Минусы жизни настоящего человека

Нил провел свои четырехнедельные летние каникулы, разделив их между бесконечными тренировками с Кевином на площадке и ленивыми днями в Колумбии с Эндрю, наслаждаясь своей чудесной победой над «Воронами». Это было самое расслабляющее и свободное от стресса время в его жизни – и он, едва не начал отскакивать от стен. Перерыв был для него новым опытом, и он давно назрел, но он не был создан для тишины или отдыха. И хотя тренировки с Кевином помогли ему удержаться, Нил был очень готов вернуться на площадку и сыграть настоящий матч. К сожалению, начало нового сезона означало еще один осмотр Эбби для получения медицинского освидетельствования. Он плюхнулся на неудобный оранжевый смотровой стол с громко шуршащей бумажкой и наблюдал, как Эбби все готовила, отсчитывая минуты, пока эта ерунда не закончится. Буквально несколько месяцев назад он был в больнице, весь год играл без перерыва, а сегодня утром он проводил тренировки с Кевином на площадке - если он тогда был в состоянии играть, то, само собой разумеется, он все еще был готов играть. Нетерпеливо ёрзая, он послушно выждал ее процедуры: посветить в глаза ярким светом, проверить его зрачки, заглянуть ему в уши, проверить его рот, горло и шею. Он был немного менее в восторге от чертовски ледяного стетоскопа, который она прижала к его спине, а затем к груди, но он глубоко вздохнул, когда она сказала ему это сделать, откинулся на спинку кресла и позволил ей безропотно массировать его живот. Он двигал руками и ногами, демонстрируя работу всех суставах, когда она попросила, и был в основном честен, когда говорил, что ничего не болит. Проверка рефлексов показалась ему странной, но он знал чего ждать, основываясь на прошлогодней проверке. Даже проверка следов, хотя и неудобная, прошла значительно лучше, чем в прошлом году, теперь, когда Эбби знала, чего ожидать от испорченного пейзажа его кожи, и он больше не скрывал свою истинную личность. Как ни странно, хуже всего было взять кровь. Он никогда особо не любил иголки. Он мог наложить себе швы, не моргнув глазом, но что-то в том, что кто-то другой вонзил ему под кожу что-то острое, заставило его сердце тревожно забиться, а на спине выступил холодный пот. Он, конечно, знал, что здесь нет ничего общего с тем дерьмом, через которое он прошел в детстве, или пытками, которые он пережил вдвое меньше, чем шесть месяцев назад, но это не остановило это чувство и напоминание самому себе, как смешно было то, что он нервничал из-за такой мелочи, как игла. Он чувствовал себя еще более жалким. Но это была цена, которую ему пришлось заплатить, чтобы играть в Экси еще один год, и он ее заплатит. Он уставился на стену, заставил себя не вздрагивать от резкого укола в сгибе руки и незаметно расслабился в тот момент, когда игла вышла из его кожи, а Эбби отвернулась, чтобы маркировать образцы крови. Он уже собирался убраться оттуда и отправить Эндрю следующим, когда заговорила Эбби. — Хорошо, Нил! Мы почти закончили. Мне только нужно задать тебе несколько вопросов. — Вопросы? В прошлом году у тебя не было вопросов. Есть проблема? — В прошлом году, я не знала, что ты подделал все свои документы, — усмехнулась она. — Нет проблем, мне просто нужно, чтобы вы прояснили кое-что о ваших записях о прививках. — Мои… записи о прививках? — Да, для посещения университета и занятий спортом необходимы вакцины MMR, TDAP, ветряной оспы, гепатита В и менингококка, а также тестирование на туберкулез. Большую часть из них ты должен был сделать, когда учился в средней школе, но когда ФБР представило твои новые документы, они не обновили записи о прививках. Знаешь ли ты примерно, когда и где ты делал прививки? Я предполагаю, что