Салат и пробка.

      — Опять поставили одного кассира на весь магазин. — сердито шипит парень, закатывая глаза, от чего бабушка позади на него странно косится. — Да ещё и такого нерасторопного…       Пак Чимин новый год любит. Вот прямо всей душой. Все эти украшения, ёлки, глупые носки, свитера и даже стишки-поздравления от родственников, о которых он только пару раз в жизни слышал, а те, в свою очередь, очень настойчиво желают каждый новый год счастья, здоровья и денежного благополучия (с тихими надеждами на то, что от этого благополучия часть за родство перепадёт).       Любит безмерно. Всю эту атмосферу, яркий свет гирлянд, весёлый смех детишек. И даже в доску пьяные коллеги на корпоративе не портят его настроение и, что ещё удивительнее, даже не отпугивают дух праздника своим перегаром (в отличии от духа самого юноши, но это незначительные мелочи).       Чимин считал, что новый год — праздник, что важнее дня рождения и даже самого дня кирпича, с которым его так часто поздравляет мальчишка из квартиры напротив. Кирпичи конечно чудесны, но ёлка всё же лучше.       И Чимин был уверен, что его настроение не может быть испорчено ну вот никак. Вселенная должна как минимум самоуничтожиться за секунду до полуночи, чтобы он потерял весь настрой.       В этот же раз Вселенная осталась в целости, в отличии от его нервных клеток.       Проснулся он, часов так в шесть утра, благодаря звонку хозяйки квартиры, что что-то бормотала про въезжающего сегодня соседа, снижения суммы платы за жильё, гостеприимство, а, что самое главное, не забыла попросить проверить краны в ванной на исправность, открыто заявив, что, если сосед съедет раньше, чем через две недели — Пак поедет за ним, ведь это будет лишь на его совести.       Утро начинается не с кофе, да?       Потом чудесный мальчишка из соседней квартиры поздравил его с днём бекона и соды, а после напомнил, что увлажняющая маска так и не была снята с сонного лица Пака.       Казалось, всё пока ещё не столь критично, чтобы он в одно мгновение превратился в Гринча и послал куда подальше праздник. Но именно сегодня перед офисом образовался шикарный каток (от коварных скользких лап которого пострадал не столько он, сколько милый снеговик), а начальник оказался редкостным пидорасом.       И Пак не имел бы ничего против, если бы дело касалось ориентации. Но дело было в редкостном мудацизме, который решил проявиться именно сегодня, тридцатого декабря, перед новым годом. Вопрос «почему именно сегодня Вы захотели увидеть на своём столе весь список ебучих проектов на следующий год с кратким комментариями и описаниями» и маты ещё на слов так двадцать семь, он решился не озвучивать, лишь добро улыбнулся ему, а через два часа крайне случайно вылил кофе на чужую, новенькую красную рубашку.       Счастье кроется в мелочах, особенно в столь приятных. Только мимолётная эйфория никак не подняла новогодний настрой на прежний уровень, стойко держась у пола и катаясь по нему ленивой сосиской.       