Совсем не страшно

Юнхо всего лишь хотел, блин, чего-нибудь сладенького. И не то чтобы он собирался долго выбирать — сгодились бы и какие-нибудь древние мармеладки, об которые можно зубы сломать. Он хотел почувствовать хоть какую-то сладость на языке. Да, из-за этого кто-то мог не досчитаться детишек — ну и что? Не его проблемы. Будучи вендиго, Юнхо с рождения питался людской плотью, но, к сожалению, не останавливался на ней. Сейчас он жаждал другого, и, учитывая то, что сегодня была ночь Хэллоуина, ему пришлось принять тот факт, что он совершенно себя не контролирует из-за навязчивых мыслей о сладком. К счастью, он уже успел покушать, поэтому чувствовал себя сытым. С людскими косточками всё будет в порядке, они не разорвут ничью тонкую, как бумага, кожу, ведь он просто побродит по тёмным сеульским переулкам неподалёку от большого леса, в котором жил уже несколько веков. Там было довольно уютно и всего хватало, часто дул ветер и можно было найти столько снежных гор и пещер, что спрятаться не составляло никакого труда. Вендиго не боялись никого, даже других сверхъестественных существ. Юнхо был в начале пищевой цепи. Даже главные смельчаки из числа бессмертных не смели ступить на территорию вендиго, боясь быть разорванными в клочья этим кровожадным монстром. Один взмах чёрных когтей вендиго мог превратить любого в такой же оленеподобный скелет и навечно проклясть неутоляемой жаждой. Но это происходило лишь в том случае, когда вендиго был недостаточно голоден и не хотел проглотить жертву целиком — а иначе его не останавливало ничего, в том числе бессмертие его жертвы. Юнхо никогда не обращал кого-то против воли — ни смертных, ни бессмертных, — но видя как все шарахаются от него, он действительно боялся случайно обратить кого-то. Говоря о желании стать вендиго — кто вообще до такого додумается? Сам Юнхо стал вендиго после того, как съел членов своей семьи во время опасного путешествия через те самые горы, которые он прозвал домом уже давным-давно. Ему казалось несправедливым то, что он оказался проклят из-за естественного желания выжить, да и вся его семья уже и так была мертва к тому моменту, как он решился их съесть. Но проклятьям, судя по всему, было плевать на контекст. Рядом зашипел кот; Юнхо, шатавшийся в поисках сладостей, зашипел на него в ответ, приподняв в ухмылке уголок потрескавшихся губ, когда маленькое животное умчалось прочь. К сожалению, в такое время почти все дети уже набрали сладостей и разошлись по домам. К тому же, Юнхо, видимо, сожрал уже достаточно людей, поэтому они стали осторожнее на таких улицах, как эта, где обычно бывал он. Но приходя в город, он мог ходить только по таким слабо освещённым улицам, ведь иначе его сущность выдавала бы огромная рогатая тень. Выдавала, по крайней мере, тем, кто знал, что этой тени стоит бояться. Справа прошла группа подростков, которые, судя по виду, были такого же возраста, что и Юнхо, когда он обратился. Но он удостоил их лишь быстрым взглядом. В Хэллоуин подростки были плохим выбором — тем более, в этой компании их было пять. Слишком муторно, чтобы Юнхо заинтересовался. Но каково же было его удивление, когда он обнаружил, что им заинтересовались они. Высокий парень оторвался от своих друзей и пошёл за ним, даже не пытаясь скрыть своё присутствие. Сперва Юнхо игнорировал человека, думая, что тот в конце концов почувствует тревогу и вернётся к своим друзьям, но карты легли по-другому. От раздражения Юнхо стиснул зубы. От вендиго на расстоянии десяти шагов веяло натуральным страхом, от них шёл какой-то странный холодок, который спускался мурашками по спине и отпугивал даже самых отчаянных, но этому человеку определённо было плевать. Обычно Юнхо питался детьми, ведь чем меньше было существо, тем меньше вины он чувствовал, но его добычей могли стать идиоты любого размера. И хотя Юнхо не собирался давать людям узнать о бессмертных вроде него, когда этот чересчур любопытный парень ускорил шаг, чтобы заговорить, ему очень захотелось на него нарычать. — Привет, — человек надвинул слишком большие очки на идеально прямой нос, улыбаясь самой невинной улыбкой, которую Юнхо только приходилось видеть. О нет. Каким бы страшным монстром он не был, у него был типаж, и теперь мозг подкидывал сотни способов сожрать этого человека. Юнхо вмиг перестал думать о сладостях. — Ну чего? — наконец сказал он, пытаясь сдерживать истинный облик, и осторожно оглядел парня. Юнхо уже несколько лет не слышал собственный голос, потому что ему было не с кем говорить и незачем перевоплощаться в человека, и теперь он удивился тому, насколько мягко этот голос звучал. — Я Минги. — …классно. Юнхо повторял имя про себя; оно было сладким, будто шоколад. Его резкий ответ заставил человека нахмуриться и надуть губы. Юнхо прекрасно видел его в темноте, потому что его зрение было превосходным, как у любого хищника. — Предполагалось, что ты скажешь в ответ своё имя, — сказал человек. Минги. — Для чего? — спросил Юнхо, видя его боковым зрением. Они продолжали идти, и вендиго чувствовал, как голод усиливается с каждой секундой. Если он не поест сладостей этой ночью, придётся кого-нибудь убить. — Ну… это вежливо? — предположил Минги. Но Юнхо только хмыкнул в ответ, поэтому он попробовал вновь. — И что тогда ты хочешь в обмен на своё имя? Ответ соскочил с губ Юнхо прежде, чем он успел себя остановить. — Сладкого. Минги рассмеялся, услышав такой простой ответ, а затем полез в свою спортивную сумку, перекинутую через плечо. Молча вглядываясь в человека, копошащегося в темноте, Юнхо невольно поднял брови и удивился тому, сколько всего в этой сумке лежало. Колья — и серебряные, и деревянные, — баночки с солью и другие атрибуты, используемые бог знает для чего. Но когда Минги, радостно вздохнув, протянул ему огромную плитку шоколада, Юнхо тут же забыл о мусоре, который тот нёс с собой. Он, не отрывая глаз от шоколадки, взял её из тёплых рук человека и засунул в рот, полностью, вместе с обёрткой. — Ты, ээ… видимо, очень голодный, да? — сказал Минги и неуверенно засмеялся, в который раз оглядывая Юнхо. — Умирал от голода. Он, судя по всему, выбрал не то слово, потому что человек вдруг посмотрел на него со странным блеском в глазах. Юнхо сразу почувствовал знакомый запах страха — и всё же он был странноватым, непохожим на то, к чему он привык за свою бессмертную жизнь. В этом страхе таилось что-то такое же сладкое, как шоколад на языке. Интересненько. Человек некоторое время просто молча смотрел на него; они уже перестали идти. — Меня зовут Юнхо, — но есть и другие имена. Странно было представляться вот так. У него так давно не спрашивали имени и чаще звали просто монстром. Это имя тоже ему подходило. По правде говоря, оба этих имени подходили ему одинаково. — Что ж, Юнхо, рад знакомству. К сожалению, у меня больше нет с собой сладостей, но, если хочешь, можем пойти ко мне, у меня дома наверняка всё ещё стоит целая корзина сладостей. Бесплатные сладости и ещё немного попялиться на эту милую красную причёску? Юнхо быстро принял решение: — …ладно. И только потом осознал, что, неслышно шагая за человеком, идёт к нему домой — к высокому худому красивому парню, который понятия не имел, что за монстра к себе ведёт.

