Дарья. Начало новой жизни.

— Поясни, — Трент делает большой глоток из кружки, но Джейн видит, что брат уже проснулся — даже без помощи ударной дозы кофеина. Кажется кофе в кружке было больше чем собственно воды. Тренту следовало бы не пить этот кошмар, а есть ложкой, как кашу быстрого приготовления. — Уэнзди взяла у каждой из нас по несколько миллилитров крови, — Дарья осторожно отпивает страшно раскалённой жижи из кружки — сахара Трент никогда не кладёт и эта бурда горька, как смертный грех, — и соединила мою генетическую информацию в яйцеклетке Джейн с её генетической информацией и проделала аналогичную операцию с моей яйцеклеткой, а потом инициировала процесс деления наших яйцеклеток. Мы уже были у врача — всё сработало, как надо. В случае Непорочного Зачатия, то есть партеногенеза, у Девы Марии должна была бы родиться девочка. Феминисткам бы понравилась идея, что Христос был на самом деле замаскированной женщиной, как ты думаешь, Джейн? — Напиши об этом рассказ, — ехидно улыбается Джейн, — а лучше сценарий для фильма. Скандал выйдет почище, чем из-за «Догмы» или «Последнего искушения Христа». Сделаешь себе имя. — Я подумаю над твоим предложением, Лейн, — Дарья делает ещё один хороший глоток из кружки — привыкнуть можно даже к кофе, которое варит старший брат любимой супруги. — Уэнзди всего пятнадцать с половиной, — хмурится Трент. — Если верить тому, что вы о ней говорили. — У этой девочки голова больше моей раз в двадцать, — вздыхает Дарья, — она без пяти минут лауреат Нобеля… Но во многом остаётся подростком. И только начинает осваиваться в этом мире, она ведь провела большую часть жизни не общаясь со сверстниками, почти в полной изоляции. У её родителей не сложились отношения с прежними соседями, поэтому отец и мать Уэнзди решили, что лучше всего будет спрятать детей от жестокого мира, а главное — от злобных соседей, которым не по душе обычаи и привычки семьи Аддамс. — С нынешними всё в порядке — общаются с многочисленным семейством Аддамс и смирились с их странными обыкновениями, — Джейн допила кофе и поставила кружку в умывальник, — у Уэнзди появились подружки, а её братик Пагсли безуспешно подкатывает к одноклассницам. — А ещё мы пили «коктейль» от бабули Аддамс и Мортиша, мать Уэнзди, говорит, что если у нас есть в крови хотя бы крохотная искорка склонности к колдовству (проще говоря нужные гены — кто-то из предков был колдуном или ведьмой), — ухмыляется Дарья, — этот колдовской напиток может её пробудить, разжечь. — У тебя то точно есть… — вздыхает Джейн, — Ты меня просто околдовала, Моргендорффер, с первого взгляда… — Мою двоюродную пра пра ещё несколько пра бабушку сожгли в Салеме, — сообщает Дарья. — После того самого, знаменитого на весь мир, процесса. Но Уэнзди провела анализы и сказала, что у Джейн тоже есть немного волшебства в крови. Так что, мы обе можем, очень скоро, превратиться в злых ведьм. Внезапно. — Почему сразу в злых? — удивлённо поднимает брови Джейн, — а не в добрых волшебниц? Будем с тобой разводить единорогов. На продажу. Откроем мясную лавку… — И научимся летать на мётлах, — фыркает Дарья, — удобно — можно сэкономить на бензине и авиаперелётах. … — Брат собирается распустить группу и организует серию последних выступлений «Спирали», а репетируют они прямо под нами — в подвале. Сейчас там только Трент и Джесси. Хотите посмотреть? Уэнзди кивает. Она сегодня пришла в гости не одна, а со своей одноклассницей и первым человеком с которым младшей Аддамс удалось подружиться вне стен родового гнезда — Паркер Нидлер, а мать Паркер, Марго Нидлер, стала Марго Аддамс, новой супругой дяди Фестера, который для начала сводил невесту на кладбище — познакомил с предыдущими спутницами жизни. Марго эта макабрическая экскурсия не сильно шокировала — она познакомилась со многими из семейства Аддамс, когда продавала им дома в своём идеальном городе. Аддамсы, как ни странно, отлично вписались и адаптировались, а остальные жители быстро привыкли к странным соседям. У Дарьи почти дежа вю — подвал, Трент с гитарой, длинноволосый Джесси… — Привет Джейн, Дарья, — улыбается Джесси. — А это у нас… — Знакомьтесь, это Уэнзди Аддамс и её подруга Паркер Нидлер. Эй, подруга, скажи что-нибудь! — Джейн насмешливо фыркает. Дарья едва сдерживается, стараясь не рассмеяться в голос — ей это уже знакомо. Уэнзди с трудом отмораживается, как Дарья тогда, поднимает руку и выдавливает почти неслышно «Хэй!» в качестве приветствия. Паркер ревниво хмурится: — Я тоже немного умею! На гитаре. Можно? Паркер выбирает гитару Трента, Уэнзди неведомо откуда извлекает флейту. У девушек выходит очень даже неплохо. — Мы собираемся устроить прощальный тур, — говорит Трент, — не хотите присоединиться к одному из выступлений здесь, в Лондэйле? — Почему бы и нет? — Уэнзди прячет свою флейту, Паркер возвращает Тренту гитару и берёт подругу под руку: — Я тоже приму участие. Ларч во фраке с бабочкой смотрелся очень импозантно. Дарья смахнула пыль с губной гармошки, Джейн вытащила из шкафа свою старую гитару, которую не доставала из тёмных глубин на свет с самых скаутских костров. Уэнзди с Паркер имели успех и Дарье показалось, что у вечно бледной, как голодный вампир, Аддамс слегка порозовели щёки. … Любимая пиццерия, всё тот же Арти на раздаче и его акме на том же месте. И даже любимый столик подруг не занят, но Дарья и Джейн не одни — коляски в которых сидят две очень серьёзные маленькие девочки. Подруги, супруги и молодые матери оставались в родном городе самой знаменитой и самой скандальной парочкой, всегда на языках у местных кумушек — ничего ради этого не делая при этом. Просто жили своей жизнью и плевали на чужое мнение. Этого оказалось достаточно — тем более, что Хелен тоже было глубоко наплевать на местных сплетников, ханжей и моралистов, которых подобное отношение к их драгоценному мнению по поводу дочерей «уважаемого адвоката Хелен Моргендорффер» страшно обижало. Они же так старались донести до ушей миссис Моргендорффер свои глубокомысленные умозаключения, а их, носителей высокой морали и нравственности, просто игнорировали или посылали с их длинными рассуждениями о «ненормальности и сомнительности подобных отношений» к такой то матери. Очень кратко, с добавлением сочных эпитетов об умственных способностях очередного ханжи. Поэтому Дарья и Джейн вынуждены были буквально продираться сквозь сердитые и осуждающие взгляды местных кумушек обоего пола по дороге к пиццерии. — Привет, девочки, — Дарья и Джейн синхронно поворачивают головы — Джоди. Уже не такая вечно озабоченная и усталая девушка, а молодая женщина в пёстрой одежде, разноцветные дреды, крупные разноцветные бусы и серьги. — Можно? — Присаживайся, — Джейн тоже с интересом разглядывает одноклассницу. — И как твои дела? — Учусь в Тернере, с Маком разбежались, а вы, как я вижу решили выбраться на прогулку? — Джоди качает головой — у Дарьи на руках практически копия Джейн. Синие глаза, тёмные волосики, прижимает к груди игрушечного зайца, а у Джейн на коленях сидит и серьёзно хмурится почти полная копия Дарьи. — Я слышала о вашей свадьбе, девочки. И о детях. О вас продолжают сплетничать все в городе, так что мои родители и я в курсе. Как назвали? — Познакомься — Мортиша Хелен Квин Моргендорффер Лейн, — Дарья ласково целует дочку в макушку. — Уэнзди Дарья Аманда Лейн Моргендорффер, — Джейн сажает сонную дочь в коляску. — Твоя сестра тоже, Дарья? — Джоди перехватывает серьёзный, очень взрослый взгляд Мортиши — с таким ребёнком не станешь сюсюкать. Очень тяжёлый взгляд, почти не моргает. — Квин и Стэйси пока не собираются обзаводиться наследниками, — вздыхает Дарья. — Хотя мама потихоньку заводит разговоры на эту тему, но Квин думает пока только об учёбе, будущей карьере… — Кто бы мог подумать, что беспечная модница и болтушка Квин превратится в законченного «ботана», забудет о распродажах и мальчиках… — вздыхает Джоди. — А робкая и истеричная Стэйси Роу превратится в лихую и смелую гонщицу. — Всё течёт, всё меняется… — с грустной улыбкой разводит руками Джейн. Уэнзди уже спит.