Везло лишь во вторую половину дня — никто не решался тревожить и без того обозлённого Пака, что только своей улыбкой и взглядом вселял страх. Даже секретарша начальника обходила его стороной, хотя та казалась женщиной совершенно бесстрашной и невозмутимой. Сам он на контакт не шёл, только светил по офису своим красным колпаком. Красный — предупреждающий об опасности вроде? Весьма вероятно, ведь проснувшийся внутри него Гринч уже планировал в голове идеальные способы мести всем, кто тратил спокойные и не бесконечные минуты жизни на его беспокойство.       К концу рабочего дня вид счастливого человека в преддверии любимого праздника он растерял вовсе. На улице стояла самая мерзопакостная погода: шёл снег, всё таяло, а ещё дул дичайший ветер, пробираясь даже под тёплую шапку, от чего риск отморозить уши и стать тем самым мальчиком с рисунка какой-то девочки возрастал. Носа треугольником не хватало только.       Последней надеждой на спасение сегодняшнего дня он назвал магазин. От чего-то внутри возникла некая уверенность, что мандарины, шампанское и покупной салат спасут новый год и даже больше.       При виде красивой ёлки и разнообразных украшений довольная лыба сама лезла на лицо, и настроение начало приподниматься. Он даже пританцовывал, прогуливаясь меж рядов и подпевая заезженным новогодним песенкам.       И он уже, честно говоря, наивно решил, что всё спасено: сосед заедет без проблем, все останутся живы, а его не посадят за случайное убийство. Но огромная очередь и один единственный кассир на весь мать его магазин вдавливали праздничный настрой ногой в пол, превращая тот из сосиски в кашицу весьма несъедобного вида.       Стоя здесь, в той самой очереди, Чимин честно не хотел возмущаться. Вот серьёзно. Он видел, как старался этот бедный парень за кассой. Пак правда держался из последних сил.       Но слова сами слетели с языка и будто обрызгали кассира зелёной ядовитой слюной, растворяя и без того тонкую оболочку чужого спокойствия. И только Чимин хочет извиниться, как кассир кидает на него злой взгляд и также выплёвывает:       — Если что-то не нравится — берите и сами вставайте за кассу!       Пак даже на секунду опешил. На секунду. А потом, забыв и про салат, и про шампанское, и про желанное спокойствие, воскликнул:       — Я что ли виноват в таком отвратительном выполнении работы?       — Возможно и Вы, потому что прийти сюда именно сейчас сугубо Ваше решение! — шипит кассир, быстро пробивая салат и чуть ли не выкидывая его за приделы кассы.       — Да что Вы говорите! А то, что Вы не торопитесь от слова совсем роли не играет?!       — А по каким меркам Вы сочли меня нерасторопным?! — толпа уже умолкла, наблюдая за их довольно глупой перепалкой, а мандарины улетели в пакет вслед за салатом и двумя бутылками шампанского. Только вот эти двое тормозить не собирались. — Хотите пожаловаться — книга жалоб у входа, милости просим! Мы всегда рады честным отзывам!       — А вот и пожалуюсь!       — Вот и хорошо! Всего хорошего, не подавитесь салатом!       — Спасибо огромное, чтоб Вам пробка в глаз не прилетела!       — Спасибо, с наступающим!       — И Вам всего хорошего! — зло шипит Чимин, хватаясь за пакет и стремительно удаляясь прочь.       Кажется, его новому соседу понадобится настоящее чудо, чтобы сегодня не быть сожранным Паком. А ещё куча усилий для благоприятного знакомства, ибо вместо улыбки на лице Чимина с большей вероятностью возникнет злобный оскал, предвещающий целое ничего из хорошего.