-------------------

Минги не мог поверить в свою удачу. Он нашёл оборотня — который даже не оказался наркоманом! — и не просто оборотня, а его. И теперь даже знает его имя. Юнхо. Минги виделся с ним всего однажды, в ночь Хэллоуина, очень давно, когда вместе со всеми детьми ходил от двери к двери в костюме. Это был последний год, когда ему позволили это делать, потому что он рос не по годам и никто уже не видел в нём ребёнка — но в тот день ему всё-таки разрешили. Самым страшным костюмом, что трусишка Минги мог придумать, был скелет. Но не просто скелет — он должен был быть уникальным. У матери не было денег на то, чтобы покупать ему целый костюм, поэтому Минги решил переделать какие-то старые оленьи рога, которые однажды летом нашёл дома. Он склеил их, и вышло что-то вроде шлема, под которым почти не было видно его пушистых волос. Поверх светящейся кофты с костями и рваных джинсов он накинул фланелевую кофту, которую разрисовал сам. Всё лицо закрывала жуткая маска черепа, а по обе стороны торчало по рогу. Если кто-нибудь спрашивал что он за существо, Минги придумывал историю о том, что он охотник, которого прокляли, потому что он убил слишком много оленей. И все делали вид, что верят. Друзья уже успели привыкнуть к его историям и не заваливали сложными вопросами, радуясь, что Минги удалось сообразить костюм, которым он сам остался доволен. В ту ночь он так забегался со своими и чужими конфетами, что возвращался домой, когда было уже очень поздно, молясь, чтобы мама не отругала сильно. Он решил срезать путь через пролесок, который разделял их с Уёном дома. Несмотря на то, что он внушал страх, у Минги в ту ночь просто не было выбора. Через прорези маски он едва ли мог видеть куда идёт, а потому вскоре врезался во что-то на бегу. Вернее, в кого-то. Вскрикнув, Минги упал и тут же хотел извиниться, но во рту вдруг пересохло так, что он не смог вымолвить ни слова. Парень, в которого он врезался, оказался высоким — по крайней мере, выше, чем сам Минги, — и таким же худым. Людям, которые называли Минги тощим, определённо стоило увидеть этого подростка. Даже в темноте было заметно, какой он бледный и болезненный; его глаза казались больше из-за впалых щёк. — Я… простите… — забормотал Минги. — Я плохо вижу в этой… — И кто же ты? — спросил его парень чистым и тягучим, как мёд, голосом. Минги пытался подобрать слова, чтобы объяснить весь свой концепт мальчику постарше, и, вдруг почувствовав себя глупо, только и выдавил: — Проклятый. Но парень, вместо того, чтобы посмеяться над ним, нагнулся, рассматривая его странный костюм, а затем с любопытством наклонил голову: — Значит, мы оба проклятые. Скажи, ты так же голоден, как и я? — Я ээ… — начал Минги и понял, что держит сумку, в которой конфет ему хватит на всю оставшуюся жизнь. — Ой, да не! Я имею в виду, у меня много конфет, и это я ещё друзьям раздал, поэтому если хочешь, могу дать и тебе, вот они! — незнакомец, похоже, колебался, глядя на протянутую сумку со сладостями. Минги заметил его ногти, острые и тёмные от, судя по всему, грязи. Хотелось, по крайней мере, думать, что это была грязь. Этот подросток в лесу что ли жил? — Клянусь, они очень вкусные. Я люблю оставлять самое вкусное напоследок, поэтому тебе достались лучшие. Минги понимал, что в его несвязном потоке слов едва ли можно было понять что-то — но как он ещё должен был реагировать, стоя рядом с парнем, который всё это время смотрел на него нечитаемым взглядом? Он моргнул хоть раз за всё это время вообще? Он наконец осторожно взял сумку, и в этот момент луна решила выйти из-за деревьев, отчего странный подросток отбросил огромную тень. И это почему-то его испугало — он отпрыгнул от Минги и, не оглядываясь, скрылся в темноте вместе с его сумкой. Всё произошло так быстро и внезапно, что Минги мог бы решить, будто ему почудилось всё это, если бы не пропавшая сумка. Пытаясь унять дрожь в коленях, он побежал домой, чтобы рассказать обо всём матери. Но та лишь отмахнулась, подумав, что это очередная выдумка, означающая, что сын, к счастью, не попал в настоящие неприятности. Та ночь стала для Минги стартом в поисках сверхъестественного. Друзья говорили ему, что он сошёл с ума, но зато он отыскал интересных собеседников на форумах. После смерти матери он даже нашёл там двоих неплохих друзей, которые в итоге поселились у него и помогали не чувствовать себя одиноко. Но пусть у них и были схожие интересы, на фоне Минги они выглядели настоящими скептиками. Что ж, посмотрим, что они скажут сегодня, когда он приведёт домой такого гостя. Юнхо уже не был таким тощим, как в их первую встречу, но нисколько не постарел. И это было удивительно, ведь Минги уже вырос под сто восемьдесят, а этот парень всё ещё был выше. Блять, он вообще тогда был больше двух метров, получается? Как бы притолоку своей башкой не зацепил. Минги изо всех сил старался восстановить образ Юнхо, который навсегда остался в голове с тех времён, но он тогда не узнал о нём ничего, кроме того, что он жил в лесу, был голодным и одичавшим. Не то чтобы это была очень полезная информация. Возможно, Хонджун и Сонхва помогут ему пролить свет на эту загадку, когда увидят Юнхо вживую, но Минги думал, что он оборотень, и хотел оказаться прав. Волк или, может, даже медведь? Определённо какой-то большой хищник, потому что даже сейчас у Минги тряслись поджилки от животного страха, пока он слышал тихие шаги за спиной. Но если то, что он успел узнать от других энтузиастов в интернете, правда, то пока что ему ничего не грозит. Оборотни опасны только во время полнолуния — с другой стороны, это даже не доказано толком. Когда они пришли к квартире, Минги выругался, поняв, что снова забыл ключи, и громко постучал, чтобы Хонджун услышал его через орущую музыку. Он беспомощно посмотрел на Юнхо. Тот всё ещё смотрел на него с нечитаемым выражением и не моргал.

----------------------

Это было очень странно. Юнхо чувствовал, что человек боится, но тот всё равно широко улыбался и смотрел с добротой. Жуть какой наивный. Минги понял, что его стук не произвёл нужного эффекта; Юнхо шагнул вперёд и, опустив глаза на дверную ручку, повернул её. Заскрипел металл в дверной раме, и квартира открылась. — Ебать… ах-ха! Вот оно что, значит! Больше-то двери никак не открываются! — затараторил Минги, похлопав по чужой руке, и прошёл внутрь, чтобы криком оповестить всех о своём приходе. Он коснулся Юнхо всего на полсекунды, но это было первое чужое прикосновение, которое он ощутил за десятки лет; его сердце, обычно мерно бьющееся, заколотилось, словно заяц, попавший в капкан. Откуда-то слева возник рыжий парень; увидев Юнхо у Минги за спиной, он остолбенел. Ноздри широко раскрылись, а глаза, казалось, сейчас выкатятся из орбит. О, выходит, Минги живёт с бессмертным — неудивительно, что он не испугался Юнхо так сильно, как должен был. На самом деле, Юнхо ни разу не встречал оборотней, но от этого типа несло какой-то мокрой собакой. А помимо этого в квартире пахло чем-то ещё. Ещё и вампир? Что за нонсенс. Оборотень и вампир живут вместе, и вендиго приходит к ним за горсткой конфет. — Хонджун, это мой друг Юнхо. Помнишь, я рассказывал о нём, когда был помладше? Минги обернулся с улыбкой, но Юнхо не изменил выражения лица. Они уже встречались? Или Минги решил соврать, чтобы волк согласился впустить их в своё логово? — Это…? Вижу. А, ну, приятно познакомиться, Юнхо. Постой немного тут, ладно? Кинув на быстрый вопрос и даже не подняв глаза на Юнхо, оборотень утащил Минги за руку в другую комнату, пока тот хныкал из-за слишком сильной хватки. Юнхо выпрямился и случайно задел головой потолочный светильник, но, не обратив на это внимания, поспешил за теми двоими. Инстинкты почему-то твердили, что Минги уже ему принадлежит, и теперь Юнхо был не рад тому, что кто-то утаскивает его. Он остановился, не дойдя до комнаты, потому что острый слух выхватил хриплый шёпот из рёва музыки. — Да я тебе говорю, Джун, он оборотень! Он ни капельки не изменился! Значит, они уже виделись? Но почему Юнхо этого не помнит? По правде говоря, за столько лет не было ещё ни одного человека, который его видел и остался после этого жив. — Ладно, я тебе верю, но Минги, это не отменяет того, что он опасен! Ты не можешь приглашать домой потенциальных людоедов. Его надо выпроводить. — Чего?! Да откуда тебе знать? Вообще-то, Юнхо не людоед, — Юнхо был людоедом, и то, что Минги его защищал, показалось милым. Милым и ужасно, ужасно наивным. Боже, это действительно его типаж. — Он хочет сладкого, поэтому мне кажется, это не волк. Может, медведь? По росту подходит. — Этот… парень — не волк. И, скорее всего, не медведь. Я тебе говорю, он опасен. Если ты не попросишь его уйти, я сделаю это сам. — Поверить не могу! Я думал, тебе тоже интересно всё это! А как же все собрания в полнолуния — что, всё? О, так вот почему запах Хонджуна