Дождь за окном

      Когда Сиджвин дёргает его за край накидки, отвлекая от работы, Ризли даже не подозревает, что через несколько минут он уже будет направляться домой к Нëвиллету, бросив все дела — потому что Сиджвин протягивает ему аккуратный конверт, обладателя которого Ризли знает лучше, чем кого-либо в Фонтейне… Таких конвертов в верхнем ящике его рабочего стола, запирающегося на ключ, целая коллекция — Ризли очень бережно относится к каждому из них. В некоторых Нëвиллет просто пишет про то, как у него идут дела; в других описывает своё настроение и делает Ризли комплименты; но в самых сокровенных, последних, признаëтся в любви самыми разными способами, что заставляет сердце Ризли трепетать, поэтому он подолгу сидит у себя в кабинете, пытаясь выразить ответные чувства словами.       Однако это письмо отличается от всех остальных — почерк слишком хаотичный, неаккуратный, размазанный, а бумага слегка мягкая и, как будто, влажная — Нëвиллет всегда особенно чутко относится ко всем мелким деталям, что сразу же напрягает Ризли… А потом он быстро проводит взглядом, уже вчитываясь в слова, и его взгляд хмурится, ладони начинают потеть от ещё большего беспокойства, а губы поджимаются:

«Срочно нуждаюсь в тебе, приходи, как только сможешь, кажется, уже не выдерживаю».

