возьми моё сердце

      Джисон знал и понимал, что однажды это настигнет его. Но даже не думал, что это произойдёт так скоро.       Проклятие захватило его.       Раньше он почти не замечал его — оно маячило усталостью в конце дня, медленно выпивало из него силы, но в конце концов, разбушевалось в полную силу, и теперь Джисон не мог даже встать с постели. Любое действие давалось ему с трудом, простой разговор выматывал его настолько, что он засыпал, даже не дослушав собеседника до конца, и его аппетит болтался на отметке ноль, так что Минхо приходилось кормить его.       Джисон угасал. И это происходило очень, очень быстро.       Сказать, что Минхо был в панике — это промолчать. Он был более чем в панике, казалось, что он в ужасе, но Джисон видел, как Минхо держится ради него. Отменив все заказы, Минхо посвятил себя полностью изучению книг, пытаясь отыскать способ избавиться от проклятия. Он перечитывал всё то, что уже читал ранее, пробовал всё новые и новые способы, но ни один из них не срабатывал, и Джисон понимал, что в какой-то момент Минхо скажет ему то, чего он так боялся.       — Хани, как ты себя чувствуешь? — колдун приложил ладонь к его лбу, и это прикосновение принесло едва ощутимое облегчение.       Джисон пожал плечами, выдавил из себя улыбку, и прошептал:       — Лучше.       — Врёшь.       — Может быть.       Минхо покачал головой и вздохнул, убирая руку. Джисон почувствовал укол стыда, но у него не было сил для того, чтобы тратить их на лишние эмоции. Не мог же он просто сказать Минхо о том, что всё, о чём он думает в последнее время — так это о том, чтобы колдун не успел принять опрометчивого решения и не заговорил о единственном способе избавиться от проклятия. Он даже не мог себе представить, что почувствует, если Минхо скажет ему о том, что готов отдать ему своё сердце. Почему-то сомнений в том, что он сделает это, не было.              Наверное, Минхо думал о том, что Джисон не замечает этого, но Джисон замечал всё — и то, как Минхо сидел рядом с ним по ночам, нежно поглаживая его руку, и то, как он смотрел на Джисона взглядом, полным тоски.       И в его голове не было ни единого варианта развития событий, где он бы принял жертву Минхо. Он оказался проклят из-за собственной глупости, но это проклятие подарило ему то, чего он так долго хотел — человека, рядом с которым он чувствовал себя хорошо и спокойно.       Пусть даже и на короткий срок, но Джисон стал действительно счастливым, а значит, всё это было не зря и он готов заплатить любую цену.       Но у Минхо были другие планы.       Джисон проснулся поздно вечером, чувствуя, как тяжело ему стало дышать, и повернул голову, глядя на колдуна, который сидел рядом, держа его руку, с нежностью перебирая пальцы, поглаживая их и мягко напевая себе под нос. Как только он заметил, что Джисон открыл глаза, он весь как будто бы собрался, замер в ожидании, а затем тихо сказал:       — Нам нужно поговорить.       — Нет, — голоса Джисона почти не было слышно, и он откашлялся, морщась от боли в груди. — Нет, нам не нужно разговаривать.       Минхо осторожно подвинул его, ложась рядом, и прижался к губам Джисона в мягком поцелуе.       — Хани, нам нужно поговорить. И ты это знаешь.       — Не знаю. Не знаю, не знаю, не знаю, — Джисон поморщился, совсем как капризный ребёнок, и замотал головой, пытаясь отстраниться от Минхо, отодвинуться от него как можно дальше, как будто это могло помочь ему избавиться от необходимости обсуждать то, что он обсуждать вовсе не хотел.       Минхо собирался сказать ему ужасные вещи. И Джисон не мог этого вынести.       Он завернулся в одеяло с головой, закрыл уши, зажмурился, делая вид, будто находится не здесь.              