ты, вероятно, не помнишь подробностей, но ничего страшного, я могу работать с приблизительным графиком. Нил какое-то время тупо смотрел на нее, а затем сказал: — Не думаю, что мне когда-нибудь делали прививки? Я не был у врача с тех пор, как мы с мамой сбежали от отца, и я не помню, чтобы когда-либо обращался к врачу до этого. Глаза Эбби расширились: — Ты никогда не был у врача? Или больнице или где-нибудь еще? — Нет, — усмехнулся Нил и скрестил руки на груди. — Вы видели мои шрамы, мои травмы были слишком подозрительными. Даже самый поверхностный из врачей не закрыл бы на это глаза. И пара моих шрамов характерна - один репортаж о пацане со старым железным клеймом на плече, и нас бы поймали. Мы просто справились со всем сами. Та поездка в больницу прошлой весной была, на моей памяти, первым разом, когда я был на приеме у врача. Эбби немного побледнела, пока Нил говорил, но, к счастью, сдержала жалость на лице и, казалось, довольно быстро пришла в себя: — Ну… ладно, тогда нет проблем. Нам просто нужно будет наверстать упущенное летом. Подожди здесь, пока я пойду за припасами, — она повернулась и быстро вышла из комнаты. Нил застыл на своем месте, кровь быстро стекла с его лица. Игла в его вену, выкачивающая кровь, была не так уж и плоха. Он мог бы справиться с этим. На самом деле, он буквально разобрался с этим меньше пяти минут назад. Игла, колющая его и что-то втыкающая - нет. Нет, он, видимо, не смог с этим справиться. Иррациональное чувство страха обрушилось на него, как ведро холодной воды. Пот выступил у него на лбу, желудок был полон свинца, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Он не мог дышать. Ему нужно уйти отсюда. Он не может дышать. Ему нужно бежать, он должен был быть где угодно, только не здесь. Он не может дышать- — Нил! Эбби внезапно оказалась перед ним, протянув руку, как будто хотела прикоснуться к нему, но остановилась в последний момент. Губы Нила были белыми, глаза дикими, зрачки расширились, но тут же сосредоточились на ней. — Нил, что случилось? Что случилось? Он пару раз открыл и закрыл рот, но слов не вышло. Он посмотрел на нее немного беспомощно и, казалось, немного замкнулся в себе. — Тебе нужно, чтобы я позвала Эндрю? Ему удалось кивнуть ей, и Эбби медленно попятилась к двери. У нее было ощущение, что, как только ее внимание переключится на что-то другое, он убежит, поэтому она не сводила с него глаз. Она видела, Эндрю возле кабинета, когда Нил заходил к ней, поэтому быстро приоткрыла дверь и, не оглядываясь, окликнула его. Эндрю мгновенно оказался у двери. Он вошел в комнату, взглянул на испуганное лицо Нила и быстро осмотрел комнату на наличие угроз. Однако ничего не казалось подозрительным — те же безвкусные рекламные плакаты о здоровье на стенах, та же кровать, те же раздражающие глаз оранжевые шкафы, та же стойка с той же раковиной и обычные баночки с депрессорами для языка и ватными тампонами. Единственными отличиями были поднос на стойке, на котором лежали предварительно упакованные спиртовые тампоны, индивидуально упакованные пластыри и пять шприцев с колпачками, а также его Никто - испуганная развалина, сидящая на кровати. Его глаза обежали Нила с головы до ног, быстро отметив, как он сжимал кровать, как побелеле костяшки его пальцев, дыхание слегка участилось, мелкая дрожь, пробежала по его гибкому телу, а глаза не переставали метаться к подносу со шприцами и обратно к двери. Глаза Эндрю слегка расширились в приглушенном удивлении и понимании, прежде чем он расслабился и спокойно подошел к Нилу, остановившись, когда между его коленями, оставляя при этом примерно дюйм пространства и загородив Нилу остальную часть комнаты. Он подождал, пока Нил встретится с ним