      У Ризли сжимает грудную клетку, и он, убрав письмо и кинув Сиджвин: «не знаю, когда вернусь, справляйтесь без меня», бросается на улицу, молясь, что письмо шло не так долго, и Нëвиллет всё ещё нуждается в его поддержке, ведь самое страшное — проживать все свои эмоции в одиночку и чувствовать, что земля уходит из-под ног, а надежды в виде любимого человека — нет.       На Ризли сверху обрушивается смывающий с ног дождь — ему плевать на то, что даже собаки под таким ливнем не ходят — Нëвиллету настолько плохо, что он не может сдерживать поток слëз, всё небо даже не серое, а чëрное, и Ризли промокает до ниток. Он не обходит лужи, шлëпая прям по ним, нервно заламывает костяшки пальцев и с каждой секундой ускоряет шаг, несмотря на то, что тяжëлые капли бьют прямо в лицо… Он не припомнит, чтобы когда-то погода была настолько ужасной, ведь Нëвиллет впервые за всë время их романтических отношений просит моральной поддержки настолько прямо, что непривычно, ведь он привык решать всё сам, боясь показаться слабым.       Ризли раздражает медленно едущий лифт, ведь чëртов железный механизм не понимает человеческих чувств и проблем, и не может ускориться как он, Ризли, не знающий, почему его родному человеку плохо, но ощущающий на поверхности души, что Нëвиллет сейчас чувствует. Страх, жалость, вину — эта комбинация разрывает и тело, и мозг изнутри — и хочется просто умереть, улëгшись на полу, чтобы там его никогда не нашли.       — Нëви, это я, можно? — Ризли уже было нажал на дверную ручку в спальню Нëвиллета, но решил, что гораздо лучше будет прежде спросить разрешение, потому что, когда тебя мотает в эмоциональном колесе — твоë мироощущение меняется с бешеной скоростью: хочется то утонуть в чужих объятиях, когда тебя целуют в висок, то никогда больше никого не касаться, ведь любое прикосновение только усугубляет тревожность.       — Д-да, — Ризли самого всего трясёт, когда он слышит еле уловимый, хриплый голос Нëвиллета из-за двери, но ему надо быть сильным, не поддаваться эмоциям, тревожности, потому сейчас — он опора, он должен помочь Нëвиллету выбраться из ямы, он сильнее.       Дверь медленно раскрывается, и Ризли видит Нëвиллета, сидящего на своей кровати, всего в чëрной туши, размазанной из-за слëз. Нëвиллет, который обхватил колени руками и вжал голову в себя, не выглядит, как настоящий, мощный дракон — он больше похож на хрупкую фарфоровую куклу, чьи кусочки рассыпаются на части. Дождь за окном всё ещё не прекращается, но, кажись, капли уже не такие тяжёлые и не так громко бьются об подоконник.       — Обними меня, прошу, — голос Нëвиллета дрожит, и он очень сильно переступает через себя, чтобы просить о таком, ведь страх открываться Ризли всё ещё присутствует, несмотря на то, что они оба уже давно признались друг другу в любви. Ризли за мгновение мягко доходит до Нëвиллета, понимая, что сейчас нельзя делать резких движений, и присаживается на кровать возле чужого плеча,чтобы завернуть его в свои большие объятия и никогда из них не выпускать, если Нëвиллет этого захочет.       — Тш-ш, я с тобой, — и Нëвиллет начинает плакать ещё сильнее, хватается пальчиками за мокрую одежду Ризли, прижимается к нему ближе, и ревëт уже потому, что заставил родного человека промокнуть под дождём, который сам же и вызвал. — Я рядышком, не переживай, — Ризли аккуратно проводит рукой по волосам Нëвиллета и успокаивающе шепчет, — давай вместе подышим, — и он одновременно с Нëвиллетом делает глубокий вдох и такой же глубокий, успокаивающий выдох.       Нëвиллет старается дышать, постепенно чувствуя, как звенящая тревога успокаивается, и он постепенно приходит в себя, прижимаясь к мокрому Ризли ещё ближе. Ризли ведь — по его просьбе прилетел сюда, хотя, наверняка, был занят рабочими делами, и сейчас крепко прижимает к себе, не испытывая никакого разочарования в Нëвиллете, в том, что он испытывает сильные чувства и не может сдерживать поток слëз, что обычно не принято в обществе.       Ризли — он особенный, в нём воедино сливается мягкая любовь и мощная власть, и, может, потому что они так похожи: оба сторонятся людей, боясь им доверять — они и смогли пустить друг друга в свои жизни, и шаг за шагом чувствовать всё больше уверенности, больше доверия, больше любви, которая со временем переросла в невыразимо сильную, чувственную, настоящую.       — Мне стоит спросить, что случилось, или ты не хочешь это обсуждать? — Ризли хоть и не силён в романтических отношениях, потому что опыта у него было немного, а если точнее, совсем не было, но он точно уверен, что давить нельзя и нужно понять, в какой поддержке нуждается Нëвиллет. Будет ли это лишь умеренное молчание или ему необходимо высказаться?       — Похоже, я в-выгорел, — говорить это вслух ещё сложнее, чем признаться самому себе, и Нëвиллет всхлипывает, — слишком давно держу все свои чувства внутри, и последней каплей стала незначительная мелочь, — жить работой, может, и неправильно, но по-другому Нëвиллет за все эти годы не научился, и проблему каждого жителя Фонтейна принимает на свой счёт, пытаясь помочь даже там, где это точно невозможно… И поэтому забывает помочь себе.       — Показывать эмоции — вовсе не страшно, — Ризли целует Нëвиллета во влажную щëку и приподнимает его подбородок, — я очень горжусь тобой, Нëви, спасибо, что позволил быть с тобой, — Ризли видит в глазах Нëвиллета море эмоций: от ответной благодарности до любви.       — Ты можешь остаться сегодня со мной? — срывается с уст Нëвиллета, и он тут же прикусывает себя за язык, ведь не хотел обременять Ризли своими просьбами, он и так делает для него всё, — то есть, если ты можешь не появляться сегодня на работе, и ты хочешь, и ты не против, и тебе не противно от меня…       — Нëви, я останусь, — перебивает Ризли и мягко целует Нëвиллета в лоб, чтобы нарастающая вновь паника отпустила. Двум взрослым мужчинам пока сложно правильно выражать свои чувства, но они обязательно вместе научатся, — я буду с тобой, потому что хочу этого, — Нëвиллет целует его в губы, просто в благодарность, просто потому, что хочет этого, и по подоконнику перестаёт стучать вовсе.       Быть с Ризли хочется всегда, много его целовать, утыкаться в плечо, приносить ему чай и, в тяжёлые моменты, быть рядом, помогать уже ему выражать свои чувства и эмоции и самому оставаться сильным, ведь вдвоём сильнее быть легче — не нужно решать все проблемы в одиночку, ощущая, что сверху сваливаются все проблемы и ты умираешь прямо под ними.       — Спасибо, — Нëвиллет целует сильнее, с напором, желая принадлежать не своим проблемам, не навязчивым мыслям, а Ризли, его человеку. — Тебе нужно снять одежду, чтобы не простыть… — Нëвиллет делает тяжёлый вдох, взвешивая все «за» и «против», что обдумывал и множество раз задолго до сегодня, — а ещё, — он не смотрит Ризли в глаза, проводит большим пальцем по его ладони и молчит, кажется, дольше, чем положено, что напрягает Ризли, — похоже, я хочу заняться с тобою любовью…       — Ох, — каждую клеточку Ризли ударяет приятным током, и он ловит взгляд Нëвиллета,и переплетая их пальцы, — я тоже этого хочу, — кажется, Нëвиллет издаёт облегченный вздох, и на его лице появляется яркая улыбка, — только не сейчас, — и Ризли не останавливается, сжимая руки Нëвиллета слегка сильнее, — всё-таки у тебя был нервный срыв, Нëви, и я не хочу пользоваться твоим состоянием, понимаешь? — Ризли прижимается своим лбом к чужому, чтобы между ними не оставалось ни единого миллиметрика.       — Понимаю, — шепчет Нëвиллет, осознавая, что о нём в правду заботятся. Он долго решался поднять вопрос секса и, на самом деле, благодарен Ризли, что он отреагировал именно так, ведь его внутреннее состояние всё ещё не стабильно… Но самое главное, что Ризли тоже хочет его, ведь так?       — Ты не обижаешься? — Нëвиллет хватает в поцелуй губы Ризли и укладывает на его шею свободную руку, чтобы передать этим все свои чувства, всю любовь и благодарность и прошептать тихое: «меня комфортит твоя забота». — Мы обязательно вернёмся к этому разговору, слышишь, потому что наше желание взаимно, Нëви.       — Хорошо, — у Нëвиллета дрожит сердце, но, несмотря на то, что было до прихода Ризли, сейчас эта дрожь — приятная, особенная, интимная. Они сидят так ещё несколько мгновений, дыша одним воздухом и общими эмоциями, пока до Нëвиллета вновь не доходит, — я принесу тебе сменную одежду, — произносит он и встаёт с кровати.       — А я тебе стакан воды и волшебную жидкость, чтобы стереть с твоего лица тушь, хорошо? — и Ризли встаёт в след за ним, уже давно прекрасно зная расположение вещей в этом доме.       Никто и никогда не делал Нëвиллета настолько счастливым, как Ризли, который сжимает его во сне в крепкие объятия, нагло закидывая поверх ногу. Будучи вдоволь зацелованным и залюбленным, Нëвиллет засыпает гораздо спокойнее, ведь все страхи и сомнения тут же растворяются при виде грозного Ризли, который порвёт любого, кто посмеет его обидеть — и тут же закомфортит так, что впервые за долгое время захочется жить.       Жить, чтобы любить и быть любимым, растворяясь в тëплых лучах солнечных дней.