Чёрное-белое

      Вы когда-нибудь играли в шахматы? Тридцать две совершенно разные, не похожие друг на друга фигуры, которые несут свой смысл, взгляд и мораль. Нужно просчитать ход соперника, сыграть на опережение. И победить. Сегодняшний победитель уже завтра может оказаться проигравшим. Белые, черные, белые… такая себе игра бесконечности.        В детстве маленькая Вика частенько играла с отцом. Сперва она всегда брала белые фигуры, проигрывая выбирала черные. Когда оказалось, что цвет не имеет никакого значения, девочка стала мечтать достичь мастерства отца.        К тридцати годам от мечты не осталось и следа. Коробка с шахматными фигурами пылилась на шкафу. Какой смысл в игре, если умеешь просчитывать все ходы соперника?        Вика Берсеева достигла желанного мастерства, но это почему-то стало ее проклятием.

***

      Сева Косицкий заглядывает в салон автомобиля и морщась отходит.       - Твой клиент, - кивает он Вике. Теперь наступила ее очередь осматривать ту кашу, что оставил после себя убийца.       Вика числится в штате как психолог и вряд ли криминалистика входит в ее обязанности.       Тихо вздохнув, она достает из внутреннего кармана чужой паспорт.       - Ну чё тут? – наконец собравшись с мыслями возвращается Сева. Своё внимание он заостряет на кудряшках коллеги и не особо вслушивается в ее слова.       - … я думаю убийца сидел на моем месте, - взгляд скользит и становится дурно. Наружу рвется утренний кофе. Сева уже давно, предусмотрительно ничего не ест перед тем, как выехать на место преступления. – Пойдешь осмотришься? – Вика понятливо кивает головой и еле сдерживается, чтобы не улыбнутся.       «Такой большой мальчик, в МЧС поработал, столько дел раскрыл, а до сих пор такая реакция на трупы. Что с этим Севой не так?»       Вика поворачивается к трупу и на секунду в голове возникает сомнение:       «А может, это со мной что-то не так?»       Очередная прерванная жизнь не вызывает никаких эмоций. Ну стало на одного человека меньше. Наверняка уже родилось с десяток новых. Чего горевать?       Это можно было бы назвать умением абстрагироваться, или на крайний случай цинизмом. Тогда откуда такое ощущение, что даже для абстрагированного циника такая реакция слишком?        Секунда проходит, и Вика вспоминает, что с окончания предыдущего дела прошло меньше суток. Она совсем не успела отдохнуть. Трагедия для кого-то – для неё рутина.

***

      - Не знаю, что в моей жизни должно случится, чтобы я обратился к этим жуликам, - мрачно произносит Сева, когда они с Викой идут к Линде Машковой – последней, с кем разговаривал их клиент перед смертью. Феликс оказался из тех, кто ради наживы не побрезгует моралью. Пусть Косицкий не говорит в слух, насколько его радует перспектива искать убийцу мошенника, у него и так все написано на лбу.       - А ты знаешь, - она притрагивается к чужому плечу, - что президент США Абрам Линкольн, с супругой, после смерти сына, - снова прикосновение. Вика делает это движение рефлекторно, уже после ловя себя на мысли, что нескольких секунд перестало хватать, - проводили спиритический сеанс.       Сева останавливается и осматривает собеседницу недоверчивым взглядом.       - Вик, подожди, ты чё во все это веришь?       «Я верю в то, что стоит тебе хоть раз упасть, на твою тушу тут же слетится стая коршунов. Едва ли смерть Воронина как-то повлияла на этот мир».       - Во что веришь ты, Сева?       Косицкий ничего не отвечает, лишь кивает куда-то перед собой. Они подходят к пожилой дворничихе ближе, и уже через несколько фраз у Вики отпадает всякое желание продолжать разговор. Машкова не убийца. Для психолога Берсеевой это почти что на лбу написано. За годы практики она научилась смотреть сквозь оболочки и видеть только то, что нужно для работы. Жаль только, что эту суперспособность нельзя отключить в личной жизни. Когда видишь гнилую душу человека насквозь – с ним не хочется иметь никаких дел. У Вики нет ни семьи, ни друзей, даже кота. Всё, что ей остается – это жить работой.

