Сердца больше нет

Я буду ждать тебя, малыш. Я только этим и занимаюсь, малыш. Ты никогда не оправдываешь ожидания, малыш, никогда, Потому что я прекрасен, когда плачу.

Перед глазами Сынмина плохо зашторенное окно. Лунный свет пробивается в тёмную комнату и освещает половину заплаканного лица человека, превращённого в едва дышащую статую. Парень редко моргает и пялится на покачивающуюся занавеску невидящим взглядом. Ещё недавно внутри взрывались чувства и разрушали его внутренности. Душа будто просилась наружу, пытаясь выбраться из ненадёжного тела. С искусанных в кровь губ срывались сначала громкие крики и проклятия, а затем тихие хриплые вздохи. Костяшки худых рук врезались в белую стену и тоже покрывались красным. Сынмин метался по спальне раненым зверем, не понимая, как жить с раздирающим внутренности огнём, который стал за год частым гостем. В голове же была пустота, периодически нарушающаяся внутренним голосом. Почему он делает это со мной? Когда это закончится? У Сынмина никогда не было ответов. Во время истерики он и вовсе не мог мыслить трезво. В отличие от наблюдателя его агонии, который каждый раз сидел в кресле возле постели и… Жадно смотрел. Чужие трепыхания по комнате, кровь, крики, слёзы. Боль раненного парня освобождалась разными путями. Это не касалось Минхо. Но жутко забавляло. Он выслеживал с садистским наслаждением каждое действие, которое совершалось бедной бабочкой-Сынмином из-за его – Ли Минхо – желаний и поступков. Мужчина после новых разрушительных действий со стороны Кима едва ли в ладоши не хлопал, довольно откидываясь на спинку полюбившегося кресла с восхищённой улыбкой. Всё началось в сентябре прошлого года. Сынмин стоял на остановке после своей первой студенческой вечеринки и ждал автобус. Он никогда не возвращался домой так поздно. Сомнения в том, что общественный транспорт вообще ходит в такое время, терзали его голову. Видимо, неуверенность и страх отражались в его глазах, чем и навлекли на себя беду. Парень в чёрном, проезжающий мимо Сынмина в тот вечер на большом белом байке, не мог не предложить подвезти испуганного Кима до дома. Минхо тогда был нежен и не настойчив, чем вызвал доверие. Он спокойно сообщил свои реальные контактные данные для Джисона, который был поставлен в известность о ночном приключении лучшего друга и ждал его звонка по приезде домой. Сердце Сынмина сразу же отозвалось на понимание, заботу и мягкую улыбку красивого мужчины. С ним он впервые решился на рискованный шаг, испытав резкий прилив адреналина и влюблённости. В тот сентябрь Сынмин и Минхо часто виделись. Оказалось, у них много общего. Например, любовь к телефонам марки Samsung. Парни даже купили на свои смартфоны парные чехлы с пёсиками. В один из вечеров они решились стать ближе и раскрыли друг другу небольшие тайны. Сынмин после того разговора пообещал помочь старшему побороть нежелание любить и строить серьёзные отношения. Минхо пообещал младшему полностью побороть страх езды на мотоцикле. Тогда казалось, что байкер исполнит все мечты Кима о светлой любви, ведь он писал первым, забирал из университета, покупал кофе и водил на ночные свидания. С тех пор Сынмин научился кататься на байке. Минхо же влюбил его в себя, но не влюбился в ответ. Лишь несколько месяцев спустя Сынмин понял, что ошибся. Не стоило доверять словам, слетающим с губ старшего в те прекрасные вечера. Никто не просил тебя влюбляться в меня, Сынминни. Ты хочешь моей любви. И я даю всё, что могу. Я люблю тебя особенным способом. Теперь каждый раз, после того, как Минхо целовался или трахался с кем-то, он приходил в квартиру Сынмина за шоу. Показать содеянное человеку, который зачем-то отдал ему сердце; добавить в агонию Сынмина дров подробными описаниями и получить очередную жуткую истерику. Реакция Кима никогда не надоедает. Каждый раз мальчик разрушается всё громче и ярче. Красного и солёного становится больше. – Он был таким податливым, – мечтательно выдыхает Минхо, направляясь к Сынмину. Минуту назад обессиленный Ким упал на кровать и безжизненно уставился в стену. Его хрупкое тело подсвечивалось холодным лунным светом. Нежный. Самый прекрасный в своей грусти. Никчёмный. Так и хотелось доломать. – Стоны шикарные, низкие. Талия не такая тонкая, как у тебя, к сожалению. Но это и не важно, – тело старшего наваливается на кровать и медленно продвигается ближе к замершему Сынмину. – Важно, что мой член чувствовался внутри него ахуенно. Внутри него, Сынмин, – шепчет на ухо Минхо, рассматривая измученное лицо сверху и наслаждаясь им. – Но не тебя. Новые