* * *

      — Да кем он себя возомнил! — хлопнув входной дверью, Чимин влетает в собственную квартиру.       Агрессивно разувшись, он агрессивно идёт на кухню, где агрессивно убирает всё в холодильник, а потом, чуть менее агрессивно, выдыхает.       — Дыши, Чимин, просто дыши…       Что это вообще за беспредел! Какое он имел право повышать на него голос?! И почему вообще подслушивал?!       Злость на кассира (или может в целом на этот чёртов день) спадать не собиралась, а время шло, пытаясь догнать стрелку часов. Сосед рано или поздно придёт, а квартира не подготовлена. К тому же новый год всё ещё на кону, но не одна из комнат не украшена. Ужас просто. Поэтому, решив спустить весь негатив на уборку, украшения и ненавистный кран в ванной, он, предварительно открыв одну из бутылок шампанского и наполнив им свой любимый бокал, включает свой самый новогодний плейлист и начинает работу.       Вскоре в углу гостиной появляется двухметровая ёлка — первая его самостоятельная покупка во взрослой жизни, которой он гордился безумно. Лучше этой ёлки он ещё не встречал, от чего любовь к ней росла с каждым годом.       На дверных проёмах и гардинах повисает мишура, а не менее любимые плюшевые игрушки в виде Санты и его оленей наконец вновь оказываются на его диване.       А вот поход в ванную он откладывал как мог. Но когда каждый угол был чист до одури, а украшения вовсе закончились, бежать было некуда.       И вот она — злосчастная дверь предстала пред ним, лукаво улыбаясь и явно что-то замышляя. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он всё же нажимает на ручку, буквально заключая сделку с дьяволом и сразу готовясь к худшему. Только вот к худшему нельзя быть готовым, когда оно тебя чуть не сбивает резким потоком воды из затопленной ванной.       — Блять.       Кажется, дверь злобно смеётся, пока он перекрывает воду и торопиться её собрать. Нужно будет срочно вызывать сантехника. А ещё поменять дверь.       На устранение потопа и сушку одного ковра феном уходит два с половиной часа. Время перевалило за полночь, сил уже нет, а сосед так и не объявился.       Сейчас его главной мечтой стал спокойный полноценный сон, после которого его ждёт несколько комедий, вкусная еда, салюты и чудесное настроение. Кровать тянула к себе магнитом, от чего он даже напрочь позабыл о мокрых носках, что были всё ещё на нём.       Только он расстилает кровать, по квартире разлетается звук открытия замка, а вскоре и хлопка входной двери с падением чего-то тяжёлого. Явился. Стоит ли выглянуть?       Задумчиво глядя на проход, он зачёсывает волосы назад и всё же выползает в коридор. Надеясь на понимающего и хорошего соседушку, он не спеша возникает в чужом поле зрения и уже хочет прочитать приветственную речь, как вдруг замирает, тупо пялясь на чужое лицо. Рука сама поднимается, указывая на пришедшего пальцем.       — Ты… Ты…       — И тебе привет.       Чимин продолжал тыкать в парня, а глаз, кажется, хотел начать дёргаться от вида знакомого лица, что нарушило его душевное (не)спокойствие пару часов назад. Но всё же решив не испытывать ни свою, ни чужую судьбу, он разворачивается и, даже не опустив руки, удаляется куда-то в сторону гостиной.       — Вообще-то пальцем показывать неприлично… — устало выдыхает кассир, проходя в квартиру и закрывая дверь. Шикарный конец дня, ничего не скажешь.       Разувшись, он начинает искать своего гневного собеседника. Тот оказывается в комнате на подобии гостиной, где нервно перекладывал вещи с места на место, что-то зло шипя под нос.       — Хей…       — Слушай, — парень резко выпрямляется и разворачивается, от чего Мин сильнее сжимает кулак со спортивной сумкой на случай неожиданного нападения. — Я сейчас немного… не в настроении, чтобы вести переговоры. Хозяйка пообещала выставить меня за порог если ты неожиданно съедешь. И, если не хочешь, чтобы я таскался за тобой словно призрак твоего прошлого, будь добр — потерпи до утра. Ванная рядом с кухней, твоя комната по коридору направо. Я спать. Сладких снов и не забудь сказать «приснись жених невесте» перед сном! Всего хорошего! — выплёвывает Пак, после чего удаляется к себе в комнату, хорошенько хлопнув дверью.       И парень уже желает покрутить пальцем у виска, как прилетает весьма красноречивая угроза-запрет на вход в обитель этого злого гоблина.       Да уж, гостеприимства у него не занимать.       Решив, что пока и правда стоит промолчать — на новый скандал не было сил от слова совсем — он уносит сумку к себе, после чего возвращается в украшенную гостиную. Здесь так и пахло праздником. Ну и мандаринами немного.       Взяв один такой из тарелки на столе, он падает на диван, задумчиво глядя в коридор с комнатами.       Шальная мысль посодействовать чужому выселению проскакивает в весьма шаловливой голове. Только жалость к, наверняка обиженному на этот день, соседу перебарывает его, заставляя уснуть прямо здесь на диване.