казался знакомым. Он бывал на территории Юнхо. Он знал, что там живут и другие существа, но не думал, что всё это время они были настолько близко. — Не всё, просто… это уже не шутки, Минги. Пожалуйста, не спорь со мной. Сказав это, оборотень вышел из комнаты, и с его губ тут же сорвалось громкое: «Господи!», потому что он встретился с чёрными глазами Юнхо, стоявшего в коридоре. Вендиго нельзя было отследить по запаху — вероятно, Хонджун об этом забыл. Чего ещё ожидать от самонадеянных оборотней? Наплевав на браваду, с которой он секунду назад препирался с Минги, крохотный оборотень пришёл в ужас. Умный пёсик. Вскоре из комнаты вышел и Минги; в его глазах блестели слёзы. Ну и из-за чего заплакал этот человек? Из-за Юнхо? После этой мысли вендиго действительно стал видеть в Минги своего питомца. — У вас дома неплохо, — протянул он, двигаясь по коридору к оборотню. — Мне нравится. На самом деле, я хотел себе подыскать какую-нибудь такую квартиру. Хонджун напрягся, поняв подтекст, и Юнхо невесомо коснулся длинными чёрными ногтями его руки. Минги, естественно, этого не заметил — слабые человеческие глаза всё ещё привыкали к темноте. Но ему и не надо было видеть, потому что Юнхо угрожал не ему. — Спасибо, — наконец пробормотал оборотень, у которого на лбу уже выступил пот. Но он всё-таки продолжал стоять не двигаясь. — Минги сказал, что ты хочешь сладкого? Давай я конфет тебе насыплю. Это было слабым поводом для побега, но Юнхо всё равно кивнул и проследил за тем, как Хонджун осторожно уходит. — Извини за него, он плохо сходится с незнакомцами, — пояснил Минги, подходя к Юнхо. Тот ощутил природное тепло его тела. Он привык только к теплу тел своих жертв, которых разрывал на куски. — Да ничего. Расскажи, когда же мы с тобой виделись. Обычно меня память не подводит. — Ах, да! На самом деле, я бы удивился, если бы ты меня запомнил. Мы встретились в лесу за моим домом лет семь назад. Я был намного младше, и на мне была маска, поэтому ты не смог вспомнить моё лицо. Но, может, помнишь мою сумку с конфетами? Воспоминание быстро возникло перед глазами, и Юнхо наклонил голову вбок. «Проклятый» мальчик. Тот самый, что вызвал у него зависимость от конфет. Даже сейчас Юнхо помнил момент, когда отбросил на него свою тень вендиго. О, ну да, Минги был проклят — вот только понятия не имел насколько. Пока что. — Помню. У тебя были рога. — Да, точно! — Минги засветился. — Ох, чувак, ты не представляешь, насколько я рад снова с тобой встретиться! — Правда? — спросил Юнхо, и сердце снова заколотилось, хотя ему, строго говоря, вообще биться было не обязательно. «Будет ли он так же рад, если я скажу, что он был на волоске от того, чтобы оказаться съеденным?» — Ага! И теперь ты выглядишь гораздо лучше. Без обид, конечно, но тогда было похоже, что ты будто… умирал от голода. — Не думаю, что я назвал это так, — промычал Юнхо, вбирая тёмными глазами румянец с щёк Минги, который горел от радости. Юнхо раньше не задумывался о таком, потому что жил один все эти годы, — но мог ли вендиго, текущий по его венам, желать тела Минги так же, как желал человеческой плоти или конфет? Юнхо чувствовал внутри знакомый голод, глядя на прелестного человека сверху вниз. Был ли он просто мясом и костями или чем-то большим? Прежде, чем Юнхо успел ответить себе на этот вопрос, из гостиной донёсся голос Хонджуна: — Если ещё хочешь конфет, корзина здесь! Минги загорелся улыбкой, но остался на месте, коснувшись Юнхо. Тот остолбенел, поняв, что человек собирается взять его за руку и пойти вместе, и быстро втянул ногти, чтобы случайно не задеть ими. Идея обращения Минги в вендиго всё ещё витала в голове, и Юнхо не пытался избавиться от неё. Не настолько он моралист. Хонджун заметно побледнел, увидев, что они касаются друг друга, но промолчал и притворился, что вообще не замечает ничего и что всё хорошо. — Спасибо, Джун-и! — обрадовался Минги, принимая миску из чужих рук и передавая Юнхо. — Мы съедим их в моей комнате, ладно? Можешь вернуться к… чем ты там занимался перед тем, как я пришёл. И кстати, не проверишь входную дверь? Мне кажется, замок сломан, Сонхва это не оценит. Открыв рот, чтобы возмутиться, Хонджун закрыл его, как только Юнхо предупреждающе выглянул из-за Минги, словно его тень. — Сонхва точно не оценит, — пробормотал оборотень, но всё-таки пошёл выполнить просьбу. Умный и послушный пёсик. Минги захлопнул дверь, пропустив Юнхо в комнату, которая, очевидно, принадлежала ему, и тот пригнулся, чтобы не удариться о притолоку, а затем принялся оглядывать всё вокруг. Крохотная комната выглядела чисто; на стенах висели разнообразные постеры с инопланетянами и всяким таким. Над кроватью красовался самодельный ловец снов — а всё остальное было слишком современным или человеческим, чтобы Юнхо мог распознать в этом какие-то знакомые вещи. Под его внимательным взглядом Минги собрал вещи, валявшиеся вокруг, и повесил всё в шкаф, а затем обернулся к Юнхо с ухмылкой. — Садись куда хочешь! Прости за небольшой беспорядок, я не думал, что у меня сегодня будет компания. Юнхо кивнул, присел на мягкую кровать, поставив миску с конфетами на колени, и немного попрыгал на скрипучих пружинах. Он столько лет не сидел на настоящей кровати! Минги удивлённо поглядел на него, но потом сел напротив так, что они касались бёдрами, и сгрёб себе немного конфет. Юнхо глядел, как он разворачивает обёртку и откладывает, чтобы съесть лишь то, что было внутри. О, он всё это время ел неправильно. Решив пошутить, Юнхо скопировал выражение лица Минги, пока тот ел, и был награждён самой яркой улыбкой, которую только видел. Что за чудовищно милое существо. Когда Минги открыл рот, от него всё-таки снова повеяло страхом, — он облизал нижнюю губу, заставив Юнхо тут же приковать к ней взгляд. — Слушай, я думаю, лучше всего будет сказать об этом сейчас… я знаю, что ты не человек. — Правда? — спросил Юнхо, отламывая очередной кусок шоколада и сосредоточившись на движениях чужих губ и взволнованном голосе Минги. — Да, но всё нормально! Всё даже хорошо, я бы сказал! Юнхо, не переставая жевать шоколад, спросил: — Правда? — Точно-точно! Встреча с тобой много лет назад до сих пор одна из самых крутых вещей, который случались со мной, потому что у меня очень скучная и грустная жизнь. А теперь мы встретились снова! Юнхо не очень понимал, что значит «крутой», но судя по восторженному лицу Минги, это было что-то хорошее. Подумать только, его жертва посчитала его интересным. И даже «крутым». А потом Юнхо тоже заинтересовался Минги. Больше, чем заинтересовался. Юнхо набивал рот сладостями, пытаясь отвлечься и не затачивать зубы, которые готовы были в любую секунду вгрызться в человеческую плоть. Минги оглядел его и снова рассмеялся, но Юнхо решил не обращать внимания. — У тебя шоколад на лицо попал, — сказал он, ткнув в свою щёку. Юнхо высунул язык, длинный от природы, чтобы облизать сладкие остатки, и человек ахнул. — Вау… твой язык… такой крутой! Ты бируанг-оборотень что ли? У них вроде длинные языки… Юнхо глядел на любопытного наивного человека сверху вниз, и очевидная ложь слетела с губ прежде, чем он успел задуматься о том что собирается сказать. — Да. Я бируанг-оборотень. Но он не пожалел: Минги восторженно воскликнул: — Ха, а я знал! — его глаза искрились. — Теперь понятно, почему ты такой высокий! Блин, это так круто, я никогда не встречал оборотней. Вскинув бровь, Юнхо подумал о Хонджуне. Этот оборотень сейчас стоял за дверью и слушал их, зная, что Минги не почует его. — Мы ближе, чем ты думаешь, — наконец робко ответил Юнхо, и на его губах вдруг выросла улыбка. — Эй, ты улыбаешься! Боже, какие у тебя огромные зубы! Как ты себе язык ими не прикусываешь? — Прикусываю, если слишком быстро ем. — А можно посмотреть? — спросил Минги, подсаживаясь ближе, и кровать под ними снова заскрипела. — Как я быстро ем? — Нет, глупый, на твои зубы. Можно? Подпускать Минги так близко к его зубам звучало как плохая идея, но Юнхо всё равно хотелось попробовать — к тому же, сейчас он не чувствовал голода. Он понятия не имел, почему голод до сих пор его не беспокоил; присутствие Минги почему-то успокаивало его зверский аппетит. Ну или это конфеты так действовали. Наконец Юнхо кивнул и промычал: — Только не дотрагивайся, они острые. — Не буду, — пообещал Минги и, встав на колени, чтобы возвыситься над Юнхо на кровати, посмотрел в его открытый рот. Все зубы были острыми, кроме нескольких передних, — так было проще разрывать плоть. На следующую просьбу Юнхо вывалил изо рта язык, и Минги захихикал, видя на нём шоколад. — Вау, с таким языком ты способен завоевать сердце любой самки, да? — Ты о чём? — спросил Юнхо, не убирая язык обратно, отчего вышло невнятно, но Минги его понял. — Ну, знаешь… Минги не закончил фразу и лишь поиграл бровями. Ах, понятно. — Ты — первый, кто говорит со мной за много десятилетий, — покачал