слёзы стекают прямо на пальцы Минхо, подставленные к чужой щеке. Большим он втирает их в мягкую горячую кожу и чувствует особое удовлетворение, неотрывно наблюдая за распахнутыми стеклянными глазами младшего. Ли готов урчать как кот, смакуя неповторимую боль Кима на кончиках пальцев и языка. Всхлипы Сынмина теперь негромкие, потому что голос потерял свою силу, и отлично убаюкивают Минхо. Ли укладывается сзади парня, мягко улыбается в дрожащую спину, обхватывает сильными руками чужую грудную клетку и этим перекрывает дыхание младшему. Сжимает, словно ненавистного плюшевого мишку. Сынмин задыхается. От чужих рук. От горя. Чужой нос утыкается в его влажную шею, невесомо трётся. Ладони старшего потирают живот. Показывает этим притворное сострадание, у которого нет и никогда не будет здорового любовного подтекста. Противно. Столь желанная нежность не приносит блаженство и счастье. Бабочки от касаний дохнут в животе, а дыхание так и не возвращается. Язык Минхо медленно слизывает дорожки слёз с шеи и впалых щёк младшего. Его особый наркотик. Самый дорогой и труднодоступный. Вставляет так, как не способен ЛСД. Зачем Минхо алкоголь, табак, кофеин и наркота, если есть рыдающий Сынмин, готовый выплюнуть глотку и сердце ради него? Стоит надавить на юношескую ранимую душу – парнишка тут же распадётся нежными лепестками в ладонях. Поцеловать кого-то? Трахнуть? Показать это влюблённому Сынмину самыми изощрёнными способами? Нет проблем. Никто больше не сможет так красиво и безжалостно вытряхивать из Кима рвение к любви. Ли справляется с этим лучше всех. Минхо просто обожает ломать Сынмина. Не своим членом внутри. Нет. Куда более необычными методами. Показать ненужность чужого сердца. Пытать безразличием, грубыми словами и насмешками – в этом вся суть. Минхо играется с чужими чувствами уже почти год. Он набил руку, обрёл навык. С каждым разом получается всё лучше и лучше. Клинок после каждого его слова и действия врезается в податливое тело всё глубже и глубже. Старшему остаётся лишь наблюдать и вовремя приходить за наградой: страданиями искренне влюблённого в монстра дурака. Самое важное в данном акте для Ли – коллекционирование отпечатанных на обратной стороне его век различных гримас боли, вкушение солёных ручьёв на чужих щеках и честный восторг от глубины неведомых разрушительных чувств. Минхо даже не нужно после этого собирать Сынмина по кусочкам. Младший сам собирается, исцеляется. И возвращается. Всегда возвращается. Не то чтобы Сынмина так возвышенно тянуло к причиняемой боли. Он стал зависим не от удовольствия, а от надежды, которая скармливает его сердце развлекающемуся церберу в течение последнего года. А если он снова останется один? Его ещё никто не любил так, как я. Только я смогу его исправить. Только я могу показать ему настоящую любовь. Она спасает всех. Страдания Сынмина иссушают. Вовсе не искушают. Но и сбежать от них он не может. Слишком сильна неправильная любовь к человеку, который её не заслужил. Где невинная любовь – там слепая надежда. Минхо наконец-то засыпает благодаря негромким рыданиям Сынмина с блаженной улыбкой на красивом лице. Парень боязливо оборачивается и рассматривает его. Довольная улыбка на пухлых губах, закрытые некогда большие кошачьи глаза с искорками внутри, острый нос с аккуратными ноздрями и ровной перегородкой. Приподнятые уголки на розовых устах когда-то даже казались Сынмину достойной наградой за страдания. Сейчас же его тошнит. Спокойно вздымающаяся грудь с чётким рельефом мышц, широкая шея, сильные руки со вздутыми венами, манящие губы. Ничто из этого не заслуживает страданий. Внешняя оболочка, бесспорно, прекрасна, но под ней начинка чёрствая, неживая, чёрно-красная. Он мечтал оказаться внутри Ли, пробраться к нему в сердце и захватить его мысли. Но в итоге лишь добровольно нанизывает своё тело на шипы, из которых состоит Минхо, и пока не представляет возможным выбраться наружу. Желание быть любимым этим человеком привело к грандиозной трагедии жизни: Сынмин потерял любовь к себе и начал жить лишь ради любви к мужчине. Когда сон старшего становится более глубоким, Сынмин поднимается на ватные ноги и направляется в ванную. Плотно закрывает за собой дверь с неслышным щелчком и оказывается перед зеркалом. Сначала видеть своё отражение страшно, поэтому голова парня не поднимается. Он рассматривает светлую тумбу, свои принадлежности для бритья и ухода за чувствительной кожей, стальной кран, белое мыло. Разбитые костяшки рук, на которые он опирается корпусом. Зачем узнавать, во что он превратился? Сам