На пороге осени

      Лето неотвратимо катилось к концу. Приближение осени чувствовалось буквально во всём: в жёлтых листиках, то тут, то там мелькавших в кроне деревьев, в прохладных ночах, когда уже не выйти гулять в джинсах и футболке, а хочется закутаться в кардиган. Даже воздух казался не таким, а по-осеннему прозрачным, хотя днём ещё бывало жарко.

      Гермиона вздохнула и одёрнула полы мантии. Впервые она ехала в Хогвартс не в начале сентября, в компании Гарри, Рона, Джинни и других, а в начале августа в полном одиночестве. Ещё пара пассажиров разместились в другом купе и всю дорогу накачивались старым добрым Огденским огневиски, впрочем, как раз им Хогвартс был без надобности. Эти парни жили по соседству в Хогсмиде и воспользовались Хогвартс-экспрессом просто потому что это было удобно.

      За окном мелькали леса и поля, путь Хогвартс-экспресса проходил через магловские земли, но был при этом абсолютно незаметен для посторонних глаз и даже приборов. Развитие магловской техники постоянно подталкивало и развитие новых заклятий, так как теперь приходилось работать не только с людьми и их органами чувств, но и куда более точными приборами, которые они создавали.

      – Сливочное пиво, шоколадные лягушки, дражже... – полная пожилая волшебница с тележкой сладостей заглянула в купе и тут же замолчала. Вряд ли эта молодая женщина будет покупать конфеты.

      – Одну шоколадную лягушку, пожалуйста.

      Гермиона протянула горсть монет. Наверное одна шоколадная лягушка не вернёт детства, но попытаться всё же стоило. Лягушка оказалась излишне сладкой, излишне гладкой и почему-то какой-то склизской. Странно, раньше они ей нравились. Во рту стало липко и захотелось пить.

      Вокзал Хогсмида был до неприличия пуст. Ни разу до сих пор ей не приходилось видеть его таким. Как-то стало до странности грустно. Всё же с этого начинался её путь в магии, в Косой аллее она впервые оказалась лишь на второй год обучения, в первый год все учебники им предоставили почтой под заказ, а вместе с ними котлы, астрономические приборы и сшитую по предоставленным меркам мантию. И впервые мир магии воочию она увидела сначала на платформе 9 и 3/4, а потом здесь. Но сегодня не будет ни Хагрида, ни фестралов, ни всего остального. Гермиона приехала на должность преподавателя трансфигурации.

***

      – Милая моя, я так рада, что ты согласилась! Всё же я уже не в том возрасте, чтобы совмещать директорство с преподаванием.

      Минерва Макгонагал выглядела точно так же, какой Гермиона запомнила её по последним дням магической войны. Может быть у неё был свой личный секрет, а может быть маги и впрямь в какой-то момент останавливались в старении. После войны как-то всё время было не до того. Ей нужно было сдавать вступительные экзамены, профессор Макгонагал занималась восстановлением полуразрушенного Хогвартса, Гарри и Рон поступили в Аврорат. И лишь редкие открытки на Рождество, которые Гермиона исправно отправляла своей бывшей наставнице, ещё как-то связывали их.

      – Я уже не знала, что делать. Ещё и Слизнорт решил уехать в северную Шотландию. У него там единственный сын живёт с семьёй. Не то чтобы они когда-то были очень близки, но, видимо, в старости и его потянуло к семье. Я уж думала, что начнём новый учебный год без двух преподавателей, – всплеснула руками пожилая волшебница.

      Гермиона посмотрела на пруд. Воды его казались на столько тёмными, что почти чёрными. Раньше тут жил гигантский кальмар. Интересно, живёт ли он тут сейчас? Вместо ответа на середине пруда над водой показалось и тут же исчезло огромное щупальце. Живёт, старина, куда же он денется – решила про себя Гермиона.

      – Я слышала у вас с Роном... Не очень?

      – У нас с Роном никак, – вздохнула Гермиона. Сложно признавать, но она попала в типичную ловушку отличников, перепутав симпатию с любовью.

      Нет, они честно пытались соответствовать своим образам в глазах окружающих. Переругались в пух и прах, и едва не разругались окончательно. От полного краха спасло только вмешательство Гарри, который предложил им забыть о том, что они великие спасители и эталон любви для окружающих, и начать просто жить. Задачка была не из простых, но со временем у них стало получаться и оказалось, что нет необходимости что-то там изображать. Полгода и даже Скиттер забыла о том, что они когда-то были парой. Ещё полгода и та же Скиттер печатала фотографии Рона с его новой пассией, а Гермиона осталась в семье Уизли на правах кого-то вроде любимой кузины.

