Хюгге по Рыбакам

Давайте на секундочку заглянем к старым друзьям на тот приветливый огонёк, который оранжевым светом льётся из кухни. Надеюсь, наши герои не будут слишком смущены, если мы тихонько понаблюдаем со стороны. Они даже не заметят! С последнего нашего посещения этой парочки многое изменилось. Поскольку Герман окончательно перебрался жить к Джонатану. Что, конечно, повлекло перемены в наследном доме рыбака-холостяка. Во-первых, вещи Германа. Пространством, по законам общежития, принято делиться, так что полки в платяном шкафу, в ванной, прихожей, на кухне, даже книжные, теперь распределялись на двоих. Появилась потребность заботиться друг о друге, так что к вещам двоих прибавились общие: плед для совместных вечеров у камина, годовой запас чая, комплект постельного белья и некоторые вещи о которых луче не упоминать, но у многих парочек они есть. То есть всяческие мелочи, так или иначе добавляющие дому ощущение уюта. Джонатану и вспоминать не хотелось каким его дом был до появления в нём Германа. Сегодня в порту выдался на удивление отвратительный день. Дождь лил в половину силы штормов в это время года, но зато не переставая, и так почти весь день. На что не применул пожаловаться Джонатан, уезжая в магазин с самого утра, чтобы успеть хотя бы что-то успеть до начала непогоды. Герман остался в их доме, ковыряться с самозастывающей глиной и согреваться. Всю последнюю неделю Джонатан имел неосторожность позволить партнёру задерживаться допоздна за работой и возвращаться из большой мастерской уже по ночному холоду. Машина Джонатана вновь показалась на дорожке, ведущей к дому, подсвечивая себе дорогу сквозь потоки воды, она попетляла по настилу и остановилась у самых дверей. Джонатан выскочил наружу, поднял воротник и торопливыми шагами поспешил к багажнику. Дверь рыбацкого домика отворилась, — Герман услышал скрип затормозившей машины — так что Джонатан передал партнёру часть покупок и настойчиво попросил ждать внутри. Взяв оставшиеся в багажнике пакеты, Джонатан зашёл в домик. Высунулся нажать кнопочку сигнализации и, с облегчением выдохнув, запер дверь. Джонатан прошёл в кухню и сгрузил пакеты на столешницу. Стараниями Германа, у них чаще стало включаться радио. Раньше Джонатан слушал только прогноз погоды и редкие новости, если не шёл в этот день в город. Теперь же тут играла музыка, к новостям Герман был практически равнодушен, зато послушать трансляцию спортивного матча был только рад. Джонатан привыкал к этому долго, но постепенно они взаимно адаптировались к привычкам друг друга. К тому же, Герман был внимателен и всегда прислушивался к партнёру, если тому хотелось побыть в тишине. Сейчас, в половину громкости, радиоприёмник транслировал хиты восьмидесятых, на губы Джонатана пробралась улыбка. Он и не помнил откуда знал эти песни, но они как родные обволакивали душу и уже не казалось что они сейчас среди дождя у одного из самых холодных морей. Нет-нет, они гуляют по материку в тёплый весенний вечер и, видимо, решили пойти танцевать. Музыка была настолько же яркая как образы, которые рождала в голове. — Убрать?— уточнил на всякий случай Герман, отойдя убрать несколько банок в нижний шкафчик. — Оставь, — улыбнулся Джонатан. Герман улыбнулся в ответ. Неизвестно как, но иногда по одному голосу ему удавалось разгадать мимику Джонатана. Угадать до таких мелочей, что партнёра это даже пугало, в хорошем смысле. Пританцовывая вокруг друг друга по кухне они разобрали покупки и взялись за готовку позднего обеда. Герман вдруг нашёл на дне одного из полупустых пакетов кое-что необычное. — Дорогой... Джонатан обернулся, заметил в его руках средних размеров цилиндрическую свечу молочного оттенка. — Это очень занимательная история. Герман шумно вдохнул и плюхнулся на ближайший стул. — Я весь во внимании. Джонатан хрипло рассмеялся. Любопытства партнёру было не занимать, к тому же, это была та вещь, о которой Герман не просил, но... — Так вот. Я не мог купить её в обычном магазине, сам знаешь. Но у нас много новых лавочек появляется у главной улицы. Одна на полном серьёзе называется «Парафиновая королева». Только я больше я в места с таким названием не ходок. — Неужто саму королеву увидел!— прыснул Герман. — Пойди ты со мной, понял бы, о чём я, — закатил глаза Джонатан. — Оттуда я быстро унёс ноги. Но свечи купить хотелось, так я зашёл в соседнюю. — Герман подался вперёд, подперев голову обеими руками. — Там сидела приятная, но явно приезжая леди. — Телефончик взял для своего друга?— хмыкнул Герман. — Да ну тебя, — фыркнул Джонатан и открыл кран промыть свежие овощи.— Ты уже развернул упаковку? Тут же зашуршала плёнка, Джон прыснул, убавил радио. Герман сейчас выглядел как кот с любимой игрушкой. В его ловких руках свечка быстро лишилась защитной оболочки. Герман повертел её в руках, нащупал выпуклый узор по кругу, а потом наконец поднёс свечу к носу. — Ммм... Ты всегда меня внимательно слушаешь? — Иначе ты обижаешься, — парировал Джонатан, ловко перехватив руки, тут же потянувшиеся его ущипнуть. Герман оказался зафиксирован в объятиях. Деланно недовольно он дёрнулся и боднул Джонатана в плечо. — Скажи, что это не так! Немедленно извинись! — Ну хорошо. Я слушаю тебя не только поэтому, мне правда бывает интересно. Но всё равно, ты ещё и обижаешься, если я забываю. — Хорошо, обижаюсь, — пробормотал Герман, приобнимая партнёра в ответ. — Но к твоей мечтательной натуре я тоже отношусь снисходительно. Джонатан смутился. Ну был за ним такой грешок... Как-то он задумался так, что чуть обед не подпалил, а как-то Германа не услышал. Парадоксально, что и мечтал-то Джон только о нём обычно. Но иногда уносило, да. На обед овощи шли в отварном виде, в комплекте с запечённой со специями свежей рыбой. На столе уже источала едва слышный аромат мандариновая свеча. Партнёры пожелали друг другу приятного аппетита и взялись за приборы. Герман уплетал стряпню Джонатана за обе щеки с первого их совместного ужина. Джон только старался не засматриваться на него, иначе он либо снова забудет о еде, либо начнёт смеяться. А объяснять Герману снова что он мило ест у него пока не было желания. Но Герман и без того знал всё сам, так что иногда нарочно надеялся, что Джонатан засмотрится. В конце концов, он единственный из них двоих может это сделать.