Вы ждали зверя

К счастью, я не опоздал на космолет. Друзья только подходили. Луйка что-то восторженно вещала Дэну, бурно жестикулируя; тот, как обычно, глядел на нее во все глаза. Я друга понимал. Но, в отличие от него, я испытывал к Луйе самые невинные чувства: для меня она была любимой маленькой сестренкой, частью семьи, в которой я так нуждался. Думая о семье, я почему-то снова вспомнил девчонку из клуба. Другой брат. Единственный в роду Тейтов. Мой папаша помрет от остановки сердца, занимаясь любовью с Сабуровой, а та родит ему сына? Нет, тогда он тоже будет Тейт. Но если шлюха нагуляет… Меня передернуло. Наркотический бред, похожий на предсказания, да какой меткий, раз я до сих пор не мог забыть. Мы вернулись глубокой ночью. Академия уже спала, только трудяги-роботы пылесосили, мыли и чистили, да зевал сонный охранник. У меня еще кружилась голова после перелета, но подбадривал выпитый алкоголь; в целом, пустые коридоры космической станции казались сюрреалистичными, как будто мы перенеслись в старое странное кино. Вдвоем с Дэном мы проводили Луйю до двери ее комнаты. Девушка искала в сумочке ключ, я озирался по сторонам, кайфуя от этого необычного ощущения. Казалось, время застыло, и мы остались на станции только втроем. Вдруг взгляд выцепил что-то странное вдалеке, на привычно серой стене коридора. Ничего не сказав, я подошел посмотреть. К стене была скотчем прилеплена большая черно-белая фотография. Мужская раздевалка, стоящий на коленях Виктор, мои пальцы в его волосах. Ракурс взят ловко: никакой похабщины, но все кристально ясно. К счастью, мои ноги в форменных брюках и руку опознать было невозможно, не зная меня близко, зато Виктор был более чем узнаваем. Но Луйя поняла все сразу. Резко вдохнула, зажимая рот рукой, и застыла рядом. Я сорвал фотографию, скомкал, и обернулся к друзьям. — Я… я… бл"ть, — растерянно проговорил я, не понимая, какие вообще можно подобрать слова к этой ситуации. — Простите… Не было даже эмоций. Словно меня выкинули в открытый космос, и я снова и снова бесконечно переживал ту секунду, после которой меня бы разорвало. Дэн отмер первым. Ошалело глянул куда-то вглубь коридора, потом бросил: — Надо найти их все и убрать, пока не началась шумиха. Луйя тоже ожила. Ободряюще тронула меня за руку, глянула в глаза: — Ты знаешь, кто сделал фотографию? Я сильнее сжал скомканный листок. Понятия не имел. Мы оба тогда слишком увлеклись и не замечали ничего вокруг. Теперь я понимал, как глупо и опрометчиво поступил, но сделанного не воротишь. А самым страшным было то, что у кого-то сохранилось изображение, где мое лицо не было обрезано. — Нет, — с трудом выдавил я. — У него есть враги? Кроме тебя, — снова спросила девушка. Она еще выглядела бледной от шока, но я впервые видел, чтобы Луйя так быстро брала себя в руки. Я ценил ее помощь и тоже начинал успокаиваться, переходя из оцепенения в состояние боевой готовности. Нужно было решать проблему. Почему-то я вдруг подумал, что если Виктор увидит это, то окончательно слетит с катушек. — Не знаю, — покачал головой я. — Найду — прикончу. Дэн уже пошел вперед, внимательно глядя по сторонам. Мы рыскали по всей Академии несколько часов. Некоторые двери были заблокированы на ночь, а потом нас и вовсе пришел прогонять охранник. Запоздало я подумал, что можно было попросить у него посмотреть камеры, чтобы узнать, кто расклеил фото, но вовремя опомнился: тогда бы пришлось рассказывать суть проблемы, да и недоброжелатель явно позаботился о своей конфиденциальности. Кто, не считая меня, мог так ненавидеть Виктора, я даже и догадываться не мог — мы действительно мало общались. Возможно, кто-то завидовал удачному замужеству его матери, а может, его красоте… Утро наступило скоро и неизбежно. Я проспал не больше часа и хотел полежать еще, потому что было воскресенье, но в дверь настойчиво постучали. Нехотя я сполз с кровати, подтянул