головой Юнхо, вернув язык в рот. — Что? Но это ведь ужасно! Ты, наверное, чувствуешь себя таким одиноким, — пробормотал Минги, изучая взглядом чужое лицо, а затем снова завис над его ртом. Снова послышался этот сладкий запах. От Минги не веяло страхом с тех пор, как они уселись на кровати, и это было очень странно. Юнхо не радовало то, что люди его уже не боятся, но потом он подумал о том, что пока и не делал ничего жуткого. Приблизившись, он решил найти источник этого невероятного запаха — Минги уставился на него с огромными глазами — и наклонился к чужой шее, высунул язык и лизнул пульсирующую венку. Юнхо пробовал его кожу на вкус, а Минги, окаменев, молчал и даже перестал дышать, но потом всё же тихо выдохнул: — Знаешь, если хочешь… Но не успев закончить предложение, Минги повалился на кровать, потеряв сознание. Да, вот эта реакция была больше похожа на то, что Юнхо привык видеть, сталкиваясь с людьми, — вот только контекст был немного другим. Сразу после этого дверь открылась, и в комнату вошло новое лицо, от которого отдавало запахом железа. Ах, вампирчик. Юнхо знал, что они умеют усыплять людей, чтобы было проще кормиться, но никогда не видел, как они это делают. Да и вообще не встречал вампиров, если уж на то пошло, — но был наслышан об их аристократической красоте, которой они сами часто хвастались. Оглядев вампира, Юнхо эгоистично посчитал, что Минги красивее — с его невинным живым взглядом, пухлыми губами и улыбкой, которая сияла ярче солнца. — Уходи, — прошипел вампир, и Хонджун согласно фыркнул — он стоял сзади, скрестив руки на груди. — Вы причиняли ему боль? — спросил Юнхо, поудобнее укладывая Минги на кровати. — Что? Конечно нет, почему ты вообще спрашиваешь об этом? — Потому что он мой, — спокойно ответил Юнхо и встал, устроив человека среди его мягких игрушек. Эх, и всё же он был очень милым. — Ты же несерьёзно? Вы знаете друг друга сколько, час? — возмутился Хонджун. — Мы с Сонхва его защищаем. Мы встретили его раньше, а это значит, что… — Я его встретил семь лет назад и уверен, что это раньше, чем его встретили вы, Ага, можете не притворяться, что это не так. И по вашей логике, он моя жертва, — подходя ближе, Юнхо медленно наклонил голову вбок, глядя сверху вниз на двоих испуганных бессмертных. — А вы не хотите вставать между вендиго и его жертвой, правда ведь? Вампир выглядел не таким напуганным, как оборотень, — возможно, из-за того, что ему уже приходилось отнимать добычу у других. — Я не дам тебе его сожрать, сначала ты пройдёшь через нас. — Сожрать его? Я не собирался этого делать, — или думал, что не собирался. Минги больше подходил на роль компаньона. Сожрать его было бы мимолётным удовольствием — это убило бы в человеке весь его свет, напрасно растратило бы его. — Я хочу его обратить. Сонхва с Хонджуном вытаращили глаза, и последний крикнул: — Ты не можешь обратить его в вендиго, он же человек! Он умрёт от перевоплощения, не успев ощутить новую оболочку. Ох, а вот этого Юнхо не знал. Может, ему пока и не стоит убивать этих двоих. — Ну тогда можно сделать всё по старинке. В ответ на это оборотень открыто рассмеялся. — Ты очень плохо знаешь Минги, раз решил, что он будет есть сырое мясо. Это ты так обратился. Ему такой способ не подходит. Оскалившись, Юнхо прорычал: — Хорошо, тогда он станет моим питомцем, пока не сдохнет! Или же вы всё-таки скажете, как обратить его в бессмертного по-другому, раз он такой ранимый? — не услышав ответа, Юнхо продолжил давить. — Вы должны были обдумать и это, раз, как вы сказали, защищаете его. — Мы не настолько любим нарушать свои законы, как ты, — прошипел Сонхва, оглядываясь на кровать, где беспокойно ворочался Минги. — Слушай, мы уже поняли, что ты хочешь здесь остаться и не уйдёшь, но для Минги было бы лучше, если бы ты навсегда забыл о нём. — Нет. — Нет? — Мне кажется, я уже ясно дал понять, что он мой. И если вы не поможете мне его обратить, я спрошу у кого-нибудь ещё. Двоим бессмертным, очевидно, не нравилась эта идея, но прежде, чем они успели возмутиться в очередной раз, Минги проснулся и простонал, схватившись за голову. — Чёрт, я опять отрубился? Я забыл, у меня страховка есть или нет? Надо сходить к доктору, эти обмороки начинают надоедать, — пробормотал он и вытаращил глаза, увидев над собой три фигуры. — Эй, всё хорошо? Если вы про дверь, то… — Вообще не про неё, — отрезал Сонхва и отодвинулся, чтобы Юнхо протиснулся и сел около Минги, положив руку на его лоб с таким видом, словно это не из-за него человек потерял сознание. — Мы поговорили с Юнхо о том, чтобы пустить его жить на некоторое время. — О чём?! — взвизгнул Хонджун, но, встретившись с неморгающими глазами Юнхо, тут же отвёл взгляд. — То есть, да, мы поговорили. Больше народу — веселее и всё такое, — пробормотал оборотень, а затем вышел из комнаты, ругаясь себе под нос. Напоследок похлопав Минги по плечу, вампир тоже встал и вышел за своим, очевидно, возлюбленным. Он остановился на миг, оглядев Юнхо, а затем оставил их двоих, аккуратно закрыв дверь. Юнхо сел на кровать, чтобы проверить Минги, — тот мечтательно улыбался и подавался навстречу прикосновениям, а потом вдруг впервые обратил внимание на его внешний вид. — Если ты собираешься тут остаться, нужно будет подыскать тебе одежду… и в душ надо. Когда ты в последний раз мылся? Я не хотел сказать, что от тебя воняет! — тут же исправился Минги. — Несколько дней назад я мылся в ручье. Что такое душ? Минги раскрыл свои восторженные тёплые глаза и сказал: — Ох, парень, пошли, я тебе покажу.

-------------------

Прошло около недели с тех пор, как Юнхо поселился с ними, но Минги уже понял, что тот собирается быть с ним всё время. Юнхо и правда не покидал его ни на секунду — даже на полсекунды, если быть точнее. Друзья поглядывали на них пугливо, но как только встречались с ними глазами, то тут же отворачивались. Они с Юнхо до сих пор не нашли общий язык, но, похоже, решили заключить перемирие на время. Сейчас Минги разрезал сырую говядину, которую они собирались пожарить на ужин. Юнхо, как обычно, прилепился к его спине, уперев подбородок в чужую макушку и обвив талию длинными руками. После того, как Юнхо лизнул его шею в первую ночь, они не делали ничего интимного. Минги понимал, что Юнхо просто-напросто боится его ранить. С тех пор, как Минги потерял сознание, он обращался с ним так, словно тот из стекла, и дошло даже до того, что Юнхо натягивал на пальцы рукава огромных свитеров, которые ему купили на второй день жизни в этой квартире. Изначально Минги думал, что его ногти просто грязные, но они были чёрными сами по себе, как и кончики пальцев, на которых навсегда осталась кровь его бесчисленных жертв. Минги поморщился и шлёпнул Юнхо по руке, увидев, что тёмные пальцы тянутся за куском сырого мяса с разделочной доски. Но за эту неделю он уже успел понять, что Юнхо не знает слова «нет». Если он задумал что-то, то остановить этого огромного медведя невозможно. Оборотень проигнорировал Минги и взял самый большой кусок мяса, чтоб неповадно было; тот простонал и поднял на него глаза. Юнхо обвил языком кусок мяса и радостно утащил в рот, смешно набив щёки. — Отвратительно, — проговорил Минги, вернувшись к нарезанию ужина. — А ты пробовал? — спросил Юнхо и пожал плечами, глядя на него сверху вниз совершенно чёрными глазами. Кажется, он наконец начал моргать, пусть это ему и не требовалось. — Нет, но я не собираюсь пробовать сырое мясо, чудик. — А как ты можешь понять, что оно тебе не нравится, если ты никогда его не пробовал? — возмутился Юнхо и, взяв ещё один кусок мяса, показал его Минги. Медведь-оборотень почти не показывал эмоций, но уже дал всем понять, что отлично их читает. Но теперь, поднеся мясо к чужим губам, Юнхо почему-то смотрел… с надеждой. — Охх, нет, спасибо. Мне несколько лет назад вырезали аппендикс, вообще-то. Я не переварю сырое мясо, даже если захочу, но ты — наслаждайся. Юнхо поник, но вскоре засунул в рот очередной кусок. После хорошего ужина — Минги чуть было не сжёг это мясо и мог сказать, что это произошло намеренно, — они улеглись на кровати, как обычно делали к ночи. Юнхо предпочитал спать с ним, нежели на диване, и утверждал, что это в нём говорят инстинкты оборотня. А ещё то, что он очень долго был один. Обычно Юнхо был не очень разговорчив, но когда они оставались вдвоём за закрытой дверью, он открывался, пусть и ненамного. Минги не мог отрицать то, что ему нравится это. Это — и их долгие объятия. Чувства, появившиеся в груди к этому огромному оборотню, не стали для него сюрпризом. Он думал о Юнхо с их первой встречи, и это был первый «бессмертный», с которым Минги познакомился. Юнхо мало рассказывал о себе, но в самую первую очередь пояснил, как нужно его называть. — Эх, хорошо тебе, — задумчиво вздохнул Минги, когда медведь-оборотень крепко обнял его со спины, чудом умещаясь вместе с ним на маленькой