сета обезоруженным, револьвер пролетает по асфальту, кулебра шипит, готовая напасть… Кейт втыкает отрубленный конец доски прямо ей в спину, прямо насквозь. Кулебра визжит, долго и протяжно, а потом крик срывается, потому что она погибает, обратившись в пыль. Всё сыпется прямо на костюм Сета. — Святое дерьмо, — хрипит Сет. Кейт падает на задницу и хватается за доску, обнимая её, как игрушку. Кашляя, Сет садится, потирает пальцами горло в синяках. — Отнесёшь в химчистку? — Спрашивает Кейт, кивая на похеренный костюм, и смеётся, когда он смотрит на неё, как на полоумную. Её смех пропитан истерией и слезами, но она не может остановиться. Она не знает, сможет ли она вообще когда-либо остановиться.