* * *

      Когда Юнги получил уведомление о выселении он особо не был удивлён. Не думайте, жилец он не плохой. Платит вовремя, правил не нарушает. Но за ту квартиру предложили больше и от чего радушный хозяин, мило улыбнувшись, оповестил его лично, что больше он тут не живёт, настойчиво упрашивая съехать к вечеру.       Деваться было некуда, а подсобка магазина не была столь плохим местом. Правда оставаться там он долго не мог из-за берущегося из ниоткуда сквозняка, благодаря которому итогом первой ночи стала продутая шея (ему, в отличии от коллег, было не до смеха, когда он вторую ночь спал в шарфе и шапке).       Через пару дней, как прекрасный подарок от вселенной, сваливается сообщение бывшего одноклассника. Номер женщины, что недорого сдавала неплохую такую площадь, был набран в ту же минуту.       Не смущало ничего — мысль о том, что у него будет сосед даже как-то радовала. Надежда справить вместе хороший новый год и возможно даже стать друзьями теплилась на подкорке сознания, позволяя ему проснуться с хорошим настроением.       И всё было хорошо. Пока не пришёл администратор с прекрасной новостью о том, что большая часть состава ушла на больничный и он сегодня работник месяца — или как минимум станет им за труд в один горб. Ему даже премию пообещали (чтоб уж точно не сбежал) и несколько дополнительных выходных. А деньги лишними не бывают, особенно в канун праздников.       Всё шло не плохо — вместе с ним было ещё два человека, что позволяло хоть как-то разнообразить свою деятельность и брать короткие, но перерывы, чтобы умять где-нибудь за углом мандаринку и запить её кофе.       Особенно смешно было пересекаться в каком-нибудь из отделов магазина, задумчиво глядя друг на друга, а потом сломя голову бежать на кассу в осознании того, что там осталось ровным счётом никого.       Однако к вечеру их осталось двое — у коллеги муж сломал ногу и нужно было помочь открыть врачам дверь и выехать из больницы. Пожелав той удачи и хороших праздников, Юнги и ещё один парень переглянулись. Во взгляде сидело что-то тревожное, схожее с желанием повеситься на ёлке вместо игрушек или использовать для этого гирлянду.       Стало труднее — сменяться приходилось реже. И пока один старается как можно быстрее разложить по полкам новую поставку, второй пытается быстрее обслужить покупателей. Выходит не так плохо — главное лишних вопросов не задавать и всё пройдёт быстро.       Невежливые покупатели не считаются. Юнги не виноват. Юнги старался держаться. Не получилось, что поделать, с кем не бывает?       Только было бы в разы лучше, если бы тот самый невежливый покупатель (за перепалку с которым ему потом сделали выговор) не тыкал в него плюшевым оленем, отчаянно стараясь разбудить.       — Эй, магазинное недоразумение, ты вообще-то мой телефон придавил собой.       А Юнги смотрит на него так задумчиво не в силах решить, то ли мишурой придушить, то ли самому повеситься. Как там в той наркоманской рекламе с жирафом? Не кисни — на радуге зависни?       Всё же подняв себя с дивана, он, сонным взглядом анализирует то пространство, где спал. Телефон и правда был. Лежал где-то в районе поясницы, рядом с засохшей мандаринкой.       — Бедный, натерпелся за ночь. Да у тебя травма наверное.       Невежа берёт гаджет в свои руку и взгляд у него такой жалостливый, как обычно на котят бездомных смотрят. Ужас какой.       — Который час? — хрипит Мин, оглядывая помещение взглядом, но так и не находя часы.       — Пол третьего. Я уже начал думать, что ты умер от своей ядовитости.       — У тебя было больше возможностей. — Юнги зевает, славливая лицом того самого оленя. — Спасибо.       — Обращайся.       И пока гоблин удаляется прочь, что-то возмущённо фырча под нос, Юнги обессилено вздыхает. Придётся попотеть, чтобы не изжить друг друга.       Стоило хотя бы немного подружиться, но это потом.       На кухне он находит кучу снежинок, приклеенных к ящикам, и полупустой холодильник. Это нечто вообще чем-то питается?       Потерев глаза он начинает жалеть о том, что проснулся — нужно было идти в магазин, иначе эта квартира обзаведётся трупом на радость гоблину. А заканчивать так, летая безвольным духом вокруг злорадствующего соседа, не хотелось.       Поэтому, умывшись и укутавшись в несколько кофт, он нехотя вываливается в коридор. Стоять полтора часа в очереди ужасная затея, но продукты у них на балконе в минус восемь явно не вырастут.       — Ты куда? — проходящий мимо соседушка уставился на него с толикой удивления. С шеи того мишура вместо шарфа свисает, а свитер с оленем заставляет тихо хихикнуть в шарф.       — Если ты питаешься чужим гневом и святым духом, то я так ещё не умею. Не хочется повеситься вместе с той мышью.       Он указывает на ключницу, где висят чиминовы ключи с брелком в виде мышки, на что Пак театрально закатывает глаза, стараясь сдержать смех (шутки этого невежи были не так плохи, и он это признавал).       — Подожди меня. Может, мне удастся закопать тебя в сугробе по дороге.       — А что хозяйке скажешь?       — Что сказал не будить до весны. — хмыкает он, скрываясь в недрах квартиры.       А Юнги в это время думает о том, как бы было хорошо запульнуть в него снежком. А после ставит себе цель.