ведь понимает, что ничего хорошего не увидит. Сам ведь превратил себя в куклу. Но голова всё же поднимается. Глаза сразу находят себя в зеркале. – Не плачь, – тут же настойчиво произносит хриплым голосом измученному отражению. – Никто не просил тебя влюбляться в меня, Сынминни, – услужливо напоминает в голове Минхо из прошлого. Он сказал эти слова во время первой истерики. Сынмин никогда не сможет забыть их. Парень искренне хочет разлюбить. Нельзя любить такого монстра. Нельзя любить существо, которое издевается над любовью и не скрывает этого. Минхо показал своё нутро. За его душу и сердце бессмысленно бороться. В этом поединке, который был нужен лишь Киму, Сынмин изначально проиграл, и награды не будет. Ведь сердца у Минхо нет. И Сынмин это отлично понял. Пора бежать. Парень пытается улыбнуться своему отражению и сразу чувствует жжение из-за ранок на губах. Дрожащая улыбка всё равно быстро меркнет из-за голоса Минхо в голове. Всё равно любишь. Ты любишь меня. Ты не разлюбишь меня. Сынмин не раз пытался убежать. Он запирался в квартире и затыкал уши наушниками. Чтобы не слышать попыток Минхо зайти и не открыть ему. Он сбегал к друзьям на недели и месяцы. Только бы Минхо не достал. Вера в то, что можно излечиться, подпитывалась поддержкой друзей. Но Минхо всегда её уничтожал. Минхо всегда находил Сынмина. Ловил удушающими руками, крепко сжимал за тонкую шею ладонями и впихивал в Кима всё, что желал. А потом наблюдал за эмоциями, ради которых и гонялся за своей бабочкой. Ничто не останавливает его. Ни просьбы Сынмина или других людей, ни кулаки Чанбина. Минхо всегда и везде побеждает. И отдавать свои трофеи явно не намерен. Сынмин слишком устал. От боли, от любви. От попыток спастись, от пыток Минхо. Сегодня он тоже устал. Поэтому привычно печатает Джисону о просьбе спрятать зайти и тихо выходит из ванной. Оставлять Минхо в своей квартире после пытки привычно. Он никогда ничего не крадёт, ведь самую ценную вещь уже забрал. И сердце Сынмина возвращать не собирается. Когда Ким приходит от друзей обратно, в спальне нет даже намёка на чужое присутствие. Будто всё случившееся – жуткий кошмар. Сынмин никогда не запоминает, как добирается после истерики к дому кого-то из друзей. Он лишь смутно помнит, как они его встречают и собираются вокруг. Однако всегда точно ощущает одно: поддержку. Их тёплые прикосновения, нежные объятья и тихие разговоры. – Мы рядом, Сынмин-а. Давай прогоним эту жуть из тебя и хорошенько поспим, – несмотря на страх за младшего, с обнадёживающей улыбкой говорит Джисон при встрече и затаскивает в свою квартиру. Он сам начинает трястись, когда видит разбитого и едва живого Сынмина. Джисон дрожит от жуткой смеси внутри: страха, злости и сожаления. Однажды они с Феликсом даже стали свидетелями страшного шоу Минхо. Случайно застали манипуляции старшего ещё в начале этого года. Слышали его противные слова и смешки. Видели, как это влияет на безумно влюблённого Сынмина. В тот день на их глазах разрушался человек, который совсем недавно казался самым стойким парнем на планете. Всё, что они могли сделать тогда – отойти от шока и поскорее увести плачущего Сынмина подальше от Минхо. Ким всегда был умным и упёртым мальчиком. Друг детства в лице Джисона это знал наверняка. Поэтому уговоры и попытки вразумить младшего ни к чему бы не привели. Просто потому что Сынмин всё понял с самого начала. Но почему-то вдруг поверил в любовь и себя. И начал борьбу за несуществующий образ бедного Минхо. Друзья, к сожалению, не могли прекратить это. Все понимают: чтобы вырваться из липкой паутины, Сынмину придётся приложить очень много усилий. И в силах друзей лишь поддержка и попытки временно унять боль Кима в надежде на скорое излечение и будущее без Минхо. С тех пор Джисон и Феликс всегда готовы ради друга свалиться на одну большую кровать или диван и обнять Сынмина с искренней любовью, которую он действительно заслужил. Иногда к ним присоединяется Чанбин. Тогда Сынмин чувствует ещё более крепкие объятья и жар. Он никогда не жалуется. Знает, что эти люди готовы ради него на всё. Он нуждается в них. Такие вечера позволяют не сломаться окончательно. Именно они исцеляют душу, попавшую в замкнутый круг мучений. Сынмин искренне хотел бы никогда больше не пропадать в воронке отчаяния. И однажды он сможет выбраться из неё, ведь первый шаг на пути к свободе сделан: парень вышел из своей фантазии и окунулся в холодную реальность. Сейчас ему нужно набраться сил, расправить плечи, договориться со своим сердцем, сделать вдох и… Уйти окончательно.