***

       Когда Вика и Сева выходят из офиса мужчина демонстративно смотрит на часы.       - А, черт.       - Что?       - Как же я забыл то? Мне ж к стоматологу надо. Слушай… может ты сама съездишь? Там делов-то, всего лишь осмотр. Просто зуб не хочется терять.       «Он же знает, что я заметила, как он обменивался SMS с этой журналисткой Леной, да?»       Виктория уже давно составила подробнейший психологический портрет своего коллеги, но иногда с трудом понимала, говорит он серьёзно или клоуничает.       - А какой зуб?       - Н-нужный.       - А, нужный, - они оба закивали головой, - ну тогда надо ехать.       - Ну я поехал?.. Пока.       Сева уходит, а к Вике подходит Зина, которая всё это время наблюдала со стороны.       - Ну и куда на этот раз? – Берсеева не сдерживается и уже открыто улыбается.       - К стоматологу.       Вот именно, что «на этот раз». «Нужный зуб» у Севы меняется каждые две недели. Это больше похоже на образ жизни, нежели психическое расстройство (как когда-то сказала Вика). Даже если Сева когда-нибудь захочет остепенится, при всё желании, он долго не продержится.

***

       - Привет, - Сева открывает дверь машины и делает наигранно веселое лицо. Вике хватает лишь одного взгляда, чтобы понять:       "Стоматолог оказался слишком занят, чтобы принять Косицкого".       Вика становится на землю и мило улыбаясь, все же уточняет, пусть сам скажет:        - Ну как твой зуб?       -Ну как сказать... нужен повторный прием... Ты, кстати, молодец, хорошо поработала.        Почему-то от простой похвалы по телу проносится приятный разряд. Берсеевой хочется улыбнуться ещё шире, но она быстро себя одергивает и произносит:       - Правильно, Косицкий, лесть не должна быть прикрытой, - глупо отрицать очевидное. Ему абсолютно всё равно как продвигается дело. Главное ещё раз улизнуть к своей журналистке. - Я ещё, кстати, позвонила на работу Агапову, и мне должны посмотреть и сказать пропадало ли у них оружие или нет.       - Я ж говорю, молодец. Прошу, - Сева придерживает дверь подъезда и галантно пропускает даму вперёд.       Может это прозвучит совсем не скромно, но Вика считает себя мудрым руководителем. Севы не было около часа, зато теперь, до конца дня он будет выслуживаться, чтобы уйти пораньше. Все же лучше, чем смотреть на его недовольное лицо.

***

      - Что, ускользнула от тебя Елена? - поинтересовалась Вика, увидев, как недовольно Косицкий смотрит на телефон. Они неспеша направляются к машине.       - Ты погоди, не нагоняй. Она занята. Я звоню, идут гудки она не берет, значит занята, - Вика останавливается и встречается взглядом с собеседником.       - А тебе не кажется, что тебя использовали? Нельзя быть таким наивным, - Сева прищуривается.       - Вик, а чё ты такая... такая...- видно, что ему трудно подобрать подходящее слово. Такое, чтобы донести мысль, но ни в коем случаи не обидеть.       - Въедливая?       - Да.       - Профессиональная деформация, - Вика еле ощутимо вздрагивает.       - Это точно.       - Эй, - Берсеева шутливо бьёт собеседника по плечу, и наблюдающая за всем со стороны Зина даже улыбается.       Вика садится в машину и четно пытается унять дрожь в руках. На осознание простой истины, ее отрицание и наконец принятие - понадобилось несколько лет. Это не плохое настроение, не скепсис и даже не профессиональная деформация. У взрослых девочек, тем более психологов, это называется ревностью. Самая настоящая ревность, от которой аж дух перехватывает. Каждый раз Вика терпеливо слушает рассказы (со всевозможными подробностями) об очередной пассии, мило улыбается и тайно радуется, что имена сменяются одно за другим, как числа в календаре. С постоянной, наверное, было бы больнее. Знать, что дома ждёт единственная. Его взвешенный выбор, та с кем он хочет встретить старость, та с кем будет растить общих детей. И понимать, что у тебя нет абсолютно никаких шансов.        Гораздо проще, когда Сева принадлежит всем понемногу, но никому по отдельности. Так действительно проще существовать, пусть даже зная, что все равно без шансов.       Пора уже произнести это вслух: Виктория Берсеева безответно влюблена во Всеволода Косицкого.