* * *

      Юнги, стоя сейчас перед кассой и задерживая всю очередь, что уже недовольно косилась на него, о чём-то перешёптываясь, пока липкий пот стекал по его спине.       Его чудесный соседушка неожиданно вспомнил о мальчике из квартиры напротив и, заверив Мина, что сбегает быстрее, чем он скажет «труднопроизносимые слова», помчался на другой конец магазина за сладостями. Чем мальчишка заслужил подарок и почему он уже сотню раз гневным шёпотом произнёс это слово как проклятье, а перед нервным кассиром становится неудобно. Всё-таки кому как не ему понять этого бедолагу, что по какой-то причине вышел на работу сегодня. К тому же, стоя со скромным набором из двух пачек рамёна, упаковки сосисок и огурцов с помидорами, ждать восьмое чудо света, улавливая на себе взгляды людей с забитыми тележками не очень приятно.       Желая уже попросить рассчитать его, а уже потом это чудо, он поворачивается к нему, обещая себе больше не ходить с соседом в магазин. Только они лишь успевают встретиться заёбанными взглядами, потому что на ленту плюхается сладкий набор и оленьи рога.       — Успел. — тяжело дышит Пак, на что Мин фыркает.       И как только кассир пробивает уши, Чимин надевает их на чужую голову.       — Вот. Как раз показывают всю твою сущность. — и улыбается так едко, от чего даже скулы сводит.       Успокоив себя тем, что совсем скоро он отомстит, Юнги кидает ему «жду на улице» и уходит прочь, облегчённо выдыхая, ведь все недовольные взгляды больше не сконцентрированы на нём.       На улице он оглядывается по сторонам в поисках будущих сообщников. Одни из таких оккупировали лавочку в паре метров от него, на что он едва заметно ухмыляется.       — Парни, не хотите подзаработать?