взглядом, и сказал: — У человека может быть очень много проблем. Тебя буквально пытали три месяца назад, после того как ты добровольно подвергся пыткам шесть месяцев назад, а теперь ты разваливаешься на части из-за маленькой иглы? Эбби тихо ахнула в шоке от понимания, прежде чем подойти и встать перед подносом, но ее проигнорировали. — Отвали, я тоже этого не понимаю, — фыркнул Нил, грубо проводя руками по своим каштановым кудрям и все еще глядя в пол. — И не то чтобы я знал об этом, я никогда раньше не делал уколов. — Ты буквально только что сдал кровь, — невозмутимо заявил Эндрю. — Да, ну, видимо, это другое, — огрызнулся он, расстроенный, напуганный и пристыженный из-за этого. Он поморщился и на мгновение прикусил губу, прежде чем снова встретиться взглядом с Эндрю: — Ты останешься? — Не задавай вопросы, на которые ты уже знаешь ответы. Эндрю подошел ближе, и Нил раздвинул колени, чтобы поместить Эндрю между ног, не касаясь его. Дав Нилу достаточно времени, чтобы возразить, Эндрю свел колени Нила вместе так, чтобы они были прижаты к его бедрам с внешней стороны – «не скрещивай лодыжки», – а затем взял руки Нила и поднес их к плечам, где Нил тут же схватил его за черную футболку. — Я собираюсь засучить тебе рукава, да или нет? — Да, — прошептал он. Эндрю ловко закатал рукава рубашки Нила, а затем посмотрел на Эбби позади него, изогнув бровь, давая ей молчаливое сообщение о том, что пора начинать это дерьмовое шоу. Она спокойно подошла к Нилу слева и поставила поднос на кровать. Эндрю не осознавал, что Нил начал расслабляться, пока тот снова не окаменел, его глаза были прикованы к шприцам, а дыхание замерло в груди. Эндрю схватил Нила за подбородок и повернул голову обратно к себе, но глаза Нила оставались на подносе до тех пор, пока тихое «посмотри на меня» не встретилось их взглядами еще раз. — Дыши, Абрам. Нил прерывисто вздохнул, затем еще и еще, а затем Эндрю отвел правую руку от подбородка Нила, чтобы схватить его за шею, чтобы помочь ему еще сильнее приземлиться. Затем он потянул Нила вперед, пока его лицо не прижалось к груди Эндрю, а его предплечье с черной повязкой закрывало периферийное зрение Нила с левой стороны, так что он не мог видеть, что делает Эбби. Эндрю протянул между ними другую руку и крепко, но нежно схватил Нила за левый локоть. Эбби почувствовала, что это было настолько сдержанно и готово, насколько Нил когда-либо был бы, и разорвала пакет со спиртовым тампоном, с невероятно громким звуком в почти тихой комнате. — Хорошо, Нил. Мы собираемся сделать два с этой стороны, а затем три с другой. Это всего лишь спирт, сейчас я собираюсь протереть тебе плечо. Будет холодно. Несмотря на предупреждение, Нил сильно вздрогнул в тот момент, когда холодная салфетка коснулась его кожи, а Эндрю сильнее сжал шею и локоть Нила. Эбби слегка ущипнула его дельтовидную мышцу: — Я знаю, что это тяжело, но мне нужно, чтобы ты попытался расслабить эту руку для меня, Нил. Желейная рука, как можно лучше. Нил едва мог слышать ее сквозь кровь, хлынувшую в его уши, но он изо всех сил старался разжать эту руку. Остальная часть его тела была напряжена, как тетива лука, и дрожала. Сколько бы он ни говорил себе, что это абсолютно нелепо так нервничать из-за укола и что его мать избила бы его до крови, если бы он когда-либо вел себя так в ее присутствии, он просто не мог заставить себя успокоиться. Он смутно услышал, как Эбби сказала: «Начинаем, ущип и ожог», чтобы предупредить его, и сильнее прижался лицом к груди Эндрю. Первый укол иглы, пронзивший его кожу, заставил его сильно вздрогнуть, но хватка Эндрю на его локте была железной и в конечном итоге удержала его на месте. Он поперхнулся своим следующим паническим