Spanktober 2023

Юра проснулся с полным ощущением того, что выспался, но не торопился открывать глаза, наслаждаясь остатками сна. Прошло пару секунд, прежде чем парень понял, что что-то здесь определенно не так. Чтобы он выспался в учебные будни? Да не в жизни. Сорокин поднял веки и кинул быстрый взгляд в окно. Было светло. — Черт! — воскликнул он хриплым ото сна голосом. Подскочил с кровати и взял с тумбочки телефон. Увиденное не утешило — шла уже вторая пара, а сам Юрка только проснулся. Сорокина накрыло тревогой: он прекрасно знал, как их директор относится к порядку и дисциплине. Может, не заметит? Мысль была до жути невинной, но зацикливаться на ней Юра не стал. Он натянул на себя первые попавшиеся брюки и рубашку — форма в их колледже тоже строго соблюдалась — и, поскальзываясь на линолеуме благодаря носкам, пошел в ванную. Разум Юры все еще был слегка затуманен сном. Он действительно проспал? Впервые в жизни? Парень не представлял, как такое могло случиться. Он четко помнил, что выключил будильник и переставил его на десять минут позже. Неужели противный гаджет решил подставить его? Впрочем, материть телефон, даже мысленно, времени не было. Сорокин скинул в рюкзак несколько учебников, чтобы тот не выглядел полупустым, и взял свою тетрадь на кольцах, которая служила ему для всех предметов. Удобная вещь, и почему он только в школе такими не пользовался? Обувшись, Юра полез в ключницу, но не обнаружил там ничего. Нервы начинали сдавать. Мало того, что с него шкуру сдерут за прогул, пусть и ненамеренный, так еще и кто-то из домашних забрал его ключи. Блеск. — И где у нас запасные, интересно? — спросил Сорокин в пустоту, стараясь не думать о том, что его ждет по прибытии в колледж. Потому что такими темпами совсем не факт, что он успеет на вторую пару. Ведь ему еще и на автобусе ехать. Юра принялся искать ключи, но те словно сквозь землю провалились. А может это просто у него в комнате бедлам, но какая разница? Где-то же они должны лежать. Парень посмотрел на столе, в ящиках, проверил карманы курток, джинсов и брюк — пусто. Юра начинал потихоньку психовать. — Долбанные ключи. Вот как специально! Просишь их не трогать мои ключи, так нет! Драгоценное время утекало сквозь пальцы. Но Сорокин понимал, что без ключей он не то что дверь не сможет закрыть, ему даже квартиру не покинуть. Юра полез в карман пальто за телефоном, но вместо этого с удивлением вытащил оттуда пропажу. — Вот я кретин! — парень дернул рукой с раздражением и поднял голову вверх. Как всегда вовремя пришло воспоминание, как вчера вечером он выходил в магазин и не повесил ключи на место, поскольку дверь была оставлена открытой ввиду наличия дома взрослых. Юра достал телефон из кармана брюк и стартанул с места, хватая рюкзак. У него еще был шанс успеть ко второй паре. Вряд ли это спасет его от гнева учителя, но за полный прогул дня вовсе могли вызывать родителей. Так что может еще легко отделается. Спускаясь по лестнице со скоростью света, перепрыгивая через три ступени и иногда едва не подворачивая ноги, Сорокин наконец оказался на улице. Не останавливаясь, засунул наушники и быстрыми шагами двинулся в сторону остановки. Надежды на то, что хотя бы автобусы не будут издеваться над ним этим ужасным утром, на удивление, оправдались: транспорт приехал сразу же, как Юра приземлил свою пятую точку на деревянную доску, которую какие-то гениальные архитекторы прибили к остановке вместо скамейки. Но на этом удивительные события сегодняшнего дня не закончились. Во-первых, ему хватило денег на проезд, хотя он, как и всегда, забыл проверить баланс на проездном перед тем, как войти в автобус. А во-вторых, Юрка урвал себе место у окошка и даже умудрился немного подремать по дороге. Вернулся в реальность, ударившись головой о стекло и негромко ругнувшись. Жизнь словно наказывала его за безответственное отношение к себе. Юра уже понял, что вчера не стоило засиживаться аж до трех часов ночи, но в конце концов… Кто же знал, что все так глупо выйдет. Выходя на своей остановке, Сорокин переключил песню в наушниках и отправился в сторону