кровати. — Можешь перевоплотиться и иметь другую ипостась, не говоря уже о том, что ты бессмертен. Я такой скучный по сравнению с тобой. — Не говори так, — возразил Юнхо, играя рукой с его ярко-красными прядями. Оборотень просто обожал их, но когда Минги предложил и ему покраситься, отказался. Судя по всему, Юнхо просто нравился красный цвет. — Ты сегодня рассказал мне как работает компьютер, это самая интересная вещь, что я видел. — Да, но это же не я, это обычный человеческий компьютер. — Я столько лет жил среди деревьев и никогда их не видел. Если сравнивать нас с тобой, то ты ещё интереснее. — Ты говоришь так только потому, что тебе не терпится залезть ко мне в штаны, — поддразнил Минги. — Не думаю, что мне подойдут твои штаны, хоть ты и высокий для человека. — Да я не о… ладно, забей, — сказал Минги и рассмеялся. Но Юнхо уже успел понять то, что он вот так хохочет, когда Юнхо что-то недопонял — а он ненавидел что-то не понимать. — Объясни, — попросил оборотень, сжав чужое тело почти до хруста рёбер, отчего Минги захныкал. — Ладно, ладно. Так говорят, когда хотят спать с кем-то, ну, понимаешь, в интимном плане. Что хотят залезть к кому-то в штаны. Но вместо того, чтобы всё отрицать и сказать, что у него и в мыслях такого не было, Юнхо пропел: — А разве в таком случае не нужно говорить, что я хочу достать тебя из штанов? А не залезть в них. — Думаю, и так и так ясно, — «и мы обязательно до этого доберёмся». Медведь-оборотень задумался, наконец ослабив хватку, и Минги вдохнул воздуха. И тут же перестал дышать снова, но уже по другой причине. У Юнхо были большие руки, и он не стеснялся совать их везде, куда они долезали, — как сейчас, например. Он вёл тёмными пальцами по боку и игрался с резинкой пижамных штанов. — Ты сказал что-то похожее, когда мы встретились во второй раз. Хочешь, чтобы я, как ты сказал, залез к тебе в штаны? — Я… — Минги замер, кусая нижнюю губу. Конечно, он хотел, разве по нему не видно? Юнхо был великолепен, пусть и имел странные пристрастия в еде. — Ну можно. Если ты хочешь. — Я… очень давно не делал ничего такого, — признался оборотень, зарываясь в шею Минги и вдыхая его запах. — Я боюсь, что могу сделать тебе больно. Если я случайно укушу или поцарапаю тебя, будет очень плохо. — Плохо? — о таком Минги не читал на форумах. Хотя, с другой стороны, довольно мало людей взаимодействовали с оборотнями. Подобная тайная информация могла бы очень пригодиться кому-нибудь, но лёжа с Юнхо сейчас, Минги понимал, что не хотел бы делиться своими открытиями с друзьями из интернета. — Что ж, есть много способов этого избежать. — Правда? — Ну да, — сказал Минги, радуясь, что зарылся под одеялом и отвернулся от Юнхо, потому что тот теперь не мог видеть его румянец на щеках. — Например, я могу быть сверху. — Сверху, — повторил Юнхо, не выдавая ни единой эмоции в голосе. — Ну да, типа, знаешь — Минги замолк, чувствуя, как чужая рука плывёт по коже прямо к вставшему члену, который заметно выступал под тканью пижамы. — Я могу оседлать тебя, — закончил он, поведя бедром. — Ага, — только и ответил Юнхо, но скорость его реакции говорила сама за себя. — Ага? — неуверенно переспросил Минги, превратившись в попугая. Сжав его бёдра, Юнхо развернул его, чтобы он сел сверху, вытянув длинные ноги и глядя сверху вниз на Юнхо, у которого в темноте светились глаза. — Ага. — Ох, ладно, эм… привет? — пробормотал Минги, продолжая глядеть на оборотня. — Привет, — сказал Юнхо в ответ и улыбнулся. — Это какая-то очередная штучка у людей? Вы приветствуете друг друга перед сексом? — Заткнись, — проговорил он, хватая Юнхо за запястья и стоном выдавая своё наслаждение, как только оборотень даёт ему свободу движения. У Минги кружилась голова от одного факта, что его контролирует кто-то настолько сильнее него. Устроив чужие руки над своей головой, он тихо спросил: — Я могу тебя поцеловать? Можно? Оборотень ненадолго задумался, а затем огорчённо покачал головой. — Я не настолько доверяю себе, не знаю, смогу ли контролировать себя. Не говоря уже о том, что я ни с кем не целовался с тех пор, как у меня появились эти зубы. — А если я просто чмокну? С закрытым ртом, — настаивал Минги, опускаясь до тех пор, пока до Юнхо осталось несколько дюймов. Их дыхание переплеталось воедино; Минги надулся, надеясь, что это выглядит мило. Оглядывая его некоторое время, оборотень наконец кивнул и ястребиным взглядом смотрел на Минги, сокращавшего расстояние между ними, чтобы осторожно коснуться чужих губ. Юнхо не реагировал на невесомые прикосновения, но когда Минги так же неуверенно отстранился, он рвано вздохнул и притянул его к себе снова. Он смог проявить себя даже в этом целомудренном поцелуе, ритмично вжимаясь бёдрами в Минги; тот посасывал его нижнюю губу и дразнил, кусая своими неострыми зубами. Юнхо простонал ему в ухо, и Минги этот стон показался музыкой. Бедный оборотень, очевидно, изголодался по прикосновениям — но то же самое можно было сказать и о Минги. — А что если… — начал он; его голос звучал довольно высоко по сравнению с гулким рычанием Юнхо, — что если ты высунешь язык? — Мой язык? — переспросил оборотень и тут же повиновался, показывая первые несколько дюймов. Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, Минги захватил губами кончик; Юнхо тут же убрал язык в рот, но потом вытащил снова и сам подался вперёд. Минги едва не поперхнулся сначала, но потом удалось найти нужный ритм, и Юнхо хватал свои же руки, заведённые над головой, хмурясь, отчего понятно было, насколько трудно ему держать себя в узде и не задевать Минги клыками. Тот отстранился, чтобы слизать с лица Юнхо лишнюю слюну, и некоторое время смотрел на него сверху каким-то пьяным взглядом. — Окей, у меня есть ещё одно предложение, — хрипло проговорил он, даже не скрывая того, что терпения у него становилось всё меньше и меньше. Сняв с себя одежду и стянув пижамные штаны с Юнхо, Минги развернулся так, чтобы оказаться над ним. От вида впечатляющего члена оборотня у него едва не потекли слюнки. — И я надеюсь, что оно тоже тебе понравится.

--------------------

Узнать, когда Минги хочет секса, становилось проще и проще. Если даже не брать в учёт запах, что выдавал его с потрохами, можно было всё понять по его светящимся глазам. И сейчас глаза у него как раз светились; Минги отставил тарелку с едой и направился к себе в комнату, позвав Юнхо с собой одним пылающим взглядом. Когда тот поднялся за Минги, Сонхва остановил его, взяв за руку. Юнхо опустил взгляд на своё запястье, и вампир поспешил отодвинуться. Но третий бессмертный всё-таки заговорил: — Минги никак не поменялся в общении с тобой? — В смысле? — спросил Юнхо. Ему, очевидно, не хотелось тратить время на эту беседу, когда он уже мог бы выбивать крики из Минги, вжимающегося в подушку. — В смысле он не ел три дня, но у него всё ещё есть энергия для десяти раундов на дню. Мы, вообще-то, всё слышим, — мрачно объяснил Хонджун, сидевший на диване. — Я знаю, что с тех пор, как ты был человеком, прошло довольно много времени, но это ненормальное поведение, уж поверь мне. Юнхо мог лишь пожать плечами. Если Минги не голоден, то и он не голоден тоже. — А что насчёт тебя? — спросил Сонхва. — Меня? — Ты же вендиго, а ел ты последний раз, кажется, недели две назад? Как минимум. И честно говоря, выглядишь даже здоровее, чем в день нашей встречи. По тебе не скажешь, что ты можешь быть истощён. — Меня питает не только плоть. Я могу насытиться чем угодно, если я этого жажду, — объяснил Юнхо. И прямо сейчас он жаждал Минги, жаждал ощутить под пальцами потную человеческую кожу, до боли сжать бока и вгрызаться, словно собака в кость. Юнхо не могло не радовать то, что его аппетит можно утолить сексом — да и кто вообще мог от такого расстроиться? Но проблема заключалась в том, что ему всё ещё приходилось сдерживать себя, чтобы случайно не убить Минги в процессе. Пусть этот человек и оказался ужасно голодным, он оставался довольно хрупким созданием. — Просто… попытайся уговорить его поесть, когда вы закончите, ладно? Не только тебе нужно есть для того, чтобы выжить, — сказал Хонджун, вздохнув, и поднялся, чтобы уйти в свою комнату и включить музыку на максимально возможную громкость. Юнхо, в свою очередь, скрылся в комнате Минги, обдумывая слова Хонджуна. Минги и правда не ел, но Юнхо много раз видел его тело, и оно, на минуточку, становилось едва ли не более мягким. В нём кипела жизнь. — Чего так долго? — проворчал человек. Он уже разделся и теперь сидел на кровати; его кожа, как всегда, румянилась и выглядела здоровой. — Прости, — искренне выдохнул Юнхо, раздеваясь и подходя к кровати. Минги с удивительной силой опустил его на спину и навис сверху. — Думаю, я прощу тебя, но только на первый раз, — поддразнил он и потянулся за новой бутылкой смазки, которую они недавно купили, потому что прошлые две уже были пусты.