* * *

      Радостный Чимин, радостно размахивая небольшим пакетом с продуктами, выходит из магазина.       Настроение у него приподнятое — до полуночи рукой подать, сосед не такой уж мудак, а ещё он вспомнил, что где-то в закромах ящиков его ожидает любимое печенье. Что может быть лучше?       Правда отсутствие Юнги вводит его в ступор. Где он шляется? Неужели уже ушёл домой?       Прождав того ещё две минуты он, хмыкнув на чужое исчезновение, начинает идти в сторону их двора. Ну ничего, не маленький, если заблудиться дорогу найдёт.       Погода сегодня чудесная, невзирая на холод. Солнышко светит, ветра нет. Из окон виднеются ёлки, а прохожие туда-сюда бегают с красивыми пакетами. Красота.       Сделав очередной глоток воздуха он краем глаза замечает, что в него что-то летит. Белое такое, круглое. Не успевает он увернуться, как в голову прилетает снежок. А потом в ногу ещё один. А потом ещё восемь и начинается обстрел.       — Вы чего творите?! — возмущённо вопит Пак, стараясь скрыться от летящего снега, но тот продолжает активно лететь в него. Еле как разглядев в толпе незнакомых мальчуганов своего нового соседа, он ему кричит — Я твои вещи из окна выкину!       Но через пару секунд он придумывает ещё более коварный план, от чего улыбка заползает на лицо, а пакет оказывается лежать на снегу рядом с ним.       — Кто не лох обстреливает его! — и, подняв пролетевший мимо снежок с земли, бросает его в Мина, попадая в плечо.       Мальчишки медленно поворачиваются к Юнги, на что тот, начиная пятиться назад и непонимающе таращится, испуганно произнося:       — Эй, парни, мы же за од…       Но не успевает договорить, как срывается на бег, стараясь скрыться от снежков.       — Я вам за это не платил! — кричит он, на что пара мальчишек переглядывается, вновь нацеливаясь на Пака.       — Плачу в два раза больше! — кричит на перебой Мину Чимин, от чего бригада отстрельщиков замирает, переглядываясь друг с другом.       — В три!       И совсем скоро их свора делится на два лагеря.       Чимин расстёгивает куртку, смотря на противников как на добычу. Те варежки одевают, разминаются и о чём-то переговариваются. В глазах азарт не детский загорается — они обязаны победить.       Юнги смотрит на людей, что стоят напротив, что натягивают ниже шапки, скрывают лица за шарфами и лепят более твёрдые снежки, ясно осознавая — сейчас или никогда.       — В атаку!!!       Снег начинает лететь в разные стороны, на что слышны возмущённые возгласы мимо проходящих людей и боевые кличи участников. В бою не на жизнь, а на защиту чести, внимание было приковано лишь к противнику — звание лоха носить не хотел никто.       И когда силы были почти на исходе, большая часть союзников подбита врагами, чей-то снежок улетает мимо поля боя, привлекая к себе всё внимание игроков.       Он летит мимо них, заставляя затормозить и испуганно кричать, ведь точка его падения становится известна всем в ту же секунду. Три секунды, и…       Полицейская машина начинает неистово орать от удара по капоту.       — Дёру! — Чимин, в испуге, не замечает, когда к нему подлетает Юнги, но начинает бежать почти сразу, как тот потянул его прочь.       Перепрыгивая заснеженные лавочки и удерживая друг друга от падений, они добегают очень быстро, пока дети им что-то кричат вслед. Из соседнего подъезда кто-то вылетает в тот же момент, когда они залетают в свой, тяжело дыша.       — А мы ведь победили. — лукаво улыбается Чимин, опираясь на свои колени в попытках отдышатся.       — А я нас спас. Так что квиты. — Юнги, опиравшись на стену спиной, из подлобья смотрит на соседа. — Не плохая игра была.       — Ага, нужно повторить.       Но не успевают они и опомниться, как в подъездную дверь что-то врезается с громким криком «паршивцы!», заставляя их быстро рвануть на верх и через пару пролётов услышать, как она открывается.       И только когда двери квартиры запираются, они уставши валятся на пол, уже не прислушиваясь к звукам за ней.       — Только давай в следующий раз без пробежек. — прикладываясь головой к холодной полке для обуви, на выдохе говорит Пак. — Иначе я правда буду таскаться за тобой призраком.       — Согласен. А пока предлагаю временное перемирие. — Юнги стягивает с себя шарф, поворачивая голову в сторону соседа. — Всё же стоит обменяться хоть какими-то любезностями, мистер гостеприимство.       Парень еле встаёт с пола топая в, предположительно, сторону кухни, а Чимин лишь смеётся, приподнимаясь на локтях.       — Кухня в другой стороне, мистер недовольство.       — Спасибо, навигатор.