штаны и пошел открывать. — Время видел? — спросил Дэн вместо приветствия и протиснулся в комнату, отталкивая меня. — Лу сказала не будить тебя на завтрак. Тебе повезло, иначе бы ты там всех поубивал. — Что там? — сонно спросил я, с трудом сбрасывая с себя липкие остатки сна. — Какой-то урод сфоткал вчерашнюю распечатку. Все только и галдят о твоем Сабурове. — Он не мой, — огрызнулся я. Потом до меня дошло. Я взмахнул кулаком. — Какого хрена?! Покажи мне этого м"дака, я его… — Я-то откуда знаю? — спокойно отозвался Дэн. Но по его скрещенным на груди рукам и напряжению на лице я видел, что он тоже нервничает. — Иди лучше найди этого… Пока он не повесился или еще что. Дэн был прав. У Виктора и так было не в порядке с головой, а эта из ряда вон выходящая ситуация… Умывшись, я поспешно оделся и вылетел за дверь. Я и предположить не мог, где искать Виктора, поэтому первым делом добежал до его комнаты и со всех сил забарабанил в дверь кулаком. Мне повезло. Щелкнул замок, парень выглянул в приоткрытую дверь. — Вик, надо поговорить, пусти. Я навалился на нее всем телом, желая протиснуться внутрь, но братишка уперся ногами и только зло пялился на меня. Волосы его были в непривычном беспорядке, а глаза, кажется, немного покраснели. — Пошел нах"й, Тейт, — выплюнул он и толкнул дверь, пытаясь ее закрыть. — Я тебе клянусь, это не я, Вик. Мне тоже это не на руку, — торопливо заговорил я, понизив голос и озираясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы нас застали так, тогда все станет понятно. — Скажи, с кем у тебя были проблемы в последнее время, может быть, кто-то тебя обидел, может, ты нравился… — Или ты нравился кому-то, — перебил Виктор, яростно оскалившись. — Мне не нужна твоя помощь, герой. Оставь меня в покое. Парень толкнул дверь сильнее, и я едва успел отдернуть руку до того, как мне прищемило бы пальцы. Растерянный, расстроенный и злой я остался один посреди коридора, не зная, что делать дальше. Шли дни. Вскоре обсуждения стихли: студенты переключились на какую-то девчонку старшекурсницу, которая, по слухам, нажралась наркоты и послала какого-то препода. Виктор был жив и вел себя привычно; даже его дружки не отвернулись от него. Я тщательно всматривался в его лицо и подмечал детали, боясь, что он пытался что-то сделать с собой или только собирается, но Сабуров был прежним: презрительным и элегантным. Я же ходил и оборачивался, понимая, что вот-вот могла всплыть полная версия фотографии. Но ничего не происходило. Не было и подозреваемых: мое неловкое скрытное расследование быстро зашло в тупик. Это и правда мог сделать любой. — Расслабься, — предложил Дэн, протягивая мне крохотную круглую коробочку мази. Сам он уже нанес прозрачную субстанцию на веки и завалился на кровать, складывая руки на груди. Я вздохнул и сел рядом. Прикрыл глаза, осторожно ткнул пальцем в мазь и по очереди коснулся век. Она пощипывала, едва холодила и пахла свежестью, словно капли для носа. Сразу закружилась голова, но это было скорее приятное ощущение, чем пугающее. Но меня мазь брала плохо. Пока Дэн кайфовал с открытым ртом, я быстро очнулся, лениво спросил: — Нам не пора идти за Лу? Луйка должна была разговаривать с мамой по видеосвязи в библиотеке, и мы договорились зайти за ней перед ужином. Я не знал, сколько времени я пролежал так. — Дэн? Я стер тыльной стороной ладони остатки мази с век и глянул на друга. Тот мирно спал. Глянув на часы, я обнаружил, что еще слишком рано, но все равно поднялся. Лежать не хотелось; лучше было посидеть с Луйкой, пока та не договорит. Может, Дэн к тому времени проснется. Библиотека в Академии была большой. Не такой, как центральная на Ильказе, но огромная для космической станции. Весь первый этаж был заставлен стеллажами с настоящими книгами, которые большинство простых людей в этот век электроники уже не могли позволить себе купить, кое-где стояли столы с