-------------------

Спустя неделю без охоты, без жажды поглотить что-нибудь материальное парни, что довольно долгое время делили квартиру с Минги, позвали его на разговор; Юнхо лежал у него коленях. Минги почему-то чувствовал невыносимый голод каждый раз, когда медведь-оборотень отходил от него. И это был не тот голод, что… утолялся едой. — Ребят, да не знаю, чего вы так распереживались, со мной всё хорошо, — соврал Минги, оглядывая друзей. Но Хонджун с Сонхва продолжали смотреть на него в ожидании более хорошей отмазки и, судя по виду, были ужасно напуганы. — Ты уверен? Не тянет обгрызть мясо с чьих-нибудь костей? — скептично спросил Хонджун, открыто разглядывая ногти Минги. За последнее время они стали довольно быстро расти, но он вовремя их стриг. Юнхо мог бы отговорить его, но пока не решался, хотя очень хотелось. — Чего? Нет? С хуя ли меня потянет на такое? Я медведь-оборотень, по-вашему? — пошутил Минги, повернувшись к Юнхо, и его абсолютно пустой взгляд сказал о многом. — Так ведь, да? Ребят, это всё как-то не очень. Что за допросы? Подождите… это поэтому мне в последнее время есть не хочется? Я… превращаюсь в медведя-оборотня? Поэтому вы шепчетесь всё время, да? Минги не был идиотом. Он заметил, что остальные трое постоянно отвлекались на короткие перепалки про Минги. Не говоря уже о том, что их с Юнхо всегда было слышно… ой. Ладно, может, он и был идиотом. — Мы пока не уверены, но завтрашнее полнолуние… всё покажет. Вот только… — Сонхва замолк, встретившись со взглядом Юнхо. — Вот только что? — осторожно подтолкнул Минги. — Вы что-то недоговариваете? — Минги, я… не совсем медведь-оборотень, — наконец сказал Юнхо. — Не совсем? — переспросил Минги, повернувшись к нему с недоумением на лице. — Но… ты ведь и не человек, — не с этим языком. — Правильно, я не человек. — Тогда кто ты? — Тот, кем и ты скоро станешь. Вендиго. — Вен- Минги вытаращил глаза. Пусть он и немного знал об этом виде бессмертных, ему было известно то, что это настоящие монстры. Теперь ясно, почему друзья так волновались за него. Но как они узнали об этом раньше, чем сам Минги? — Значит, поэтому ты боялся укусить или поцарапать меня? Не хотел, чтобы я обратился в такого же, как ты? — Нет, я хотел обратить тебя, — неуверенно признался медведь… вернее, вендиго. — Бессмертному мои царапины и укусы не навредили бы, но тебя они могли убить. И я не собирался так рисковать. — А как ты сам тогда стал вендиго? Ты однажды сказал, что когда-то тоже был человеком. Только не говори, что… — Да, я сожрал свою семью. Но скажу в свою защиту то, что они к тому моменту уже были мертвы, а я был завален снегом, — проговорил Юнхо и пожал плечами, слабо улыбнувшись. Разглядывая нежность в его тёмных глазах, Минги не мог не сказать: — Я всё равно не понимаю. Разве вендиго не… ну, типа, разве они не ужасные? Хонджун с Сонхва посмотрели на него, не веря, что он действительно это спрашивает, а затем Хонджун крикнул: — Да ты посмотри какой он ужасный, Минги! Он такой огромный, что еле протискивается в двери, он не моргает, двигается бесшумно и, если ты ещё не заметил, отбрасывает тень рогатого демона, блять! Одна царапина от такого, как он, — и даже самый настоящий бессмертный обратится в монстра и начнёт питаться живой плотью. — Вообще-то, я ещё ни разу не видел, чтобы он питался живой плотью, — возразил Минги, нахмурившись. — У него, конечно, есть странная привычка подъедать мясо до того, как я успею его приготовить, но самое страшное, что он делал при мне — это ел шоколадку вместе с фольгой. — Я недавно понял, что секс с тобой помогает мне справиться с бесконечным аппетитом, — спокойно объявил Юнхо, и Хонджуна, сидевшего рядом, чуть не вырвало. — К слову, мне всё ещё плохо от жажды человеческой плоти, но она уже совсем не такая, какой была последнее столетие. А что насчёт тебя? У тебя случайно не было таких мыслей? Минги упорно делал вид, что не замечает надежды в чужом голосе. — Нет, блять, — ответил он. — Я вообще ничего не хочу есть в последнее время, оставь уже в покое человеческую плоть… Я в принципе её никогда не ел. Боже, а я ведь поэтому есть не хочу, да? Потому что я начинаю превращаться в кого-то? — Я так не думаю, — вмешался Сонхва прежде, чем начал паниковать из-за мыслей о потенциальном каннибале Минги. — Мне кажется, ты обращаешься благодаря… эээ… продолжительному контакту с Юнхо через ваши телесные жидкости. И в таком случае, твоя жажда будет сосредоточена именно на этом. Вампиры в этом плане такие же — они обращаются с помощью крови и питаются ей же. Когда ты станешь вендиго, тебе всё-таки может захотеться плоти, но эта жажда не сравнится с той, что у Юнхо. — То есть вы хотите сказать, что я стану бессмертным, зависимым от секса? — Да. — Ага. — Что-то вроде того. — Точно мы сможем сказать лишь после твоего обращения в полнолуние, но сейчас догадки у нас вот такие. Но давайте серьёзно, что вообще происходит? Таких случаев никогда раньше не было, — нерешительно признался Хонджун. — Погодите, давайте немного сменим тему. С хуя ли вы вообще так много знаете об этом? Последний раз, когда я видел вас рядом с Юнхо, вы и на секунду боялись с ним наедине остаться. — Что ж, вспомни, как мы ездили в походы в полнолуние, — сказал Хонджун, вертя на пальце одно из своих золотых колец. — Ага.? — А знаешь, почему именно когда мы съехались, у тебя начались рандомные провалы в памяти? — спросил Сонхва, нервно кусая нижнюю губу своими, как всегда, подозрительно острыми клыками. — …ага. Стоп. Да не. Быть не может. Но Юнхо огласил его подозрения с таким самодовольством, словно он был невероятно рад тому, что беседа наконец перешла от него к кому-то другому. — Ты, сам того не зная, уже несколько лет жил с оборотнем и вампиром. Минги ошарашенно оглядывал пару — он знал их достаточно хорошо, чтобы понять, что сейчас им было ужасно некомфортно. Подслушанные полуночные беседы сразу же обрели смысл. И стало понятно, почему эти двое абсолютно всегда выглядели горячо. — Поверить не могу! То есть вы… всё это время угарали надо мной, пока я был не в курсах? — Да не то чтобы… — Дайте угадаю — а потом вы скажете, что Уён и вся его родня тоже не люди? — фыркнул Минги, но тут же посерьёзнел, потому что никто не говорил ни слова. — Да вы, блять, издеваетесь?! Почему я один ничего не знал?! Я вам питомец какой-то? Какой пиздец! Ну хоть Юнхо признался в том, что он не человек, пусть и соврал сначала. Хонджун фыркнул, услышав последнюю фразу. — Пожалуйста, прекрати. Если уж на то пошло, он и не похож на человека. А Уён и остальные тоже оборотни. Лисы, если быть точнее. Честно говоря, тут много бессмертных обитает, но мы не очень охотно открываемся людям, Минги. — А Юнхо открылся! — Юнхо… выше наших законов. Они есть у бессмертных, но даже те, кого в принципе никак не накажешь, вроде нас с Сонхва, боятся вендиго. Поэтому ты нас и встретил на том форуме, Минги. Это наша работа — следить за тем, чтобы никто не приблизился к правде, а бессмертные не растрындели онлайн все секреты. Благодаря Юнхо ты теперь переместился в начало пищевой цепи. — Добро пожаловать, — бросил Юнхо. Минги качал головой, избегая смотреть на друзей. — Это… надо переварить, — пробормотал он. — Думаю, мне пора подышать воздухом. — Я пойду с тобой, — предложил Юнхо. — Я бы отказался, но, зная тебя, ты вряд ли послушаешься, — сказал Минги, вздохнув, и отправился обуваться. Оставшись один, он тут же почувствовал тошноту, потому что больше не касался Юнхо. И как вендиго вообще живёт вот так? — И всё же ты прав, прости, что мы тебе не рассказывали, — грустно промычал Сонхва, встав