Дом вокруг них тоскливо заскрипел, словно разделял всю боль и тяжесть момента, и у Джисона на глазах выступили предательские слёзы. Он шмыгнул носом, и Минхо снова оказался рядом, обнимая кокон из одеяла и хнычущего Джисона внутри, нежно шепча:       — Сердце моё, я люблю тебя.       Джисон заскулил, услышав это. Уткнулся лицом в одеяло и заскулил, потому что так всё стало ещё хуже, хотя казалось, что хуже некуда. Минхо сказал ему то, что он хотел услышать, но так боялся, и собирался продолжать говорить, но есть ли у Джисона силы, чтобы слушать это? Он думал, что нет, но выбора не оставалось, потому что тихий шёпот колдуна проникал в уши помимо его воли.       — Я с самого начала знал, что так будет. Даже до встречи с тобой я знал, что однажды мне придётся отдать своё сердце, чтобы спасти свою любовь. Поэтому я так долго прятался. Думал, что это меня спасёт. Я был таким дураком, когда полагал, что смогу убежать от своей судьбы.       — Я не хочу, — Джисон всхлипнул, откинув одеяло в сторону и тяжело дыша. — Не хочу.       — Я хочу, — Минхо обхватил его лицо ладонями, глядя в глаза. — Хочу, чтобы ты был жив.       — Не могу, — Джисон почувствовал, как трясутся губы, и где-то на краю сознания подумал о том, как же он, наверное, глупо выглядит сейчас. — Не хочу без тебя.       — Хани, если бы был другой выход, я бы воспользовался им. Обязательно. Я хочу остаться с тобой больше всего на свете…       У Джисона нет сил ни на что. Проклятие съедало его, быстро и безжалостно, и всё, что он мог — это лишь плакать, прижимаясь к Минхо, с каждой секундой чувствуя себя всё хуже и хуже не только от того, что жизнь в нём медленно угасала, но и от того, что колдун принял такое решение и отступать не намерен.       Глаза затянуло пеленой из слёз, и Джисон не сразу заметил, как Минхо достаёт из своей груди сердце. Яркое и пылающее, оно умещалось на ладони, искрясь, и Джисон замер, глядя на него. Минхо поднёс его к его груди, и Джисон даже не успел ничего сделать, как оно уже оказалось в нём, согревая.       Минхо продолжал лежать рядом, с нежностью глядя на него, и Джисон прижался ближе, крепко обнимая.       — Я не хочу. Забери обратно, — он всхлипнул, чувствуя, как пальцы Минхо нежно пробежались по его волосам. — Забери.       — Нет.       Джисон с ужасом смотрел на то, как тело Минхо под его руками теряет краски, становится полупрозрачным и размытым, и как дом вокруг них воет и стонет, разваливаясь. Минхо отдал ему своё сердце, отдал ему то, что поддерживало жизнь в нём и в Дуни, отдал всю свою суть, всё, из чего он состоял, и теперь, когда оно принадлежало Джисону, Минхо исчезал, растворяясь в воздухе, забирая с собой и свою магию.       — Я не хочу, — Джисон зашептал, глядя на Минхо, пытаясь запомнить каждую мелочь перед тем, как тот окончательно исчезнет. — Забери моё сердце. Зачем мне два…       — Хани, — прикосновения Минхо уже почти не ощущались, и Джисону захотелось забиться в истерике в несколько раз сильнее.       — Забери! Мне не нужно два сердца, если ни одно из них биться не будет! — ему казалось, что он никогда не кричал так громко.       Цепляясь за растворяющееся тело Минхо, Джисон зажмурился, продолжая умолять его забрать его сердце и остаться с ним. Дуни вокруг них жалобно мяукал половицами, и от этого в груди у Джисона болело ещё больше. Может быть, он требовал невозможного, может быть, то, о чём он просил, было нереально выполнить, но он цеплялся за любую надежду как за одежду репей, не желая отпускать Минхо от себя.              Плевать, на сколько это эгоистично.              Он будет эгоистом.              