Его личный демон

      Кроули широко ухмыляется. Бентли несется по Лондону на скорости сто пятьдесят километров в час, и Азирафель пытается держать себя в руках и не начать умолять его сбавить.       Скорость — вторая натура Кроули. Он довольно смотрит вперед, на дорогу. Никто не осмелится обогнать демона, решившего покататься по ночному городу.       Азирафель прикрывает глаза, чтобы не видеть мелькающих за окнами домов и ночных фонарей. Они размываются перед ним яркими красками, и проще зажмуриться, чем смотреть на это. Он знает, что Кроули не развоплотит их. Доверяет ему всей душой.       Но подсознательный душевный страх не отменял никто, и сердце ангела колотится в переизбытке адреналина каждый раз, когда Кроули крутит руль и заворачивает за угол.       Азирафель откидывает голову на сидение. Сидит так с закрытыми глазами несколько минут, а может секунд. На такой быстрой скорости не разобрать. А потом приоткрывает и опускает взгляд.       Их руки соединены около коробки передач, и Кроули редко и ласково водит острыми когтями по его коже. Медленно и дразняще. Азирафелю хочется сказать, что вести одной рукой еще опаснее, но, конечно, Кроули его не послушает. Азирафель и не скажет, пока горячие пальцы демона так мягко двигаются вдоль его ладони.       Кроули выжимает газ сильнее, подносит его ладонь к губам, наклоняет голову и пылко целует.       У Азирафеля перехватывает дыхание, и он снова откидывает голову на сидении, краем глаза наблюдая за острой ухмылкой демона, когда тот кладет его ладонь обратно и сжимает сильнее.       На такой высокой скорости, с зашкаливающим пульсом все это вызывает восторг, не сравнимый даже с самым дорогим вином.       Одно мимолетное прикосновение, которое позволяет себе Кроули, готово перевернуть целый мир, и становится все равно на цифры на спидометре.       У Азирафеля подкашиваются ноги, когда Кроули помогает ему выйти из машины. Он намеренно подхватывает его за талию, хотя Азирафель сотни раз просил не проявлять чувств на публике. Машина — защищенный кокон, а улица — место, где их могут увидеть.       Люди, демоны, ангелы. Бог или Дьявол.       И ему совершенно плевать, что никому нет до них никакого дела, ведь это всего лишь его желание, а Кроули как всегда пренебрегает им.       Кроули больше всего обожает демонстрировать их близость, пользуясь каждым удобным моментом.       Он бы и в аду его взял при всех, если бы это означало, что Азирафель навеки будет принадлежать только ему.       Поэтому Азирафель отстраняется, и Кроули тут же перехватывает его ладонь. Ведет к своему дому, толкает к дверям лифта и, стоит им закрыться, прижимает к стене, не дожидаясь, когда они дойдут до квартиры.       Азирафелю остается только послушно открыть рот, пропустить раздвоенный язык внутрь и стонать, пока Кроули намеренно настойчиво касается пальцами его лопаток.       Кроули — демон, и Азирафель слишком часто напоминал ему об этом. На самом деле, он пытался напомнить об этом себе. Не забывать, чем может обернуться его тайное желание простого поцелуя. Но все это привело к тому, что Кроули набросился на него в его же книжном.       Как выяснилось, терпением демоны не отличались. А если и отличались, то оно имело лимит.       Разве Азирафель мог отказать ему, когда мечтал об этом примерно шесть тысяч лет?       Кроули заводит его в квартиру и нежно стаскивает с него пальто, забираясь под ткань руками, оглаживает плечи и запястья.       И даже так Азирафель все равно чувствует себя обнаженным. Уязвимым.       Можно ли чувствовать себя по-другому в логове ужасного монстра?       Азирафель неловко смотрит в сторону, пока Кроули кружит вокруг него с голодной улыбкой и раздевает. Так чертовски медленно, что Азирафелю кажется, что это очередной вид пыток, придуманный в аду.       