колледжа быстрым и широким шагом. До этого немного успокоившаяся тревога вновь заняла свое место. В голове Юры даже промелькнула мысль не идти вовсе, а потом выпросить у мамы записку или еще что. Но парень отмел эту мысль — он же не трус. Примет последствия своих действий, тем более, что уже почти добрался до нужного места. Главное, чтобы его не застал директор: тогда, возможно, получится договориться с куратором. Хорошо продрогнув по дороге, Юра с облегчением зашел внутрь здания колледжа. На ходу открывая перед собой многочисленные двери, он полез в телефон, чтобы посмотреть, в каком кабинете у него пара. До конца которой, собственно, оставалось всего двадцать минут. Сорокин пошел в сторону гардероба, все еще не отрываясь от телефона, когда его кто-то крепко схватил за плечо. Парень замер на месте и почувствовал себя в этот момент так, словно с него семь потов сошло. Как он мог забыть о снующем по школе директоре, который вылавливает в коридорах нарушителей? Мысли, что это кто-то другой, не возникло. Очень уж знакомый аромат туалетной воды бил в нос. Юра поежился и наконец осмелился поднять взгляд на мужчину. — И где вы ходите, юноша? Вам к третьей паре? — спросил его директор, сверля строгими карими глазами. Очень хотелось соврать, но а смысл? Либо Петр Владимирович узнает чуть позже, либо потащит к куратору выяснять данную информацию. — Нет, Петр Владимирович… — сиплым голосом ответил Юра. Он чувствовал одновременно стыд и вину за свой поступок, но не мог при этом не бояться того возмездия, которое его наверняка в скором времени настигнет. — В чем дело? Вы не знаете, что в нашем учебном заведении не принято опаздывать? Это неуважение к учителю-предметнику и ко мне, как к человеку, который отвечает за учебный процесс, — отчитал парня Петр Владимирович. Сорокин в ответ лишь вздохнул, смотря вперед, но при этом ни на чем не концентрируя взгляд — возразить было нечего. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее Юра волновался: у него уже начали трястись то ли от холода, то ли от всей этой ситуации руки. Сейчас парень как никогда хотел оказаться где-нибудь в другом месте. — Отвечайте, когда вам задают вопрос. Юноша вздрогнул от тона голоса, ответил нерешительно и с запинками: — Я знаю… Я с-случайно проспал и опоздал. Петр тяжело вздохнул, словно раздумывая, что с юношей делать. Раньше он его за нарушениями устава не замечал, а значит, перед ним не какой-то прогульщик и тунеядец. Хотелось простить на первый раз, но директор знал: только дашь поблажку — сядут на шею. — Фамилия, — потребовал Петр Владимирович, когда, по всей видимости, принял какое-то решение. — Сорокин Юра, — сказал парень и сглотнул вязкую слюну. Директор наконец отпустил его плечо, и Юре словно перестало быть так жарко, а в легкие наконец пошел кислород. — Сдам тебя куратору. Пусть сам с тобой разбирается. Какая группа? Сорокин на мгновение растерялся. Его просто отведут на беседу с куратором? Нет, он рад, если это так. Но старшеки так запугивали первый курс, что Юра ожидал чего-то другого — он знал, что в их колледже практикуются разные, не всегда общепринятые меры дисциплинирования, но сам никогда их на себе не испытывал. Дорога была одновременно долгой, поскольку парень отсчитывал каждый шаг, но при этом словно пронеслась перед глазами. И вот уже Юра неловко мялся перед куратором, время от времени вытирая с лица испарину и безуспешно пытаясь успокоиться. Наушник наконец был убран в кейс. — Матвей Максимович, займитесь, пожалуйста, дисциплинированием своего студента. Он имел совесть явиться в школу только пять минут назад. Продемонстрируйте, что подобное в нашем колледже неприемлемо. Юра, который, разумеется, все это подслушивал, приуныл, когда куратор лишь кивнул в ответ. Директор, выражение лица которого так ни разу и не изменилось за все время их общения, вышел из класса, попрощавшись с преподавателем ответным кивком. И Сорокин замер в нервном ожидании. Сердце оглушающе громко стучало в ушах, пока Юра оглядывал нахмуренное лицо куратора. — Чего ждешь? Вставай, подходи ко мне и над столом нагибайся, — приказал