Будет самым большим на свете эгоистом, но не расстанется с Минхо ни на секунду, потому что в его жизни было не так много вещей, которые он считал столь же потрясающими, как любовь внутри него, и он дорожил каждой из них. И отпускать вот так было слишком просто. И слишком глупо.       Перед глазами у Джисона плыло, и поэтому он не заметил сияния собственного сердца, плавно переходящего в грудь Минхо, только почувствовал, как плоть под его пальцами стала более осязаемой и вернулось тепло. Минхо возвращался, почти полностью исчезнув, и Джисон прижался к нему, обхватывая всеми конечностями, тихо всхлипывая.       Жизнь не всегда заканчивается счастливым финалом.       Но не в этом случае.       Сердце Джисона билось в груди у Минхо, в такт с сердцем колдуна, запертым в его грудной клетке. Они обменялись самым драгоценным, что было у них, самым важным и, возможно, единственным, что делало их людьми, делало их такими, какие они есть, и Джисон не жалел о принятом решении ни секунды. Даже если они провели вместе не так много времени в масштабах этого мира, он чувствовал, что не смог бы жить без Минхо дальше. Звучало драматично и, конечно, не забери Минхо его сердце, растворись он в воздухе, оставшись лишь воспоминанием, Джисон бы это перенёс, так же, как все мы переносим потери тех, кто нам так сильно дорог, но в эту самую минуту он не был готов потерять его.       Иногда нужно быть эгоистичным.       — Хани, — Минхо погладил его по щеке, и Джисон моргнул, смахивая с ресниц слёзы. — Всё хорошо, Хани, всё хорошо.       — Ты от меня так просто не избавишься, Ли Минхо. Твоё сердце у меня, и я собираюсь быть с тобой так долго, как только смогу, — голос Джисона звучал хрипло, а сам он продолжал держать колдуна, будто боялся, что тот исчезнет в любую секунду, стоит только отпустить.       — Хорошо, — Минхо засмеялся, кивая. — Звучит как выгодная сделка.       Самым худшим было то, что Дуни пострадал. После того, как он отдал своё сердце, его магия начала рушиться, и без её подпитки, дом стал разваливаться, ведь некому было поддерживать его жизнь. Джисон просил прощения, отмечая в блокноте разрушения, которые принёс тот день, и Дуни тихо мурлыкал, словно успокаивая его.       Как будто говорил — ничего страшного, разное случается.       Минхо ездил в город, чтобы купить материалы, и теперь ремонтировал стены, работая с самого утра. Он всё ещё не мог пользоваться магией в полную силу, в конце концов, сердце в его груди было новым, и они привыкали друг к другу, так же, как Джисон привыкал к тому, что теперь его дом — не там, внизу, в шумном и полном людей городе, а вдали от суеты, рядом с колдуном, которого все боялись. Казалось бы, он мог бы свыкнуться с этим фактом за те месяцы, что провёл здесь, но тогда это было лишь необходимостью, и он полагал, что однажды уйдёт. Сразу же, как только Минхо найдёт способ избавить его от проклятия. Теперь же это было его собственным решением. Остаться здесь, быть рядом, помогать и наслаждаться всем, что могла предложить ему жизнь.       — Почему ты никогда не говорил о том, что знал, что однажды тебе придётся отдать сердце? — Джисон сел на маленький стул, глядя на спину Минхо, который склонился над досками, выбирая лучшие.       — Потому что я не собирался этого делать. Я из семьи колдунов, и моя бабушка однажды сказала мне, что я отдам своё сердце и сделаю это с радостью. Я был подростком, — Минхо пожал плечами. — Конечно же, я воспринял её слова как что-то ужасное и сбежал. Но в итоге от судьбы не сбежишь. Ты нашёл меня сам, и я отдал тебе своё сердце. С радостью.       Джисон молча смотрел, как Минхо работает, тихо напевая себе под нос и делая вид, будто бы между ними не происходит действительно серьёзного разговора, но пылающие кончики ушей колдуна выдавали его с головой.       — Я люблю тебя, — Джисон потянулся, вставая со стула. — Что ты хочешь на ужин?       — Тебя, — Минхо засмеялся, когда его шлёпнули по плечу. — Эй, я, вообще-то, работаю. Молоток в руках держу! А что, если бы я поранился?       — Так тебе и надо, Ли Минхо, — голос за их спиной заставил Джисона замереть, а Минхо неожиданно весь напрягся, откладывая инструменты в сторону.       Они обернулись, глядя на пожилую женщину, приближающуюся к ним. Она показалась Джисону смутно знакомой, как будто он уже видел её прежде, и он стоял, перебирая в памяти воспоминания, но никак не мог найти нужное. Женщина тем временем подошла к нему, обхватывая лицо ладонями, а затем скользнула к его груди, довольно говоря:       — Подошло как родное.       — Ба, зачем ты пришла? — Минхо заворчал, хватая Джисона за руку и притягивая к себе, заслоняя своим телом.       — Проверить, всё ли в порядке с этим мальчиком, — женщина села на стул, на котором совсем недавно сидел Джисон. — В конце концов, мои проклятия довольно мощные.       Надо ли говорить о том, что первое знакомство с родственниками Минхо прошло для Джисона как в тумане. Он с ужасом слушал, как эта женщина, оказавшаяся бабушкой колдуна, рассказывала ему о том, что он забрался в её сад и она прокляла его, приняв облик мерзкой ведьмы. Не оставив ему выбора, она буквально отправила его к своему внуку и теперь сидела, как ни в чём не бывало, спрашивала, как у него дела, словно у них тут светская беседа велась. Джисон молчал, не зная, как ответить на то, что услышал, только слушал, как Минхо кричит, говоря о том, что это ужасно и как она вообще могла так поступить с Джисоном, да и с ним тоже.       Но для неё слова Минхо явно были пустым звуком.       — Ты слишком долго бегал от судьбы, Ли Минхо, и она догнала тебя.       — С твоей помощью! — Минхо раздражённо сжал кулаки. — Что, если бы я не согласился отдать сердце?       — О, мой мальчик. Ты думаешь о себе слишком много, хотя живёшь так мало лет. Этот юноша… — она посмотрела на Джисона, мягко улыбнувшись. — У тебя никаких шансов против него не было. То, что он забрался в мой сад — досадная ошибка, лишний узел в полотне судьбы… У всех людей свой путь, и ему было предрешено погибнуть молодым, но я подумала… Знаешь, а что, если всё получится? Конечно, если бы ты не отдал сердце, я бы отозвала своё проклятие, но ты отдал и, кажется, счастлив был это сделать.       — Я тебя слушать не хочу! — Минхо раздражённо покачал головой и ушёл в дом, хлопая дверью.       Джисон остался один на один с ведьмой, проклявшей его, но злости в нём не было. Он видел, как она с грустью смотрит Минхо вслед, и всё, что было у него внутри — жалость.       — Знаете, вы выбираете не самые лучшие способы сблизиться с внуком.       — Возможно, ты прав, — женщина улыбнулась. — К слову, меня зовут Наён, но ты можешь называть меня бабуля Ли.       Джисон посмотрел на город внизу, на море, видневшееся в дали, а затем перевёл взгляд на дом. Дуни пыхтел и ворчал, а там, внутри, его ждал Минхо — тот, кто похищает сердца, но и тот, кто отдаёт своё из любви.       Какая бы жизнь ждала его, не окажись Джисон проклят?       Он был уверен, что самая обычная. А если верить бабушке Минхо, то не самая длинная.       Сейчас же у него были долгие годы впереди рядом с тем, кто заставляет его таять одним своим взглядом. Кажется, это вполне стоит тех переживаний, что пришлось ему испытать.       Джисон покачал головой, улыбаясь, а затем мягко спросил:       — Хотите чаю? Утром мы испекли печенье, так что…       Бабуля Ли поднялась со стула, протягивая руку, и Джисон подставил свой локоть для неё, тут же чувствуя, как его крепко сжали.       — Знаешь, иногда обманывать судьбу не так уж и плохо.