***      

      - Сева, - испугано зовёт Вика. Преступник вычислен, но сдаваться просто так не собирается. Действуя скорее инстинктивно, он притягивает к себе Берсееву и приставляет к горлу дуло пистолета.       Не то чтобы психологу страшно, не счесть сколько раз на неё направляли оружие, просто неуютно от мысли, что этот может оказаться последним.       - Вика!.. Брось пистолет! - из-за машины выходит Сева. Пока напарник отвлекает убийцу, Виктория выбивает у него из рук пистолет и резким движением отталкивает от себя мужчину. Косицкий бросается к нему и валит на землю, давая коллеге время чтобы поднять оружие.       - Зачем? - повторяет свой вопрос психолог и направляет на Филонова пистолет.       - Этот урод, из-за него она повесилась, - поток сознания прерывает Сева с встречным вопросом:       - Где ты держишь Лену?       Получив ответ, капитан убегает, а Вике становится даже как-то обидно. Вместо того, чтобы обнять, спросить как она, рассказать как испугался, он просто убегает, оставляя ее наедине с тучным дядей, который несколько секунд назад обещал выстрелить... Лена важнее?       Ну конечно важнее! Сева всегда выбирал эффектных дам, а не тех, у кого заурядное лицо, странная прическа и "бабушкин" наряд.       Разве есть смысл ожидать чего-то другого?

***

      - Ух, с возвращением, - после допроса Вика возвращается в оперативный зал, одаривает Нику лёгким прикосновением с радостной улыбкой, и тормозит у дивана, на котором мило щебечут Сева с Леной.       "Интересно, хоть одна из них продержится больше двух недель? Зачем брать в заложники, если можно сразу убить? Тюфяк Филимонов надеялся, что у Лены память сотрётся от того, что она посидит немного связанной? И телефон хотя бы ради приличия можно было выключить, дилетант. Одного убил, а вторую не смог, это так человечность проявляется?"        Уединится со своими мыслями не дало появление Родимина.        Шеф в приподнятом настроении и сверкает как никогда. На носу у него странные очки, такие же он протягивает Оленевой.       - Дамы, господа, наши общие с Татьяной Андреевной друзья устраивают вечеринку в ретро-стиле и пригласили наш скромный коллектив. Так что, - он демонстративно смотрит на часы, - час вам на сборы, внизу встречаемся и идём ту-ту-ру-ту-ту.       Оленева смеётся со странного подобия танца, и Вика подхватывает. А что, отличная возможность рассмеяться начальству прямо в лицо и оставить едкие комментарии о происходящем при себе.       Виктория медленно подходит к хакеру.       - Ну что, Ника, расскажи, что там у тебя произошло?       Они вместе направляются к выходу.       - А, смотри, в общем я как обычно решила залезть на сайт и проверить информацию...       На самом деле Вике как-то всё равно, почему хакера целый день не было на рабочем месте. Но от "диванной идиллии" начинало тошнить. Пришлось сбегать в срочном порядке.        "Начальство как всегда: "час на сборы, встречаемся внизу". А Родимину, который неделю искал подходящий пиджак не кажется, что час на подготовку, не выходя из здания, это слишком?»       Вика решила, что никуда не пойдет чисто из вредности. Чем тратить такое редкое свободное время на бесполезные вечеринки, она лучше наконец-то выспится, чтобы в порыве отчаяния никого не убить.

***

      Когда Сева Косицкий работал в МЧС, его начальник заставлял играть с ним в шахматы за любой проступок. Своеобразный второй шанс. Выиграешь - прощу. Проиграешь - целый день дополнительных тренировок обеспечен. Сева всегда играл за черные фигуры и нарочито быстро проигрывал. Ему почему-то казалось, что лучше скулить от интенсивных тренировок, чем умереть со скуки.       Проходит не так много лет и устоявшееся мировоззрение резко меняется.