с дивана. Было видно, что он хочет пойти с ними, но понимает, что это будет неуместно. — И меня прости. Ты же теперь один из нас, мы быстро введём тебя в строй, идёт? — Хонджун слабо улыбнулся. — Один из вас? Да, и правда. Я видел, как вы относились к Юнхо. Если вы не придёте в ужас завтра от моего вида, буду считать, что мне повезло, — проговорил Минги с горечью и, оглядев Юнхо, кивнул, приглашая его на выход. Юнхо бесшумно шёл рядом, но это всё равно было непривычно. Минги, сам того не заметив, привёл его к лесу, что находился за домом, в котором он раньше жил. К месту, где он впервые увидел бессмертного столько лет назад. — Ты в ту ночь собирался сожрать меня, да? — наконец спросил Минги, прислонившись к дереву и рассматривая вендиго. Юнхо собрал в себе остатки порядочности, чтобы выглядеть виновато, и сказал: — Да. Минги поднял глаза к закатному небу и спросил: — А почему не сожрал? — Сам не знаю, если честно. Потом я думал над этим и понял, что, возможно, ты напомнил мне о том, что я монстр и что раньше я был таким же человеком. Можешь верить во что хочешь, но на самом деле, я никогда не хотел бы оказаться проклятым. К сожалению, одиночество любого заставит забыть о том, что он когда-то был человеком. — И ты всё равно хотел меня обратить, да? У тебя плохо получается прятать чувства. Я вижу, как ты рад тому, что всё так сложилось. В чёрных глазах Юнхо виднелась грусть; он тихо признался: — Я был так одинок, Минги… Я не врал, когда говорил, что ты первый, с кем я заговорил за несколько десятилетий. Поведение Хонджуна и Сонхва по отношению ко мне могло показаться тебе грубоватым, но поверь мне, они относятся ко мне лучше, чем другие бессмертные, которых я успел повстречать за свою долгую жизнь. Да, вендиго являются сильнейшими из бессмертных, и, как следствие, нас избегают и боятся. Будучи ребёнком, ты предложил мне конфет, и это был первый добрый жест с тех пор, как я стал таким… каким стал. Минги закрыл глаза, чувствуя боль в животе. Тело, начавшее обращаться, всё больше жаждало прикосновений Юнхо, когда того не было рядом. — Мне жаль, что такое произошло с тобой и твоей семьёй. Представить не могу, каково тебе было оказаться проклятым после того, что ты пережил. — Спасибо… Прости за то, что ты теперь тоже стал монстром из монстров. И прямо сейчас чувствуешь боль из-за меня. Минги открыл глаза, и его вновь пронзила боль. Он уставился в землю, а затем, повинуясь желанию, оттолкнулся от дерева и обвил Юнхо руками. Оба тут же облегчённо выдохнули. Глядя в беззащитные глаза Юнхо, Минги не смог сдержать улыбку и сказал: — Ну думаю, я относительно легко отделался. В конце концов, что плохого в том, чтобы обратиться через секс со своим горячим парнем? Юнхо глядел на него сверху и никак не мог оправиться от шока. Но потом его взгляд потеплел, и он взял лицо Минги в свои большие когтистые ладони. — А ещё у меня нет семьи, от которой нужно было бы отказываться, и судя по всему, все мои друзья уже бессмертны. Вот предатели! Но его злость на друзей уже угасала. Минги понимал, что они бы рассказали, если бы имели возможность. Но сейчас он довольно глупо ощущал себя из-за их разговоров о сверхъестественном, которые теперь казались смешными. — А ещё, — продолжал Минги, — теперь мы наконец-то сможем устроить настоящий дикий секс, которого оба уже давно хотим. Не знаю как ты, а я мечтаю вонзиться в тебя зубами, — он поддразнил Юнхо, который напрягся в его руках, но, без сомнений, тоже был невероятно рад этому факту. — Но перед этим я бы хотел тебя кое о чём попросить. — Говори, — тут же сказал вендиго с решимостью в голосе. — …я бы хотел увидеть, что мы за существа такие. Я довольно долго изучал вендиго и знаю, что у нас есть не только человеческая оболочка. Думаю, это может помочь мне завтра справиться с шоком. Юнхо сперва колебался, но в конце концов кивнул, отстраняясь от Минги и отходя немного подальше. Тот наблюдал за тем, как Юнхо снимает одежду, и улыбался, пытаясь скрыть волнение, искрящееся в глазах. Ему пришлось зажмуриться, когда он вновь ощутил прилив боли. Перевоплощение, судя по всему, было довольно болезненным занятием; маленькое тело отступало перед зверем, что таился внутри. Когда Юнхо закончил, Минги уже не понимал что стоит перед ним — это была смесь обыкновенного лося с тем, что он привык представлять в качестве оборотня. В этой форме вторая пара ног у Юнхо походила на животные лапы с огромными бедренными костями, но у верхней половины тела были руки, и грудная клетка анатомически напоминала человеческую, хотя одни кисти Юнхо были размером с туловище Минги. Лицо, если у кого-то повернулся бы язык назвать это лицом, представляло собой большой олений череп, из которого торчали клыки — настолько большие, что Юнхо не мог полностью закрыть рот и теперь скользил по зубам языком, который стал ещё длиннее. Глаз у него, в общем-то, не было — лишь два крохотных огонька, светящих из тёмных пустых глазниц черепа. Вот почему ему не нужно было моргать. Густой мех обвивал шею, будто грива, сходил к спине и заканчивался небольшим оленьим хвостиком, который вздрагивал под внимательным взглядом Минги. У Юнхо было две пары рогов: одна оленья, а вторая — больше похожая на колючие ветки мёртвого дерева. Они переплетались вместе и были длиннее сажени Минги. В своём настоящем облике Юнхо выглядел очень внушительно — пусть он и пригнулся, Минги всё равно пришлось поднять голову. Вот почему в человеческой оболочке Юнхо был таким высоким. — Ого, ты… больше, чем я думал, — наконец сказал Минги, осторожно подходя ближе, чтобы коснуться вендиго. Юнхо не шелохнулся, словно боясь спугнуть его. Это было очень странно — Минги, трус, какого поискать, увидел настоящий облик Юнхо и ни капельки не испугался. Но он пытался понять, как они будут заниматься сексом, пока Юнхо будет в этой форме, и это действительно пугало. — Как думаешь, я буду таким же огромным, когда обращусь? А в человеческом облике тоже вырасту? — Минги размышлял вслух и не удивился тому, что Юнхо ничего не отвечал. Тот и не мог с теми связками и ртом, что были у него сейчас. Проведя рукой по голым мышцам, которые обтягивала кое-где торчащие кости, Минги удивился, потому что они были мягкими на ощупь, даже мягче, чем оленья шкура. — …а это плохо, что я сейчас, возможно, хочу тебя? — спросил он и закусил губу. Огромный монстр вздрогнул под его рукой и медленно покачал головой. Но на что он отвечал «нет»? Нет — «не плохо», или нет — «они не смогут заняться сексом»? Минги, похоже, спросил это вслух, потому что вендиго довольно взглянул на него и будто бы засмеялся, а потом мех и кости отступили, и Юнхо сквозь боль вернулся в человеческий облик. — Как бы интригующе это не звучало, ты станешь бессмертным только после своего первого перевоплощения, — проговорил он хрипло. — Я не хочу рисковать только потому, что тебе любопытно. — Да ладно тебе, ты тоже возбуждён, — надулся Минги. — Именно поэтому я так быстро оправился после перевоплощения. — Это очень больно? — пробормотал Минги, заметив, что Юнхо до сих пор подрагивал кончиками пальцев. — Ты быстро привыкнешь. Я привык. Словно в качестве доказательства, Юнхо повалил их на траву и сорвал одежду огромными руками, демонстрируя вернувшийся энтузиазм; они остались полностью обнажёнными. — Мы не взяли смазку, — промычал Минги, как ему казалось, разборчиво, пока длинный язык Юнхо гулял у него во рту. — Что ж, нам повезло, что у меня густая и обильная слюна. — …думаю, в твоей голове это звучало лучше, милый. Но не волнуйся, у нас будет целая вечность, чтобы подтянуть твои навыки флирта.