куратор с непонятной эмоцией, но Юра не стал зацикливать на этом внимание. Парень поджал губы и спросил тихим голосом: — Пороть будете, что ли? — А тебе не говорили? — удивился Матвей Максимович, подняв голову на студента, когда смог найти в столе деревянный паддл. — Все, кого за нарушениями ловит директор, подвергаются порке. Это правило уже очень много лет действует. — Не было как-то поводов… — пробурчал Юра себе под нос. Он, стараясь выглядеть смелым, сделал так, как ему сказали, несмотря на то, что подобный опыт ему предстояло пережить впервые. Матвей Максимович не стал долго вести беседы: они оба знали, почему это наказание происходило. Поэтому куратор, не колеблясь, хорошо размахнулся и опустил паддл в первый раз. Юра зашипел от боли, но отметил про себя, что она была терпимой. Кожа, конечно, неприятно горела, словно просилась, чтоб ее потрогали или почесали, но парень лишь крепче сжал ладони в замок. — Осталось пять. Услышав это, Сорокин обрадовался. Шесть — это ведь небольшое число, он сможет выдержать. Но следующий удар, который попал на то же самое место, жалил, казалось, в несколько раз больнее. Юра задергался по столу, и Матвей Максимов прижал его за поясницу. Несмотря на то, что на его зад опускался паддл, наверняка придавая коже под тканью брюк нездоровый оттенок, Юра чувствовал себя поразительно спокойно. Тревожность куда-то ушла, в кои-то веки перестав раздражающе жужжать, будто фоновой шум. Вина и стыд тоже поубавились — словно боль заставила их затихнуть, оставить Сорокина в покое, пусть пока и не до конца. Ради такого Юра был готов терпеть столько, сколько нужно. Следующий шлепок Матвей Максимович уложил ниже, на низ ягодиц и верх бедер. Это заставило парня напрячься и поддаться вперед, словно пытаясь избежать новых ударов. Из горла Юры вырвался короткий стон, хотя он сам от себя такого не ожидал, намереваясь терпеть молча. Четвертый удар произошел, стоило Сорокину вернуться в исходное положение. В это раз звук от паддла был громче и пугающее. От силы, которая заметно увеличилась, студент топнул ногой по полу и прикрыл ягодицы. Кожа, по сравнению с первым ударом, уже была горела просто невыносимо. — Убери руки, — Юра неохотно послушался. Радовала только мысль, что это почти конец. А расстраивал тот факт, что куратор, похоже, все сильнее опускал орудие на его несчастную задницу. Пятый удар вызвал у Юры, который все еще не терял попыток быть тихим, шмыганье носом и навернувшиеся на глаза слезы. Боль в этот раз была похожа на удар какой-нибудь чугунной сковородкой с хорошего такого размаха. До жути хотелось потереть кожу, но Сорокин не желал, чтобы ему случайно или специально ударили по рукам этим адским орудием. Последний удар оказался самым тяжелым. Теперь парню казалось, словно его зад облили горячей водой. Боль была невыносимая. Желание сесть в ледяную ванну Юра никогда не чувствовал так явно до этого момента. — За прогулы пар. Проспал, не проспал — твоя зона ответственности. Как и не попадаться на глазу директору, если косячишь, — отчитал его куратор. Сорокин посчитал это за разрешение встать и принял вертикальное положение, вытирая с щек дорожки слез. — Как я сидеть буду? — вырывалось у Юры прежде, чем он успел подумать над смыслом. — На стуле, полагаю. Но если очень хочется, то можешь и на пол присесть. Главное не простудись. Юра грустно улыбнулся — после пережитой боли ему хотелось услышать, что ему все прощено, что Матвей Максимович больше не злится на него. Но Сорокин прекрасно понимал, что в обязанности куратора это не входит. Парень, стараясь передвигаться как можно осторожнее, взял свой портфель и пошел к выходу. Он уже понял, что поблажка в виде выходного ему не светит. — Сорокин, — окликнул Юру учитель, когда тот схватился за ручку двери, чтобы выйти в коридор. — Все в порядке. Это моя работа, но я знаю, что детям свойственно иногда просыпать. Не злюсь. Забудь об этом инциденте, а лучше сделай какие-то выводы. Юра благодарно кивнул, начиная улыбаться хоть и слабо, но по-настоящему, и покинул кабинет куратора с ощущением, будто гора упала с плеч.