А потом все превращается в их обычную игру. Когда на теле не остается ни одного элемента одежды, кроме тонкого ошейника, в котором Азирафель выходил из книжного. И Кроули бродит вокруг, дотрагиваясь до обнаженной кожи.       На глаза опускается повязка, и Азирафель перестает различать происходящее. Ему и не надо. Он прекрасно слышит Кроули. Чувствует каждое его движение, даже если он просто приоткрывает рот, чтобы чутких рецепторов коснулось разлившееся по комнате возбуждение.       Азирафель чувствует, как запястий касаются веревки, и Кроули заводит его руки за спину. Приходится прогнуться в спине, когда Кроули сводит их вместе. Веревка скользит вдоль руки, скрепляя надежными узлами, поднимается к шее и делает своеобразную петлю. Опускается ниже, касаясь ключиц. Кроули случайно задевает когтем сосок, и Азирафель прикусывает губу, стараясь не застонать. Слышит, как ухмыляется демон, а потом веревка обвивается вокруг его талии. Немного сильнее, потому что Кроули нравится тискать его бока, а потом тянуть за веревку, насаживая ангела на себя.       С бедрами Кроули возится особенно долго. Он помогает Азирафелю опуститься на колени, прямо по центру комнаты, ласково придерживая за связанные запястья. Раздвинуть ноги и стоять так. Кроули целует, проводит языком, пока бедра Азирафеля не начинают дрожать, а потом перетягивает веревкой, чуть сильнее, чтобы получились изящные выпуклости.       Стоит ему закончить, как Кроули отходит от кровати, любуясь своим творением. Маленьким подарком, перетянутым черной лентой. Остается только открыть его, так и не развязав праздничный бантик.       — Кто я, Азирафель?       Кроули подходит ближе, опускается рядом с ним и подцепляет подбородок острым когтем. Азирафель поднимает голову, но этот жест не имеет смысла. Повязка не позволяет создать зрительный контакт, накалить атмосферу. Азирафель просто ощущает, как Кроули приближается к его лицу, чувствует его горячее дыхание на щеках. Слышит, как клыки наливаются ядом. Метка на его плече до сих пор зудит, когда Кроули возбужден.       — Демон.       Азирафель выдыхает это вместе со стоном. Слышит, как Кроули довольно скалится. И пытается отвернуть лицо, но Кроули не позволяет.       — А демоны, Азирафель?..       Ангел снова пытается отвернуться, и в этот раз Кроули вжимает когти в кожу сильнее. В глубине грудной клетки отчетливо слышится сдерживаемое шипение, и Азирафель ерзает коленями по полу, пытаясь свести ноги, но веревки не позволяют. Разведенные бедра вновь начинают дрожать, а на головке вставшего члена выделяется капля смазки.       — Не умеют любить…       Кроули разжимает пальцы, и Азирафель опускает голову.       Он сам говорил это. Много раз. Слишком много. На протяжении веков и тысячелетий. И Азирафель продолжает убеждать себя, что, если бы не очки, он бы заметил, как сильно это не нравилось Кроули.       В глубине души с горечью понимая, что дело вовсе не в темных очках.       А в самом банальном безразличии.       Это не Кроули виноват в том, что Азирафель когда-то сказал: «кажется, я люблю тебя».       Это Азирафель виноват, что ни разу не спросил: «а что думаешь ты?»       Азирафель просто сказал, чего хочет, и как ни странно Кроули ему это дал. Многие люди мечтают о любви демона. Об огненной страсти и горячих объятиях. Безумной ночи, полной удовольствия, которое может быть за гранью человеческого.       — Тогда что по-твоему я с тобой делаю? — Кроули вновь опускается рядом, приближается и шипит ему в ухо. Очень спокойно, совершенно не срываясь на эмоции. Будто это самый обычный день в книжном.       