Замешательство

— Нет, Анимант! Не смей этого делать! — кричал на всю улицу рассерженный и в то же время находящийся в замешательстве Томас Рид, пока я, словно буксир, тащила его за руку, уводя подальше от собравшейся толпы, которой, как я считала, и так хватило нашей замечательной перепалки, позже перешедшей в предложение руки и сердца, в парке. Хоть я когда-то и целый месяц прикрепляла металлические ярлыки к корешкам книг, и была уверена, что немного физической силы я таки приобрела, сдвинуть упрямого библиотекаря с места больше чем на несколько футов у меня не получалось. — Господи, Томас! — в сердцах воскликнула я, чтобы вновь попытаться его переубедить. — Ты смог без зазрения совести уволить меня, испортить мне нервы, не прислав никакой весточки на протяжении трёх месяцев, а когда ты таки соизволил приехать, то стал говорить со мной о работе, когда чётко понимал, что мне были необходимы совсем другие слова! — Я сделала передышку и грозно взглянула на Томаса, который, к моему огромному счастью, перестал привлекать к нам слишком много ненужного сейчас внимания. Он молча смотрел на меня, ожидая ещё одного всплеска моих эмоций. — Конечно, после этого ты, слава богу, образумился и, не считая твоего предложения о стихах, вполне романтично заявил о своих чувствах, — сказала я спокойным и даже несколько нежным голосом, позволив себе лёгкую улыбку. Томас заметно расслабился, думая, что буря уже закончилась. И тут он допустил фатальную ошибку. — Но твоего признания мало для того, что искупить все свои грехи! — продолжила я угрожающим тоном. — Порядочные мужчины ещё до предложения своей возлюбленной должны быть знакомы с её родителями! И я сразу же прощу вам эту и другие оплошности, если вы сейчас же сдвинитесь с места и пойдете вместе со мной! Я была полна решимости познакомить своего, получается, уже жениха с родителями. А особенно с мамой, которая, несомненно, проявит всю свою эмоциональность, увидев в нашем городке мистера Рида, весьма подозрительно державшего меня за руку. И я абсолютно точно не собиралась скрывать свои отношения. После того, как отец согласился на свадьбу Генри и Рейчел, я полностью была уверена в том, что мой избранник его не так уж и сильно впечатлит. Быть может, он немного поворчит насчёт финансового и общественного положения Томаса, но при помощи моих искренних заверений в чистейшей любви к нему и моей мамы, которая безусловно меня поддержит, я бы точно добилась от него благословения на наш брак. Но во всём моём идеальном плане была одна донельзя противная загвоздка. И её имя: Томас Рид. — Анимант, неужели ты не можешь дать мне хотя бы день отдыха? — упрашивал он меня, пытаясь надавить на жалость, после того, как сообразил, что его гнев меня совершенно не берёт. — Я очень устал с дороги и действительно не готов ко встречи с твоими родителями. — А по-моему ты просто боишься, — смело заявила я, незаметно перетащив его на другую сторону улицы. — После того разговора в библиотеке, ты наверняка подумал, что раз мой отец не принял выбор моего брата, то мой он отвергнет и подавно. Именно поэтому ты решил закрыться от меня и разбить мне сердце, — недовольно буркнула я, снова вызывая у него муки совести. — Но пока ты сидел в своем Лондоне, отец признал их союз и пригласил моего брата и его невесту к нам на праздники. Так что по этому поводу ты можешь не переживать, — уже веселее добавила я и крепче сжала его руку. — Анимант, — вновь попытался воззвать к моему состраданию Томас, назвав меня по имени. Услышав это обращение, я незаметно фыркнула, так как считала, что за последние пятнадцать минут моё имя стало уж слишком частым словом в его речи. — Может быть, в некотором смысле, ты, конечно, и права, — растягивая паузы между словами, сказал он, поправляя свободной рукой свой шарф и при этом стараясь не смотреть на