***

       Сева Косицкий выходит из машины, подаёт руку своей коллеге и направляется к месту преступления. Сегодняшнего клиента зарезали прямо в собственной машине.       "Ну давай, сегодня точно получится"        Капитан заглядывает в салон и морщась отскакивает.       "Видимо не сегодня"       - Твой клиент, - кивает он напарнице и как можно глубже вдыхает дождливый воздух.       Благородный порыв не получился. Опять.       Раньше в их группе осматривал трупы и проводил всевозможные эксперименты криминалист Антон Спицын. Теперь он это всё ещё делает, но уже в составе другой группы. Нет, не подумайте, Сева очень рад, что друг пошел на повышение. Но что делать им с Викой? Кто должен осматривать труп? Психолог или бывший капитан МЧС? Севу с детства учили, что девочек нужно защищать. С возрастом он нарушил много родительских правил, но в одном всё же был с ними согласен.       Виктория Михайловна слишком роскошная женщина, чтобы осматривать трупы.       Без лукавства и лести. Вика одна из немногих людей, кого Сева уважал и с чьим мнением считался. Редко встретишь такую красивую, умную и рассудительная девушку с которой можно поговорить, и с которой уютно просто находится рядом.       Сева старается оберегать коллегу, но почему-то всё выходит с точностью да наоборот.       Собравшись с мыслями, мужчина возвращается к этой злополучной машине.       - Ну чё тут? - своё внимание он фокусирует на профиле лица коллеги. С дурнящим восторгом и страхом быть пойманным он рассматривает немного вздёрнутый нос, очертание губ, милые кудряшки.       -... я думаю, убийца сидел на моем месте, - о да, Берсеева всегда умела подчеркнуть нужную часть фразы. Когда доходит смысл сказанного взгляд неосторожно скользит и становится дурно. Наружу рвется утренний кофе. Сева уже давно предусмотрительно ничего не ест перед выездом на место преступления. (Правда потом приходится трапезничать буквально на ходу). - Пойдешь осмотришься? - Вика понятливо кивает головой. Благодарно кивнув, Косицкий отскакивает от машины.       Не может он на них смотреть. Ну вот не может и все тут! Психосоматическое что ли? Сколько этому Воронина лет? Около тридцати? Ему бы ещё жить да жить, а его убили. Их всех кто-то убил. И плевать, что у него работа такая, искать убийц. Возможно, это прозвучит наивно, но люди не должны убивать людей. Себя - пожалуйста, но кого-то другого это уже не честно.       Севе всегда становилось дурно от вида безжизненного тела. Ещё вчера Феликс Воронин шел по улице. В прохожих выискивал знакомых, чтобы не зазеваться и вовремя поздороваться. А сегодня он сидит за рулём собственной машины. По корпусу барабанят капли дождя. А девушка с кудряшками буднично рассуждает о картине преступления. Такой резкий переход ставит в тупик сознание. И становится до паники страшно. Сегодня ты кого-то осматриваешь, а завтра тебя кто-то. Самое обидное, что уже послезавтра твоё имя вспомнят с трудом. Почему-то люди помнят, кто первый полетел в космос, но никак не могут запомнить, как зовут соседа напротив.        За то короткое расстояние от машины до следов Сева Косицкий успел обматерить свою работу и с тоской вспомнить начкара с его излюбленной пыткой шахматами.       "Вот же идиотом был. Сейчас бы шахматы вместо выездов на трупы..."

***

      - Не знаю, что в моей жизни должно случиться, чтобы я обратился к этим жуликам, - хмурится Сева, когда они с Викой идут к свидетельнице/подозреваемой (тут уж как карта ляжет).       Он правда не знает. "Надежда умирает последней" - чушь полная! Стучать во все двери заранее зная, что никто не откроет - это крайняя степень отчаяния. В жизни Севы было много несправедливости и даже боли, но он, убежденный скептик, не бежал к шарлатану экзорцисту. Что же тогда приводит к отчаянию?       - А ты знаешь, - Вика мимолётно притрагивается к его плечу, подбадривая. От ее прикосновений всегда становится немного легче, - что президент США Абрам Линкольн, с супругой, после смерти сына, - снова прикосновение, более рефлекторное, - проводили спиритический сеанс?       Нокаут. Сева останавливается и осматривает собеседницу недоверчивым взглядом.       - Вик, подожди, ты чё в все это веришь?       "Нет, она не может в это верить, она же психолог... А психологи разве не люди?"       - Во что веришь ты, Сева? - Косицкий вздрагивает. Ему вдруг почудилась в ее словах нотка издёвки. Он отводит взгляд и замечает Линду Машкову.       "Я верю в закон относительности. На каждого Воронина есть своя Берсеева".       Второй раз Севу передёргивает во время разговора со свидетельницей.       - Хвала интернету, люди хоть что-то начали понимать. Но она, похоже, реально сумасшедшая, - замечает мужчина отходя.       - Сумасшедшая, но не врет, - соглашается Вика. Для неё это работа, наверняка, она повидала сотню таких же как Машкова и научилась абстрагироваться, а он так не умеет.       «Интересно, Линда стала такой от природы или отчаяния?»        Сева боится криминальных трупов – потому, что они мертвое доказательство человеческой вседозволенности.        Сева боится сумасшедших – потому, что они живой пример того, насколько сильно обстоятельства могут сломать мозг.        Но больше всего на свете, ловелас Сева Косицкий, боится неизвестности.

