я никому не позволю сделать тебе больно.

Карину никто никогда не любил. То что она была изгоем в классе — мягко сказано. Ее могли затащить в туалет и избить до полусмерти, могли выкинуть ее рюкзак в унитаз, могли порвать тетрадки, могли тушить об нее бычки, могли поджидать около школы. Она искренне не понимала почему даже самая жизнерадостная и общительная девочка — вилка, обходит ее стороной. Оелана перевелась к ним совсем недавно, чуть меньше года, садясь за парту с теми самыми девочками, которые ежедневно избивали Карину. Мила и ее шестерки строили из себя тех самых, которых все боялись, и видимо из за этого они взяли Оелану к себе в компанию. С первого дня Макарова обратила внимания на одинокую брюнетку за четвертной партой, которая всегда либо скучала одна, либо опаздывала на урок, извиняясь охрипшим голосом, пряча лицо за капюшоном. Она замечала что Карина очень добрая и не равнодушная. Она всегда могла дать списать, дать ручку, купить тебе булочку в столовой если у тебя не было денег, поделиться сигареткой, или объяснить новую тему по геометрии. Как только Оелана это заметила, увидела, что все просто нагло пользовались ею. Даже не говоря спасибо, но Карина хоть этого и замечала, но не переставала быть отзывчивой и доброй. Она очень хотела подружиться с ней, у нее часто зарождалась мысль что влюблена, она никому об этом не говорила, потому что на слышана, что если с ней подружиться можно с вместе с ней получить по ебальцу. Буквально каждый день, обычно на самой долгой перемене, девочки просили ее держать дверь снаружи в туалет, говоря что избивают там девочку из параллели, но могла бы подумать Оелана какая это девочка. На все ее вопросы они лишь откенивались «ты ее не знаешь» и тогда она забывала об этом. Сегодняшний день не исключение, они без слов кивнули ей в сторону туалета, и вошли туда, оставив Макарову снаружи, что бы та держала двери. Она чувствовала и слышала как кто то пытается вырваться толкая дверь, которую держит якутка, сердце кровью обливалось, но ничего не поделать. После этого они вышли, аккуратно закрыв двери, что бы Оелана не увидела кто в туалете. Ничего не заметив кареглазая вместе с Милой, Лизой и Дашей отправились в кабинет. Но в какой то момент Макарова поняла что оставила рюкзак возле двери туалета, кинув девочкам «я за рюкзаком» и убежала. Когда она подбежала к туалету накинув рюкзак, то собралась уходить. Но интерес победил, поэтому она слабо открыла дверь заглянув во внутрь. Карина сидела с оголенной грудью, ведь ее вещи были на полу. На лице пару синяков, а из носа и губы текла кровь. Также на теле много гематом, которые только начали расцветать. — Карина! — Оелана бросилась к той вставая на колени, — Эй! Ты меня слышишь, — слабо бьет по щекам, пытаясь привести ту в состоянии, — Карина!! Брюнетка открывает глаза видя перед собой ту самую новенькую, которая единственная не использовала ее. — Это сделали они? — спрашивает зная ответ, Карина ей слабо кивает, начиная сильнее плакать, — Сейчас! — она достает из рюкзака салфетки и перекись, — Сейчас все будет, солнце, потерпи. Она смачивает салфетку перекисью, проводя той по ранам. — Немного пощиплет и пройдет, потерпи, пожалуйста, — руки трясутся от волнения, она постепенно все обрабатывает, а после встает на ноги отрывая бумажные полотенца, вытирая остатки крови и капли перекиси, — сейчас лучше? — та слабо кивает. Оелана берет спортивный топ, помогая его одеть, а после и кофту, и поднимает тут на ноги. — Оелан, — та тихо подает голос, на что Макарова взволнованно на нее оборачивается, — Спасибо тебе большое. — Все хорошо, — Оелана садится на подоконник, смотря как Карина залазит на ее колени расставляя ноги по бокам. Карина не заметно для себя улыбается, наверно впервые за несколько дней. Долиашвили слегка толкает ту в плечи, что бы Макарова облокотилась на холодное стекло. Та аккуратно кладёт руки на талию, нежно поглаживая, закусывая губу, и прикрывает глаза в ожидании поцелуя. Карина наклоняется к ней, шепча в губы какую то пошлость, и накрывает их своими, тем самым вовлекая младшую в поцелуй. Оелана кладет руки той на щеки тем самым ближе притягивая и целуя, пока Мила, Лиза и Даша стоят в дверях туалета, пялясь на них в полном ахуе.