меня, чтобы не видеть расползающуюся на моём лице ухмылку. — Но ты же прекрасно знаешь, что мне трудно общаться с людьми и вести светские беседы. Если ты мне дашь некоторое время, то я тщательно подготовлюсь к этому разговору и... — Уж извините, мистер Рид, — бестактно перебила его я, — но в этот раз вы никуда не сбежите. — И с нескрываемым злорадством я указала свободной рукой на ту самую дверь моего дома, перед которой он сам стоял около получаса назад. Не дав ему время выразить всё то, что он обо мне думает, я распахнула её и, приложив недюжинную силу, втолкнула опешившего Томаса в дом. — Мэри-Энн, — приветливо улыбнувшись, обратилась я к служанке, которая уже стояла в холле, услышав хлопок двери, — пожалуйста, накрой стол ещё на одну персону. На Томаса, который пытался испепелить меня взглядом, я не обращала никакого внимания. — Хорошо, госпожа, — ответила служанка, поклонилась и ушла, будто бы не увидела ничего необыкновенного. — Ты очень жестокая женщина, — надувшись, проворчал побежденный Томас, медленно снимая с себя пальто, видимо желая хоть как-то помучить меня. — Ты не лучше, — бросила в ответ ему я, спокойно дожидаясь, пока он разденется. Перед тем как войти в зал, Томас нервным движением поправил свои очки и глубоко вздохнул, заранее готовясь к неловкости и страданиям. В этот момент мне действительно показалось, что всё-таки я слегка перегнула палку. Но отступать уже было некуда. — Мы справимся, Томас, — нежно прошептала я, посильнее ухватилась за его локоть и ласково улыбнулась. — Очень на это надеюсь, Анимант, — также тихо ответил он мне и первым сделал шаг. Родителей в зале ещё не было – я ведь планировала до обеда погулять с подругами по парку, но из-за некоторых обстоятельств мне пришлось вернуться домой немного раньше, о чём я нисколько не жалела. Присев на стул, стоящий по левую сторону от моего, Томас, опустив голову, стал непрерывно смотреть в свою пустую тарелку. Я не последовала его примеру, так как практически волновалась, и стала смотреть на самого Томаса. — Не накручивай себя, — посоветовала я. — В крайнем случае, постоять за своего любимого человека я сумею. Томас нервно усмехнулся, переведя взгляд на меня. — В крайнем случае, во всём будешь виновата ты, — сказал он, стараясь держать серьезный вид, что, честно говоря, у него получалось плохо. — Ведь именно из-за тебя я сейчас и нахожусь здесь, не представляя, как мне нужно будет говорить и вести себя с твоими родителями. — Я вот тоже четыре месяца назад не представляла, как буду каждый день спускаться в этот неприятный архив, — скрестив руки на груди, хмыкнула я, вспоминая тот ужас, который меня охватил, когда Томас ненароком напугал меня. — Но, как видишь, я с этим справилась. Приподняв одну бровь, Томас, с едва скрываемой ехидной улыбкой, выразительно на меня посмотрел. — Ладно, — сдалась я, вспомнив какое условие было мною поставлено для того, чтобы согласиться выйти за него замуж. — Почти справилась. В этот момент в зал вошли мои родители. — Мистер Рид! — тут же воскликнула моя мама и поспешила занять стул напротив него, чтобы на протяжении обеда она могла его обо всём расспросить. — Какими судьбами вас к нам занесло? — Добрый день, миссис Крамб, — скованно ответил ей Томас и с некоторой опаской взглянул на моего отца, который тоже успел сесть и теперь с интересом поглядывал на меня. — Мистер Крамб, — поприветствовал он его и замолчал, словно не слышал вопроса моей мамы. — Вы тот самый библиотекарь из Лондона? — спросил его мой отец. — Да, — кратко ответил Томас. — И всё же почему вы к нам приехали? — полюбопытствовала мама, внимательно наблюдая за мной с хитрой улыбкой. Что ж, в этот раз она и вправду окажется права. — Я приехал для того, чтобы просить руки вашей дочери, — быстро протараторил Томас и сразу же отвёл взгляд от моих родителей, потому что