* * *

      — И так… что ты там про выселение говорил? — пока Мин заваривал горячий кофе, Чимин разглядывал начавшие за окном снегопад. Стемнело очень быстро, хотя, когда они зашли, было ещё светло.       — Две недели. Если съезжаешь раньше — зарабатываешь ещё несколько килограммов груза на свои плечи.       — Добрая хозяйка, ничего не скажет. — когда перед Паком оказывается кружка ароматного кофе, он, а-ля актёр без Оскара, скептически смотрит на неё, принюхиваясь. — Да нет там слабительного. Не в первый день же.       Чимин на это лишь давит смешок, делая глоток.       — Хоть какая-то от тебя польза — вкусный кофе.       — Никто меня ещё так искусно не оскорблял и не хвалил одновременно.       Они смеются, после замолкая. Так уходит половина кружки, пока Чимин не замечает настойчивый взгляд в свою сторону, от чего почти давится.       — Чего пялишься?       — Жду.       — Чего?       — Ну, раз впереди минимум две недели, — Юнги подпирает голову кулаком, от чего рога сползают на лоб, заставляя себя поправить. — То хотя бы твоего имени. А то уже и обстрелять друг друга успели, а даже имён не знаем. Что там спрашивают, когда знакомятся? Любимый цвет и книга?       — Чимин. Остальные глупости опустим.       — Хорошо, Чимин. Я Юнги. И, думаю, нам стоит подружиться. Хочется жить спокойно, не ожидая в своём кофе крысиного яда.       — Я не столь старомоден. Придумай что-нибудь поинтереснее. — усмехается Пак думая о том, что это недоразумение в чём-то право.       — Ещё успеем это обсудить.       — Тогда… бокал шампанского за наш недо-мир?       — Не рано ли?       — Сегодня новый год. — отмахивается Пак, вставая с места. — Творю, что душе угодно. — подходя к обклеенному мишурой холодильнику, откуда появляется шампанское и тот самый, всё ещё не съеденный салат.       — Открывать умеешь, надеюсь? — он ставит перед соседом бутылку, пока сам отворачивается за палочками и открывает коробочку.       — Обижаешь. — хмыкает Мин, снимая с того обёртку. Железная сеточка слетает следом, и он уже собирается вытащить пробку, как сбоку раздаётся кашель.       Салат, вкус которого оказался хуже всего на свете, из того что доводилось Чимину пробовать, от чего он так и застрял в горле, заставляя подавится собой. Отвлёкшийся на него Мин продолжает незаметно для себя вытаскивать пробку и упускает момент, когда та выстреливает прямо в его сторону.       Он тут же хватается за подбитый глаз, пока Пак начинает задыхаться в смехе (или не только в нём).       — В в-ванную, — хрипит Пак, всё ещё не в силах подавить кашель, пока Мин уносится в её сторону, захватив полотенце.       Резко выкрутив кран с ледяной водой на максимум, он не успевает подставить полотенце, как кран срывает, и вода начинает брызгать во все стороны.       — Твою мать! — орёт он, стараясь перекрыть воду, от чего прибегает Чимин, что из-за начавших слезиться глаз не сразу понял в чём проблема. А потом его облило с ног до головы.       И оба даже начали жалеть о своём неумении держать язык за зубами.

* * *

      — Ты проклятье наложил, да?       Шампанское всё же удалось разлить по бокалам, а воду перекрыть без новых происшествий. Успевшие даже вызвать врача, что сказал, что всё хорошо, но предупредил о том, что подобное не всегда заканчивается хорошо и посоветовав быть как можно аккуратнее (он сказал им не пить), они стоят на кухне.       И пока Юнги готовит их предстоящий ужин, Чимин работает лёдоприкладчиком, ведь синяк под чужим глазом того стоил.       — У меня в потомстве вроде ведьм не было. Но если даже и да, то берегись — мало ли, прокляну похуже этого. — переворачивая кусок замороженного филе, обмотанного в полотенце замёрзшей стороной к чужому лицу Чимин смеётся, а за окном взрывается первый салют, Юнги смотрит на него, здоровым глазом щурясь, и думая о том, что эти две недели будут опасными. Но весёлыми.       — Если на меня упадёт ёлка, виноват будешь ты.       — Лучше молчи. Магия слов явно не на нашей стороне, а как год встретишь, так его и проведёшь. С новым годом, кстати.       — С новым годом.       Кажется у них не всё так плохо, если не брать в учёт пару синяков, затопленных соседей и отсутствия воды в ванной до четверга.

* * *

      — Точно, хотел спросить. А те пацаны у тебя по предоплате были?       — Нет. Поэтому, Чимин, теперь мы с тобой погрязли в долгах.       — А сколько ты им должен?       — Лучше тебе не знать, ведь ты обещал в три раза больше…