компьютерами, чтобы студенты использовали их для учебы. Второй этаж представлял собой балкон. Там были еще книги, а также мягкие кресла и диванчики. Я быстро поднял взгляд вверх, но не увидел Луйю: бликовало стекло ограждения, да и зал был слишком большим. Где-то слышались голоса, у входа сидела с книжкой какая-то старшекурсница с тонким крысиным хвостиком сероватых волос; в целом народу было мало, и часть ламп оказалась выключенной, создавая таинственную интимную обстановку. Я поднялся по крутой лестнице на второй этаж, но так и застыл на последней ступеньке, не веря своим глазам. Насмерть перепуганная Луйя стояла у самого стеклянного ограждения. Лицо ее было белым, как мел, в уголках глаз застыли прозрачными каплями слезы; широко улыбающийся Виктор неизбежно надвигался на нее, поигрывая коротким складным ножом. — Признайся, сука, — прошипел он, в очередной раз переворачивая в длинных пальцах нож. — Тебе должно быть стыдно, так стыдно… — Это не я, не я! — заикаясь и выставляя вперед ладони, чтобы хоть как-то защититься, говорила она. — Пожалуйста… Честное слово… — Отошел от нее, мразь, — прорычал я, вмиг оказываясь рядом. Виктор среагировал быстро, направив нож в сторону Луйи. Та шумно шмыгнула носом, борясь с истерикой; ее взгляд метался от меня к Сабурову. — Это не твое дело, Тейт, — холодно ответил он. Улыбка наконец сошла с тонких губ, являя миру настоящего Виктора, аж перекошенного от злости. — Проваливай. — Все, что касается моих друзей — мое дело, — отрезал я, делая шаг к Луйе. Виктор махнул ножом, направляя лезвие то на меня, то на нее, и продолжил теснить девушку к стеклянному ограждению. Луйя прижалась к панели спиной, и панель задрожала — вероятно, это был противоударный прочный материал, а не настоящее стекло, из которого делали посуду, но что-то все равно неуловимо тревожило меня. Мой взгляд заскользил по Виктору, по библиотеке внизу, по дрожащим Луйкиным ногам, по полу. Наконец, я увидел. Подле колонны, к которой крепилось ограждение, лежал выкрученный болт. Я быстро подался вперед, крепко ухватив Луйю за полы расстегнутого мундира, но не успел дернуть на себя, увидев в опасной близости блеск ножа. Виктор вцепился рукой мне в плечо, нож со звоном упал. — Нет, нет, нет! — отчаянно громко завопил он. Я попытался оттолкнуть парня, но вдруг раздался оглушительный грохот. Завизжала Луйя. Последним, что я увидел, было перепуганное лицо Виктора, оставшегося на балконе. Потом наступила темнота. Я очнулся абсолютно потерянный и нелепо дернул руками, не понимая, что происходит. Глаза были закрыты, но веки не ползли вверх, когда я прикладывал усилие, словно что-то мешало им. Руки тоже были скованы, а под пальцами змеями струились трубки. Потом меня окружила тупая, ноющая боль, словно после усиленной тренировки каждая мышца напоминала, что я перестарался. — Бедный малыш, — сказал нежный голос рядом, и теплая рука успокаивающе погладила меня по голове. — Можно снять повязку? Я узнал этот голос. Из-под закрытых век сами собой закапали слезы. Я хотел протянуть руки, но неприятно дернулся катетер в вене. — Конечно. Юного господина только что забрали из капсулы регенерации. В бинтах больше нет необходимости. Четыре руки, две в медицинских перчатках, еще две без, быстро освободили меня от повязок. Чуткие пальцы с острыми ногтями аккуратно огладили подбородок по отросшей щетине и стерли влажные дорожки слез с щек. — Леди Нонна… Леди Нонна… — с трудом позвал я, еле ворочая языком, и попытался открыть глаза. После капсулы тело словно разучилось слушаться. — Да, мой мальчик, я здесь, — милая женщина лет пятидесяти с темными, как у Луйи, глазами склонилась надо мной. С плеча съехала пушистая бежевая шубка, дрогнули пухлые губы, щедро намазанные блеском. — Не бойся, мой хороший. — Что с Луйей? — прохрипел я, бешено озираясь. В маленько светлой палате помешалась только моя кровать и какие-то