***

      Мрачные мысли утра затмевает знакомство с эффектной журналисткой Леной. Косицкому даже не приходиться ничего делать, чтобы та согласилась на свидание.       Чтобы кто не говорил, женщины - это самая стабильная переменная в жизни Севы Косицкого. Даже если случаются оплошности, то они никак не влияют на конечный результат. Только на настроение. Потому, что уже после обеда Сева пребывает на экваторе задумчивости, злости и пофигизма (при чем не понятно в каких пропорциях).       Лена не пришла на встречу и перестала отвечать на звонки.       - Что, ускользнула от тебя Елена? - раздается сзади. Обменявшись взглядами, они неспешно направляются к машине.       - Ты подожди, не нагоняй. Она занята. Я звоню, идут гудки, она не берет, значит занята, - Севе не нравятся люди, которые лезут не в своё дело, толком даже не зная о чём речь, или торопят события (как в случае с диваном), опять же ничего не зная. Но у Вики такой спокойный, доверительный голос, что хочется переписать на неё квартиру, ещё и спасибо сказать. И вроде бы это работает только с ним. Несмотря на то, что Виктория Михайловна весьма неглупая женщина, советы у нее спрашивает только Сева.       Они останавливаются и встречаются взглядами.       - А тебе не кажется, что тебя использовали? Нельзя быть таким наивным, - Сева прищуривается.       "Ну вот, опять она за своё. Как с такой напарницей вообще можно мыслить позитивно?"       - Вик, а чё ты такая... такая... - Сева пытается подобрать максимально доброе слово. Однажды он не сдержался и выпалил что-то про отсутствие души. И пусть на следующий день они помирились, неприятный осадок остался. Он видел, насколько сильно её задели эти слова и уже никогда себе не простит.       - Въедливая?       - Да.       - Профессиональная деформация, - Сева еле ощутимо вздрагивает.       - Это точно.       - Эй, - Вика шутливо ударила собеседника по плечу. Разговор закончился на шутливой ноте, и наблюдающая за всем со стороны Зина даже улыбнулась.       Сев сел в машину и задумался. Вика редко ошибается, и ей как человеку со стороны может быть виднее.

***

      - Сева! - сердце пропускает удар, когда доноситься испуганный крик напарницы. Внутри все переворачивается, впрочем, как и всегда. Косицкий не переживает, если сам оказывается в опасности, но как только дело касается напарницы - трудно унять дрожь.       Наверное, это нормальная реакция напарников, хороших знакомых. Вика тоже переживает за него. В одних ее глазах было столько страха и ужаса, когда Сева чуть не упал с недостройки. Она выглядела как маленький, испуганный котенок, которого захотелось крепко обнять, приласкать и не выпускать из рук. Но Сева не решился. Даже когда Берсеева обняла первой, он только и смог, что неуверенно ответить. Легонько, почти невесомо, до последнего боясь, что его неправильно поймут.        Если позволить себе нечто большее, обнять без причины, незначительное прикосновение, даже слишком долгий взгляд, устоявшиеся отношения разрушатся. Она ведь психолог, сразу все поймет. И обидеться... что появилась в списке. Психолог Вика Берсеева в первую очередь женщина перед которой он заработал не самую лучшую славу. Она не поверит, что в этот раз все действительно по-настоящему.        Сева боится потерять привычные отношения. Боится, что глупый разговор о какой-то чепухе или анекдот оставит после себя неловкое молчание. Что привычный жест, галантно поданная рука, станет для неё противным. В конце концов, что сам Сева Косицкий станет для неё большим разочарованием.        Мужчине достаточно просто быть рядом, пусть даже только на работе. Это больше, чем ничего. И меньше, чем всё.

***

      - Что, даже не поцелуешь на прощание? - на лице Севы красуется лукавая улыбка. Сам он оперся об дверной косяк уже обутый, одетый и мечтающий поскорее отсюда уйти. Шесть утра, спать хочется! Но дамам нельзя видеть его таким, личное пространство и всё такое... Изыскав в себе запасы амплуа, Сева из последних сил корчит из себя клоуна.       - Не дождешься, - она скрестила руки на груди и почти незаметно улыбнулась.        Их взгляды встречаются.       - Какая же Вы всё-таки противная... - тихо, с ноткой нежности заключает Сева Косицкий, - ...Виктория Михайловна, - улыбка становится ещё шире. Он не жалеет, что в самом разгаре вечеринки сорвался и поехал на другой конец города. И абсолютно уверен, что вломиться поздним вечером в квартиру к напарнице с предложением выпить и поговорить по душам, было хорошей идеей.       И даже если на первый взгляд все понятно и однозначно, белое не всегда будет белым, а чёрное - чёрным. Иначе жизнь не имела бы никакого смысла.