вздохом, почувствовав жжение и глубокую боль от того, что что-то сунули ему в руку, о боже… Голос Эндрю прорвался сквозь его мысли: — Прекрати, — и Нил на мгновение застыл, прежде чем выдохнуть и чуть не подавиться следующим напряженным вздохом. — Дыши, кролик, это не сложно. Ты делал это с самого рождения, — а затем Эндрю сделал преувеличенно медленный вдох, а затем выдох, и Нил заставил себя последовать за ним. Один сделали, осталось четыре. Эндрю потер большим пальцем напряженную шею Нила сзади, что, возможно, было самым успокаивающим жестом, который он когда-либо делал… и бесстрастно наблюдал, как Эбби готовит следующий укол. Он крепко сжал локоть Нила, когда Эбби сделала то же предупреждение, и Нил все еще вздрогнул, как будто его ударило током, когда вошла игла. Спустя пару секунд после укола, и пару глубоких вздохов, он все же смог немного под успокоить себя, хотя это быстро прошло. Эбби переместилась к правой стороне Нила, а Эндрю попытался немного замедлить дыхание Нила, одновременно плавно меняя захват так, чтобы его левая рука находилась на затылке Нила, а правая рука потянулась вперед, чтобы схватить правый локоть Нила и удержать его на месте. — У тебя все хорошо, Нил, мы почти закончили, — тихо сказала Эбби, открывая еще один пакет с алкоголем. — Снова будет холодно, то же самое, что и раньше, и расслабь руку как можно сильнее. Третья и четвертая инъекции прошли вместе со второй с сильным вздохом и сдавленным визгом, за которым последовала учащенная гипервентиляция, которую Эндрю помог ему контролировать. — Последний, Нил, глубокий вдох, — тренировала Эбби, и Нил глубоко вздохнул, когда она вонзила последний удар точно в цель. При этом Нил не вздрогнул так сильно, но напрягся (невозможно) сильнее, безуспешно попытался оторваться от нее и издал тихое, сдавленное «Аааааааа…». Было такое впечатление, будто ему не лекарство вливали, а расплавленный свинец. Что за херня лилась ему в руку... — Я знаю, что это больно, мне очень жаль, — успокаивала Эбби. — Мы все закончили, просто дай мне закончить накладывать тебе пластыри, а потом ты сможешь помассировать руки, и через несколько минут тебе станет лучше. Нилу потребовалось мгновение, чтобы осознать, что все наконец-то закончилось, но когда он это понял, он прижался к Эндрю так, словно из него выпустили весь воздух, прерывисто дыша, как будто он только что пробежал марафон, и трясся так сильно, что у него стучали зубы. Он чувствовал себя каким-то…слабым и немного тошнотворным, нежелательный и ненужный адреналин наконец покинул его организм, а его плечи были тяжелыми, болели и неприятно горели. Он смутно заметил шаги ног, а затем открытие и закрытие двери, когда Эбби ушла, чтобы оставить их наедине. Нил все еще не поднял лицо и не ослабил мертвую хватку на рубашке Эндрю, поэтому Эндрю использовал свою только что освободившуюся правую руку, чтобы опустить рукава рубашки Нила поверх пластырей с лисьей тематикой, а затем провел пальцами по потным кудрям Нила. — Я собираюсь потереть твою правую руку, да или нет? Нил ничего не сказал, но кивнул Эндрю в грудь. Эндрю мягко и осторожно начал массировать плечо Нила, но тот все равно тихо зашипел. Эндрю сразу замер, но руки не убрал: — Слишком? — Нет, — через время прохрипел Нил. — Больно, но не сильно. Эндрю снова начал мять руку и проводить пальцами по волосам Нила, делая нарочито размеренные вдохи, чтобы дать Нилу что-то, за чем можно было бы следовать, пока он отходит от паники. Дрожь, сотрясавшая его тело, медленно утихла в течение следующих нескольких минут, пока он не затих и не стал тихо дышать в грудь Эндрю. В конце концов Нил освободил пальцы от рубашки парня и медленно сел. Эндрю убрал руку с волос Нила, но