приборы. Они противно пищали, а к руке тянулась трубка с зеленоватой жидкостью. — Все хорошо, — Нонна успокаивающе погладила меня по щеке и уложила мою голову обратно на подушку, когда я захотел подняться. — Лежи, герой. Ты спас моей Лу жизнь. Если бы не ты… — Она упала? — На тебя, — вздохнула женщина. — Ей понадобилось всего полчаса в регенерационой капсуле. — А мне? Какое сегодня число? Где я? — я сыпал вопросами, еще не до конца осознавая, что произошло. Окна в палате не было. Я вдруг страшно испугался, что все еще нахожусь в космосе. — Это Ильказ, госпиталь святой Мелиссы, — мягко ответила она. Ее голос действовал как лекарство, успокаивал и убаюкивал. Я не так хорошо помнил маму, но Нонна была… как мама. — Завтра Рождество, мой хороший. Завтра тебя выпишут. Я судорожно поймал ртом воздух. Перед глазами поплыло. — Папа… приходил? — Нет, малыш. Ты можешь остаться на каникулы у нас. Двери моего дома всегда открыты для тебя, ты знаешь это. — Нет, нет, — я замотал головой, потом опомнился, поспешил извиниться: — Простите… Я так благодарен вам… Ради меня, Леди Нонна… Заберите Лу из Академии. Пожалуйста. Женщина, удивленная, широко распахнула обрамленные густо накрашенными ресницами глаза. Но не стала спорить. Я верил: она услышала меня. Затем Нонна бросила взгляд на коммуникатор. Торопливо подхватила сумочку, засобиралась. — Моя девочка хотела поговорить с тобой наедине, — объяснила она. — Время посещения и так ограничено, я много заняла… Уходя, она поцеловала меня в лоб, обдавая запахом свежих ягодных духов. Следом зашла Луйя. Заметив, что у меня открыты глаза, она радостно заулыбалась и буквально упала мне на грудь. — Лу, — я закашлялся. — У меня еще нет столько сил. — Прости пожалуйста, Аарончик, — она отлипла и трепетно расправила зеленую больничную футболку на моей груди. — Я так переживала… Жаль, Дэн уже улетел. Мы приходили вчера, но нам тебя не показали. Боже, как я испугалась… — Главное, что ты жива, — я постарался изобразить улыбку, чтобы подбодрить ее. Девушка утерла предательскую слезинку в уголке глаза. Потом внимательно глянула на меня, прошлась пальчиком по моему лицу, но совсем не так, как ее мать, а от лба через бровь и переносицу к щеке. — Что там? — Шрам… — отстраненно отозвалась она. — Совсем тоненький. Ты такой взрослый с ним… Мне было все равно. Шрам так шрам, хорошо хоть оба глаза целы и не вылетели зубы. Я постепенно вспоминал происходящее и меня пробирал ужас. Что еще мог сделать чертов Виктор, пока я был в отключке? — Где Виктор? — Он… Я не знаю, — Луйя посерьезнела. — Наверное, у твоего папаши в особняке. Он приходил ко мне в больницу, орал, падал в ноги, просил ничего не говорить никому. Кричал, что собирался просто напугать меня, не хотел сбрасывать с балкона. Кажется, он был искренен… — А ты? Мама ведь спрашивала? — Я ничего не сказала. Была испугана, плохо помню, мол, ты умненький, сам все объяснишь… Я тяжело вздохнул. Неизвестно, что Виктор наплел отцу. Может быть, я уже был главным злодеем, а может, и нет. То, что слишком добрая и наивная Луйя поверила моему новоиспеченному братишке, меня не удивило. Сам же я до конца не осознавал то, что случилось. Какой-то дурной сон. — И еще, — добавила Луйя. — На камерах ничего нет. Он выбрал слепую зону. Я криво улыбнулся. Виктор продумал все до мелочей. Ему было обидно из-за компроментирующей фотографии, но почему он решил, что это сделала именно Луйя? Я действительно не понимал. Почему тогда не я, не Дэн? — Пусть пока будет так, — после недолгих раздумий сказал я и сглотнул. В горле было сухо, а тело еще сковывала слабость. — Мы подрались, ты полезла нас разнимать. Если надо будет, скажу, что это Сабуров начал первым. А с ним я разберусь сам. Девушка кивнула. Я приподнялся на локте, и она снова обняла меня, на этот раз стараясь касаться меня более бережно. Уткнувшись носом в ее мягкие волосы, я просто молчал.