боялся увидеть их реакцию. Мама была в полном восторге. И ей даже не требовалось никаких объяснений происходящего. — Так это же чудесно! — воскликнула она и искрящимися от радости глазами посмотрела на нас. — Анимант, я же смею надеяться на то, что... — Да, мама, я согласилась, — подтвердила я её догадку. Томас смущённо улыбнулся и вновь посмотрел на меня. В его карих глазах я увидела облегчение и признание того, что я всё-таки оказалась права. — Анимант, ты уверена? — спросил меня отец и я внутренне напряглась. Если он начал задавать вопросы, значит ему что-то не нравится в моём выборе. — Насколько мне известно от твоего дяди, — продолжил отец, — мистер Рид – это несдержанный, ворчливый и очень раздражительный молодой человек. — На это заявление я со всей своей серьёзностью кивнула, выразив тем самым то, что была прекрасно осведомлена об этих аспектах характера моего будущего супруга. Моя пантомима весьма развеселила Томаса, который и до этого не воспринял слова моего отца близко к сердцу. Он действительно был несдержан, ворчлив и очень раздражителен. Но никакое из этих качеств он не пытался от меня скрыть. Зато сейчас он всеми силами старался скрыть от моих родителей улыбку, вызванную моим жестом. — Ты сможешь жить с таким человеком, Анимант? — задал решающий вопрос мой отец. — Смогу, — уверенно сказала я. — Я ведь тоже не сахар, — пошутила я, вызвав всеобщий смех. — Так, когда вы планируете пожениться? — вклинилась в наш разговор мама. — Может быть, мы устроим весной две свадьбы? — заговорщически предложила она, на что я неопределенно покачала головой. — Я так понимаю, ты переедешь жить в Лондон? — с ноткой волнения спросил меня отец. — Если Томас восстановит меня в должности, то у меня просто не будет причин для отрицательного ответа, — не задумываясь, сказала я, так как знала, что больше он от меня никуда не денется. — Так это мистер Рид тебя уволил?! — поражённо вскрикнула мама. — И ты три месяца буквально убивалась из-за него? Томас изумленно посмотрел на меня. Похоже, до этого момента он не осознавал масштаб всей трагедии, которую сам создал. — Он хотел как лучше, — попыталась оправдать его я и удивилась сама себе. Куда же делась та я, которая упрекала его? Наверное, мои рациональные доводы вновь были разрешены страшной силой, именуемой любовью. Но, признаться, я простила ему всё в ту же секунду, в которую он сделал мне предложение. — Миссис Крамб, я искренне прошу прощения за то, что заставил Анимант страдать, — сказал Томас, мужественного выдерживая тяжёлый взгляд моей матери. — И я обещаю вам, что больше подобного не повторится. Моя мама благосклонно посмотрела на него. — Истинный джентльмен всегда признает свои ошибки, — поучительным тоном произнесла она. — И я рада, что будущий муж моей Анимант таковым является. Мой отец молча с ней согласился. Когда нам подали обед, у мамы всё ещё не закончились вопросы, которые она без умолку задавала Томасу, пусть он и явно показывал, что не готов делиться подробностями своей жизни. — Значит, вы сын мясника? — с интересом протянула мама. — И как же вы решили стать библиотекарем? — Мне просто очень нравилось читать книги, — лаконично ответил ей Томас. — Теперь я поняла, почему ты выбрала именно его, — посмотрев на меня, с усмешкой сказала мама. — А какое у вас имеется состояние? — поинтересовался мой отец, наверняка заранее зная, каков будет ответ Томаса. — Папа, неужели тебя интересуют только деньги? — улыбаясь, сказала я. — Нет, Анимант, просто мне нужно быть уверенным в том, что... — Я смогу содержать вашу дочь, — бесцеремонно перебил его Томас, который, как мне показалось, уже устал от бесконечных вопросов. — Простите, — тут же извинился он, но после продолжил говорить: — Если бы у меня не было возможности, я бы никогда в жизни не сделал предложение Анимант. Даже при условии