      Макгонагал помолчала.

      – Всегда считала, что он тебе не пара. Кстати, пойдём, покажу тебе твою комнату. Очень удобная и тёплая, я сама лично выбирала. Разве что сосед... Ну да ладно.

      Комната и впрямь оказалась чудесной. Достаточно большая, в меру светлая, она определённо нравилась Гермионе. Разве что драпировка в оттенках Гриффиндора немного вводила в ступор, но здесь такие вещи решались простым взмахом волшебной палочки.

***

      Вечер накрыл Хогвартс как-то очень уж неожиданно. Вроде ещё пять минут назад небо только-только стало покрываться розовой рябью и вот уже предметы на расстоянии десяти метров стали плохо различимы. Гермиона споткнулась, запнувшись о древесный корень в саду, и выругалась:

      – Да чтоб тебя!

      – От того, что вы его отругаете, мисс Грейнджер, корень меньше не станет. Внимательнее надо быть.

      Она обернулась на голос и обомлела, прямо перед ней стоял Северус Снейп собственной персоной.

      Если с профессором Макгонагал она переписывалась хотя бы по праздникам, то куда исчез едва не погибший в визжащей хижине Снейп, ей было не известно. Ходили неопределённые слухи о том, что он уехал в Европу и вроде бы даже женился. Другие говорили, что живёт себе в тупике Прядильщиков и старается ни с кем не общаться. Однако, сейчас он стоял перед ней, спрятав руки за спину.

      – Так вы... Зельеварение? – невпопад спросила она.

      – Ну не Лонгботтома же на эту должность брать? Пусть лучше мандрагоры и наперстянку в теплицах выращивает. Так от него минимальный вред будет, – пожал он плечами.

      Они молча пошли в сторону замка. Расспрашивать Гермиону смысла не было, о её жизни он имел более чем исчерпывающие сведения из всех магических еженедельников. Скиттер не скупилась то на хвалебные слова, то на очередную порцию грязи в зависимости от того как поворачивались настроения уважаемой публики. Сам он избежал аналогичной участи просто и со вкусом: пообещал Скиттер, что донесёт куда следует о том, что она незарегистрированный анимаг. Да ещё и со столь удобной анимагической формой. Как минимум это грозило огромным штрафом, как максимум - парой лет Азкабана. Хотя дементров там давно уже не было, но желающих попасть туда всё так же не находилось.

      Они вместе прошли по пустым и гулким коридорам летнего Хогвартса практически до той самой комнаты, где обосновалась Гермиона. За несколько шагов до неё профессор Снейп слегка склонил голову:

      – До завтра, профессор Грейнджер, – сделав ударение на слове "профессор".

      Гермиона удивлённо остановилась, до сих пор ей как-то не приходилось слышать обращение по её новому званию.

      – До завтра, профессор...

      Вот, значит, что имела ввиду профессор Макгонагал, когда говорила о её соседе.

***

      С приближением сентября забот становилось всё больше и больше. Домовики сновали по коридорам, подготавливая комнаты где будут жить студенты. Преподаватели проверяли и перепроверяли учебные планы для каждого из курсов, библиотекарь миссис Болдер, пожилая, но очень жизнерадостная ведьма, пришедшая на работу в Хогвартс всего два года назад, проверяла и подготавливала все залы библиотеки. Хагрид как всегда был буквально по уши занят своими питомцами. К тому же отпрыски Арагога, расселившиеся по всему запретному лесу, тоже подкидывали периодически проблем.

      Поздно вечером, закончив все дневные дела и приготовления, Гермиона сидела в своей комнате с книгой в руках и чашкой чая с молоком. В камине тлели угли, за окном на разные лады свистели птицы, провожая последние летние дни. Этот вечер можно было бы назвать идеальным если бы не...

      Северус Снейп был на редкость тихим и спокойным соседом. Но только не сегодня, кажется, он задался целью разрушить комнату. Сквозь стенку доносились приглушённые стоны, звуки разбивающейся посуды и под конец грохот, словно кто-то или что-то упало на пол. Гермиона выскочила в коридор и подёргала дверь соседней комнаты. Кто бы сомневался – дверь оказалась закрыта изнутри.

      – Небось ещё и парочку заклятий поверх наложил, – раздражённо прошептала Гермиона и вызвала домовика.