продолжил массировать уже другую руку, в то время как Нил начал потирать другую, ту что только что отпустил блондин. Нил выглядел… жалким — так можно было бы это описать. Щеки его покраснели, нижняя губа слегка выпячивалась, а ледяные глаза были красными и немного слезились от непролитых слез. Он смотрел на свои колени, не встречаясь взглядом с Эндрю, и впервые Эндрю показалось, что он выглядит маленьким. Это зрелище заставило Эндрю почувствовать… какое-то чувство. Он еще никогда не видел Нила таким... — Посмотри на меня, Абрам. Неохотно Нил заставил себя встретиться взглядом с Эндрю. Эндрю выглядел таким же бесстрастным и спокойным, как всегда, но в его глазах горел огонь, а в уголках рта было что-то вроде беспокойства. Эндрю еще секунду смотрел на него и сказал: — Все чего-то боятся. Нил нахмурился, в конце концов выглядя скорее расстроенным, чем побежденным: — Да, но иглы? После всего остального и сотен других вещей, это могут быть иглы? Это не имеет никакого смысла! — Это иррациональный страх, он не должен иметь смысла. Это определение иррациональности. Нил фыркнул, но дальше споритье стал, и в это же время Эбби постучала в дверь: — Я могу вернуться? Эндрю посмотрел на Нила, и Нил выдавил «да», и вошла Эбби с папкой, полной бумаг, а Эндрю подошел и встал рядом с ним. — Как дела, Нил? — Я в порядке, — проворчал он. — Я определенно слышала этого раньше, — с любовью вздохнула Эбби. — Вот ваши документы по вакцинам, которые вы получили сегодня. Твои руки будут болеть в течение нескольких дней, и ты можешь приложить к ним лед, если захочешь, но если они станут красными, горячими или опухшими, вам нужно немедленно прийти ко мне. Позже сегодня ты можешь почувствовать себя немного плохо или появится жар, тошнота, ломота в теле, головные боли или другие легкие симптомы заболевания. Это нормально и должно пройти в течение 48 часов, но если этого не произойдет или симптомы резко ухудшятся, вам нужно прийти ко мне. Можешь принять Тайленол и Ибупрофен от боли или если будешь чувствуть себя плохо. Все это также есть в документах. Я добавила в лабораторию тест на туберкулез с уже взятой кровью, чтобы нам не пришлось снова тебя тыкать. На сегодня это все, надеюсь в следующий раз тебе будет лучше. — ЧТО?! — шокированно вскрикнул Нил, недоверчиво глядя на Эбби. — Ты имеешь в виду, что мне придется сделать это снова?! Я думал, что это все! — Извини, Нил, но нет. Менингококковая вакцина представляет собой всего лишь одну дозу, но TDAP и гепатит B представляют собой серию из трех доз, а MMR и ветряная оспа — серию из двух доз. Через четыре недели тебе нужно будет вернуться за второй дозой всех из них. Затем вакцинация MMR и ветряная оспа завершаются, но тебе нужно будет прийти еще через 8 недель для последнего гепатита B и через 6 месяцев для последнего TDAP. — Ты шутишь, — простонал Нил, закрывая лицо руками, — я не могу сделать это снова! — Ты можешь и будешь, — сказал Эндрю, прерывая возобновившуюся панику Нила. — Это твоя цена за игру в экси. Нил сильно дернул себя за волосы и снова застонал, наклонившись вперед и на мгновение уткнувшись лицом в колени, прежде чем выпрямиться и с надеждой посмотреть на Эндрю: — Ты пойдешь со мной? — Да, Нил. Нил тяжело вздохнул, спрыгнул с кровати и снова посмотрел на Эбби: — Хорошо. Я вернусь за остальными этими дурацкими вакцинами. Есть ли еще что-нибудь? — Нет, это почти все. Ты можешь идти. Эндрю, ты можешь остаться, сейчас твоя очередь на медосмотр. Эндрю вскочил на кровать, а Нил вышел, закрыв дверь немного сильнее, чем обычно, но не до конца хлопнув ею. Он плюхнулся в коридор, чтобы дождаться Эндрю, и снова начал растирать больные руки, уже опасаясь следующей стычки с Эбби и ее иглами.