---------------------

Юнхо смотрел на Минги, опустившего взгляд к своему отражению в озере и поворачивавшегося то одним боком, то другим. Он будто и не скрывал своего разочарования. С его первого перевоплощения в полнолуние прошёл месяц — тогда Сонхва с Хонджуном очень удивились, пусть и давно знали Минги. Такого ожидать не могли даже они. В Минги всё ещё угадывались его черты, пусть теперь волосы стали совершенно красными, а глаза светились подобно кровавой луне. Минги стал немного выше, но его плечи остались почти прежними. Изящные красные когти вызывали у Юнхо восторг. У Минги не было меха, если не считать маленького оленьего хвоста. Единственным, что говорило о том, что он не простой бессмертный, были две пары рогов цвета чистой слоновой кости, в отличие от чёрных, что были у Юнхо. Но даже с этими изящными чертами, благодаря которым Минги походил на фавна, он всё ещё мог обогнать любого хищника и был таким же сильным, как и Юнхо, а его чувства усилились настолько, что порой он невольно морщил нос от обилия новых запахов. Подойдя к Минги и встав сзади, Юнхо осторожно положил голову на его плечо, стараясь не задеть рогами. — Это несправедливо: ты выглядишь так устрашающе, а я похож на лесную нимфу, которая так и ищет кто б её выеб, — вздохнул Минги, чувствуя царапанье чужих когтей на предплечьях — Юнхо обнял его. — А я думаю, тебе идёт, — промычал тот, целуя везде, где мог дотянуться. — Ещё б ты так не думал, ты меня как раз и выеб, — проворчал Минги. — Но я, наверное, даже рад, что меня все не очень будут бояться. Уён даже сказал, что от меня идёт сладкий манящий запах — не то что от тебя, страшилы. Юнхо хмыкнул — он наверняка хотел бы, чтоб остальные шестеро бессмертных боялись Минги. У них тогда было бы больше времени на друг друга. Но в полнолуния, такие, как сегодня, друзья любили навещать в лесных трущобах. К счастью, Юнхо отлично знал, как заставить всех оставить их вдвоём. Он вытащил язык и проследил им по шее, к челюсти, чувствуя, как Минги всем телом дрожит в его руках, радостно выдыхает и завлекает в поцелуй. Минги до сих пор не избавился от своих человеческих причуд и не хотел отдаваться Юнхо, пока друзья с своим сверхъестественным слухом бродили неподалёку. Но он знал, что скоро перестанет об этом думать. — Милый? — промычал Юнхо в чужие губы. — Мм? — отозвался Минги, утопая в блаженстве. Одного прикосновения языка — он был короче, чем у Юнхо — к чужим клыкам было достаточно, чтобы пустить кровь. Почувствовав медный привкус, оба простонали, и поцелуй стал ещё более жадным. — Помнишь, как впервые перевоплотился при тебе? — спросил Юнхо, наконец отстранившись. — Ага. — Хочешь увидеть, каким я буду теперь по сравнению с тобой? — Минги рвано выдохнул, и Юнхо хмыкнул и отстранился, оглядывая его. — Приму это за «да». Он уже видел, сколько похоти клубилось в этих восхитительных кроваво-красных глазах, но Минги настороженно огляделся вокруг озера. — Ты имеешь в виду… сегодня? — Если ты не хочешь, то… Минги тут же закивал, заставив Юнхо усмехнуться. Со дня своего первого перевоплощения он уже несколько раз просил Юнхо об этом, но тот хотел убедиться, что Минги действительно выдержит и не будет чувствовать дискомфорта. Пусть он и бессмертный теперь, он всё ещё настоящий ребёнок. Но до тех пор, пока этот ребёнок принадлежал Юнхо, с этим можно было мириться. Человеческие руки выросли в несколько раз; Юнхо перевоплощался, не выпуская Минги из объятий. Наконец оказавшись в облике вендиго, он облегчённо выдохнул. Даже теперь, когда остальные довольно хорошо узнали Юнхо благодаря Минги, никто из них не смел близко подходить к ним в такие моменты. А Юнхо это было только на руку. — А я и не думал, что ты можешь быть таким горячим в этой форме, — пробормотал Минги себе под нос, когда Юнхо повалил его на землю и навис над своим прелестным маленьким вендиго, который отставал от него в размере раза в полтора. Если бы Юнхо мог говорить, то начал бы мурлыкать всякие нежности, шептать похвалу, лаская нежную кожу, которую метить позволено было только ему — где угодно и как угодно. Никто не понимал, как Юнхо мог так быстро влюбиться в Минги — практически с первого взгляда — и взвесить поровну любовь и похоть? Минги с самого начала был уверен в том, что Юнхо не причинит ему боль, не съест — а Юнхо не знал, чем заслужил такую награду. — Знаю, что я всё ещё хорошо растянут с нашего прошлого раза, но не мог бы ты снова поиграть этим языком, который мне так нравится, а? — Минги поднял глаза, обращаясь с мольбой. Кто Юнхо такой, чтобы отказать ему? Огромные руки упёрлись в бёдра Минги, заставляя того согнуться пополам, и Юнхо, высунув язык, нетерпеливо подставил его к входу, позволяя слюне стекать по чужой коже. В этом облике язык Юнхо по толщине был едва ли не как член Минги и в два раза длиннее. И даже зная, что тела бессмертных могут выдержать многое, — особенно, если эти бессмертные просто повернуты на сексе, как Минги, — Юнхо всё ещё старался быть осторожным, надавливая языком, погружаясь внутрь и вытаскивая его снова. Минги уже извивался и стонал под ним; он выглядел так аппетитно, что хотелось его съесть, и на вкус всегда оказывался лучше, чем фантазировал Юнхо — как сейчас, например. Он не прекращал двигаться, пока Минги не потерялся окончательно, облокотившись, чтобы наблюдать за тем, как нетерпеливый вендиго использует собственную слюну и ещё лучше растягивает его. Вытащив язык, Юнхо не без радости заметил, что Минги уже улетел в другую реальность, быстро надрачивая себе, и жадно зарычал, подхватывая его одной рукой. Вцепившись в чужие плечи и оставляя следы от острых ногтей, Минги нетерпеливо хныкал, пока Юнхо смачивал слюной свободную ладонь, чтобы потом провести ей по всей длине члена. В этом облике его член имел заострённый кончик, поэтому задыхавшийся Минги отлично принял головку. Затем Юнхо сбавил скорость, проверяя, сможет ли Минги принять его полностью. Он уже знал, что его маленький вендиго был тем ещё распутником — он ведь обратился только для этого. Он касался чужих бёдер и рук и сам почти не двигался, потому что Юнхо с лёгкостью приподнимал и опускал его тело на свой член, словно его маленький вендиго был тряпичной куклой. Минги пьяно смотрел на него, и с его идеальных губ без конца срывались стоны наслаждения. Чуть наклонившись, Юнхо воспользовался тем, что его губы были распахнуты, и, сунув язык в его горло, начал трахать в рот, зная, как сильно Минги любит чувствовать себя заполненным везде, где это только возможно физически. А раз уж они оба были бессмертными, нужды в том, чтобы дышать, у них не было. Его маленький вендиго успел кончить четыре раза прежде, чем Юнхо наконец довёл себя. Белая жидкость забрызгала землю между ними; язык наконец покинул рот Минги и обернулся вокруг его горла, нежно сжимая, а Минги упёрся ногтями в чужую грудь, оставляя кровавые следы. Возможно, вендиго в своём настоящем облике выпускал слишком много семени, но Минги послушно принял всё, чувствуя, как сперма наполняет его полностью и вытекает изо рта, а Юнхо слизывает её с губ. Минги попытался проглотить её снова, чтобы сохранить внутри как можно больше. Юнхо наконец вышел, чтобы Минги не приходилось ежесекундно сглатывать, не чувствуя освобождения, и положил его дрожащее тело на сухую траву в нескольких шагах от места, где они лежали. Под ними мгновенно образовалась новая лужица спермы — Минги с крахом провалился, пытаясь удержать всё внутри. Он, очевидно, был неспособен разговаривать сейчас, но его хриплое хныканье Юнхо запомнил надолго. Носом черепа коснувшись чужого лба, он с трудом перевоплотился обратно — в ночь полнолуния вендиго не хотел отступать. Юнхо мог побороть все свои инстинкты, когда дело касалось Минги. Водя уже человеческими руками по животу своего вендиго, он вжимался носом в чужую шею, которая до сих пор блестела от его собственной слюны. Юнхо тихо мычал что-то, пока его маленький вендиго медленно восстанавливал моторные навыки. — Это было… — начал он, несколько раз прокашлявшись, чтобы избавиться от хрипотцы, но вышло всё равно хрипло, — что-то… Юнхо согласно замычал, привлекая Минги в глубокий поцелуй и не обращая внимания на привкус, который остался от его собственного языка. Он там и раньше был. Когда Юнхо наконец отстранился, чтобы посмотреть на своего ненасытного вендиго, взяв его лицо большой рукой, тот улыбнулся. Юнхо рассеянно касался его припухших губ большим пальцем, и Минги застенчиво спросил: — Когда мы сможем повторить? Расхохотавшись от такой неприкрытой нетерпеливости, Юнхо сгрёб усталого вендиго и зашагал к озеру, чтобы окунуться. — Если продолжишь так же жалобно смотреть на меня, то можем не дожидаться утра. Но всё-таки немного передохнём. Минги вытянул руки, чтобы обвить шею Юнхо, и приподнялся за ленивым поцелуем. — Обещаешь? — выдохнул он на кончик чужого языка. О, да Юнхо на всё ради него готов. Впервые с тех пор, как Юнхо обрёл бессмертие, он благодарил судьбу за это проклятье, ведь именно оно свело их с Минги. Ради него Юнхо с удовольствием сожрал бы всю свою семью снова. Всё что угодно, если это будет означать, что он проведёт остаток жизни с этим прелестным вендиго в руках.