      Старый и дряхлый Мури до последней великой магической войны жил в доме Руквудов. Нельзя сказать, что Август Руквуд плохо с ним обращался, чаще всего он и вовсе не замечал самого старого и неловкого из домовиков. После войны домовик остался без дома, без дела и без крыши над головой. Через полгода скитаний он сам пришёл в Хогвартс и после некоторых формальностей вошёл в состав местных домовиков.

      – Мури, тебя ведь так зовут?

      Домовик неловко задёргал ушами, не часто бывшие хозяева вспоминала как его имя.

      – Да, госпожа профессор, это так.

      – Мури, ты можешь открыть эту дверь? Кажется, профессору Снейпу плохо.

      – Нет, Мури не может. Но почему вы не пройдёте через камин?

      Гермиона хлопнула себя ладонью по лбу. Камины! После войны и восстановления Хогвартса некоторые камины были соединены единой сетью, работавшей только внутри Хогвартса. Школу всё так же окружал антиаппарационный барьер и в кабинете директора имелся один единственный камин, связанный с каминной сетью вне школы. Но в пределах школы можно было перемещаться между помещениями через камин.

      Она отпустила домовика, вбежала в свою комнату, кинула щепотку летающего пороха в камин.

      – Комната профессора Снейпа!

      Щелчок и Гермиона чуть ли не кубарем выкатилась из камина на пол. Встала. Огляделась. Вид комнаты и вправду удручал, шкаф с книгами упал и книги вывалились на пол. Стеклянные дверцы разбились и их осколки усеивали пол. А сам хозяин сидел в кресле, скорчившись от боли.

      – Репаро!

      Шкаф снова стоял и двери снова сияли стеклом. Ни единого осколка не осталось на полу. Но стоило Гермионе снова взмахнуть палочкой, как Снейп остановил её:

      – Не надо. Я сам. Потом.

      Она подошла к нему. Профессор Снейп всё ещё сидел на кресле, прижав правую руку к груди. Он кисло усмехнулся и пробормотал:

      – Хорошее заклинание. Жаль, что не работает на людях.

      Осторожно прикоснувшись к плечу, Гермиона спросила:

      – Часто?

      – Я не нуждаюсь в сочувствии.

      – Я знаю, профессор. Я просто спросила.

      – Знаете какая самая дурная черта вашего характера, мисс Грейнджер? Ваше неуёмное любопытство. И если раньше я относился к этому снисходительно так как вы были моей студенткой, то сейчас...

      Впервые его грозная речь была прервана столь безобразным образом – Гермиона наклонилась и прижалась губами к кончикам похолодевших пальцев. Снейп попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он помотал головой и замолк, пытаясь судорожно придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

      – Я знаю, профессор, я знаю. Сама такая же. Вам не нужно сочувствие, да и вряд ли я могла бы его дать. Это не самая сильная моя сторона. Но я могу просто быть рядом, когда вам плохо.

***

      Северус Снейп терпеть не мог сочувствия и всякой подобной ерунды. Это что-то для тех, у кого ещё осталось хоть что-то в душе, а его душу давным-давно выжгли, там остался лишь пепел. Но после того как несносная Грейнджер в третий раз вломилась к нему в комнату, плюнул на свои принципы и начал оставлять дверь открытой, когда у него вдруг случались приступы боли и старая метка напоминала о своём существовании. Может быть это посмертный "привет" от Тёмного лорда, может быть последствия круциатусов, выпавших на его долю. А может всего лишь своеобразные фантомные боли. Однако, такие приступы в последнее время беспокоили его всё реже и реже.

      Дверь в его комнату открылась и девушка вошла.

      – Не припомню, чтобы бил сегодня посуду или издавал иные громкие звуки, которые могли бы вас встревожить, – немного скептически заметил он.

      – Сегодня полгода, как я приехала в Хогвартс, – с этими словами Гермиона извлекла из маленькой расшитой бисером сумочки бутылку вина и два бокала.

      – Решили выпить за взятие Хогвартса? – колкость вышла не самой удачной.

      – Что-то типа того,– улыбнулась Гермиона и взмахом волшебной палочки открыла бутылку.

      За окном медленно падали снежинки, где-то смеялись и шумели ученики, а в комнате профессора Снейпа было до странного уютно сидеть на потёртом диване, листать страницы старинных книг, отдающих запахом пыли, и молча пить вино. Хогвартс сдался на удивление мирно, практически без сопротивления.