Только Азирафель глубоко вдыхает, стоит тонким пальцам обхватить его член и крепко сжать.       Он молчит.       А что ему ответить? Что он просто трахает его, как последнего?..       Даже если так, он не будет озвучивать эту мысль.       — Разврат, — продолжает Кроули. Острые когти проводят по яйцам, и Азирафель снова пытается свести ноги. Стонет от невозможности, ограниченности движения. — Похоть, желания… Ангелам запрещено хотеть и вожделеть, но все вы подвержены простому любопытству.       Азирафель поднимает голову, раздумывая, о каких помимо него ангелах идет речь.       Кроули словно понимает это и проводит большим пальцем по щеке. Дает мнимое спокойствие.       — Так если демонам запрещено любить, почему мы не можем делать это вопреки запретам.       Когти исчезают, резко проводят по бедру. Оставляют зудящее чувство, но кожа остается целой. Азирафель выдыхает и ведет руками за спиной, пытаясь освободиться.       — Но хотеть и делать, это разные вещи, не так ли?       Кроули поднимается, оставляя его одного. Отходит на пару шагов и снова любуется. Покрасневшими щеками и проступившими сквозь повязку слезами. Дрожащими бедрами и истекающим смазкой членом.       Азирафель весь — сплошное искушение. Ему бы быть демоном, инкубом. Тогда бы ад точно победил.       Кроули обожает эту игру. Ангела можно мучить всю ночь, и он никогда не воспользуется силой, чтобы остановить все это. Он будет изнывать, пока не начнет умолять.       Но главное далеко не это.       — Так почему, Азирафель?       Шипение просачивается под кожу, и Азирафель вертит головой, пытаясь найти источник, но голос Кроули эхом отражается от стен комнаты.       — Потому что люблю тебя…       Кроули раздраженно выдыхает. Каждый раз один и тот же чертов ответ.       — Или ты просто хочешь так думать.       Кроули оказывается рядом так стремительно, что Азирафель не успевает вдохнуть. Опускается рядом на колени и хватает за волосы, приближаясь к губам.       Азирафель глубоко дышит, с искренней готовностью отдаваясь в его руки. Он бы смотрел на него с мольбой, если бы не тонкая ткань. Кроули не умеет выдерживать этот взгляд.       Демон шипит, прикасаясь к нему. Оглаживая кожу, покрасневшую от веревок. Кроули касается и ведет языком просто потому что он может.       Потому что Азирафель этого хочет.       А потом наступают те самые долгожданные бесконечные часы томительных движений. Громкие стоны, которые Кроули пытается сдержать ладонью, а иначе ему кажется, Азирафель развоплотится прямо под ним. Он даже подумывает в следующий раз вставить кляп ему в рот.       Отчаянные мольбы, произносимые голосом настоящего ангела, стоят того, чтобы он отбросил эту затею.       Рваные движения, горячие прикосновения. Желание разорвать когтями чужую кожу, а затем вцепиться клыками и отравить своим ядом.       Но для Азирафеля лишь наслаждение и просьбы не останавливаться.       Кроули развязывает веревки только тогда, когда за окном уже встает солнце, но шторы не пропускают его, и ангел продолжает лежать во мраке, распятый на бордовых простынях.       Он разминает руки и тянется к повязке, но Кроули останавливает его. Сжимает запястье когтями и вновь целует. Слишком нежно контрастируя с жесткими и безжалостно разрывающими толчками.       — Демон, — Азирафель выдыхает, и Кроули видит, как слезы скатываются из-под повязки по щекам.       Кроули шипит и отворачивается от него. На плечах краснеют новые следы, и яд оставит Азирафеля в его кровати еще на несколько ночей.       — И никогда не забывай об этом, — говорит он, вставая с кровати.       Азирафель думает, что ночь, проведенная с демоном, совсем не похожа на то, о чем мечтают многие.       Она похожа на то, чего хочет его собственная душа.