безумной любви к ней. Мои щеки заметно покраснели. Потому что Томас пусть и косвенно, но всё-таки без всяких заместительных заявил о своей любви ко мне. — Тогда, мистер Рид, я могу со спокойной душой доверить вам Анимант. — Мой отец с лёгкой улыбкой посмотрел на Томаса, и я поняла, что его благословение мы получили. — К тому же, у вас ведь нет внебрачных детей? — весело добавила мама и я едва не подавилась. Томас также замер, вскинув брови, но после нескольких секунд молчания сказал: — Нет. — А сумасшедших жён? — продолжала напирать на него мама. — Нет, — намного быстрее ответил ей Томас и с немой просьбой о помощи взглянул на меня. — Мама, перестань сравнивать Томаса с Эдвардом Рочестером, — немного резко попросила её я. — Но, Анимант, дорогая, я ведь должна убедиться в том, что после свадьбы у твоего мужа не окажется никаких страшных секретов, — с материнской заботой проговорила она. — И когда же вы поняли, что любите мою дочь? — перескочила она на другую не менее волнующую тему. — Ну, мама! — сердито сказала я, всем видом показывая ей, что этот вопрос был намного хуже предыдущего. — Хорошо, — согласилась со мной мама и я позволила себе облегченно выдохнуть. — Тогда сколько раз вы уже целовались? — От негодования и крайнего удивления я раскрыла рот и не смогла произнести не слова. Почему я позволила ей себя обхитрить?! — Два, — раздался в тишине спокойный голос Томаса, который ещё больше вывел меня из душевного равновесия. Я застыла, словно статуя, и с раскрытыми глазами смотрела на него, не зная, что меня смущает больше: его спокойствие или то, что по моим подсчётам мы целовались только один раз. Взяв себя в руки, я лишь медленно произнесла: — На сегодня хватит вопросов, мама. Потому что свою арифметическую ошибку я собиралась выяснить лишь наедине с Томасом. Взглянув на меня, Томас увидел мой вопрошающий взгляд и осознал, что прокололся. Он сразу же отвернулся и приступил к еде, к которой практически не дотрагивался до этого. Он уже понял, что после обеда я заставлю его ответить на мой немой вопрос.

***

— И когда же ты успел ещё раз меня поцеловать? — сразу же спросила я, стоило мне выпроводить маму и папу из гостиной, в которой мы с Томасом присели на диван, чтобы немного отдохнуть от их общества и поговорить. Томас неловким движением поправил свои очки и, ещё раз взглянув на меня и убедившись, что выкрутиться он не сможет, начал говорить: — После того как ты напилась и заснула прямо в карете, я отнёс тебя до твоей квартиры. — Стоило мне представить это в своей голове, как мои щеки предательски покраснели. — А потом мне в голову вдруг взбрело поцеловать тебя. И так как ты крепко спала, я это сделал, — сухо закончил Томас и я была несколько разочарована. — Мог бы для приличия хоть описать мягкость моих губ, — раздражённо пробурчала я. — Анимант, ты серьёзно? — Томас недоуменно посмотрел на меня, будто бы я сказала какую-то глупость. — Между прочим, я приличный мужчина и я бы не посмел поцеловать спящую женщину в губы. В тот вечер я лишь прикоснулся к твоему лбу, — объяснил он и всё наконец встало на свои места. — И вообще за кого ты меня принимаешь? — За упрямого, несносного и жутко красивого библиотекаря, — честно ответила я. Томас осторожно взял меня за руку и посмотрел на меня таким проницательным взглядом, что я на несколько секунд задержала дыхание. — Знаешь, я очень рад, что влюбился в такую же упрямую, несносную и жутко красивую девушку, — сказал он и я не выдержала и отвела взгляд. Для того чтобы он не смог увидеть в моих глазах желание совершить одну маленькую дерзость: поцеловать его первой. Неожиданно прижавшись своими губами к его, я сумела на некоторое время ввести Томаса в ступор. Я даже на секунду увидела его карие глаза, которые он не успел закрыть. И в них я увидела лишь две эмоции: замешательство и любовь.