После

      Удивительно, но пальцы не дрожали. Хотя сам Серхио чувствовал себя так, будто его вот-вот охватит лихорадка, сотрясая всё тело. Но ничего не происходило.       Он набрал номер и прижал телефон к уху, вслушиваясь в длинные гудки. Абонент всё не отвечал. Серхио потихоньку впадал в странное состояние, похожее то ли на медитацию, то ли на преднаркозное забытьё. Он уже собирался сбросить вызов, когда в телефоне раздалось тихое:       - Алло.       Серхио не смог сдержаться и всхлипнул.       - Ээээй, - мягко позвал голос из трубки, - Ты там... как?       - Глупый вопрос, - фыркнул Серхио, досадливо вытирая предательскую влагу с глаз. Там, на поле, его совершенно не волновали камеры и рассматривающие его расстроенное лицо телезрители со всего мира, но здесь и сейчас слёзы казались ему непозволительной слабостью, - Ты же и так всё знаешь!       - Знаю.       От тихого вздоха из телефона почему-то защемило сердце. И слёзы, с которыми он, казалось, уже справился, вновь задрожали на ресницах. Захотелось высказать всё, что собралось на душе тяжёлым осадком, всё, что накипело.       - Это был наш чёртов шанс, - прошептал Серхио, почти прижимаясь губами к экрану телефона и представляя на месте медленно нагревающегося пластика тёплую и живую ладонь, - Мой шанс! И я не смог. Не справился! И...       - Ты сейчас совершаешь ошибку, Кун. Не обвиняй в этом себя.       - У меня не получилось!       - Десять минут...       - Вот именно. Целых десять минут, - слова горчили на языке, но Серхио необходимо было их выплеснуть, - Хватает иногда и одной. Но я не смог ничего сделать!       - Да, - в голосе из трубки появились стальные нотки, - ты не смог. И никто не смог. Никто из них. Из целой сыгранной и подготовленной команды. И виноваты в этом все. Это коллективная ответственность. Не твоя.       - От этого не легче, - прошептал Серхио.       - Я понимаю, - металл исчез, сменившись теплотой.       - Да. Ты понимаешь, - Серхио нестерпимо захотелось прижаться лбом к твёрдому плечу или коленям и шептать признания, что, наверное, он так влюбился именно потому что почувствовал, тогда, наверное, впервые, что его по-настоящему поняли.       Дверь приоткрылась. Серхио поднял взгляд на Фодена, такого расстроенного, но такого ещё совсем молодого, и невольно подумал, что уж у этого мальчишки точно всё ещё впереди. А потом вспомнил себя в его возрасте - азартного, считающего, что победа - это единственный смысл, ради которого нужно мчаться вперёд за пределами собственных возможностей. И как больно было с разгону налетать на стену неудач, падая вниз и кувыркаясь в воздухе, словно птица со сломанными крыльями.       Фоден молча выжидательно смотрел на Серхио и уходить явно не собирался. Видимо, именно его он и искал. Серхио вздохнул и попрощался.       Надо было брать себя в руки.       Завтра Серхио перешагнёт эту черту. И оставит позади десяток лет прожитой жизни.       Он вернётся в Испанию. И туда нужно будет взять только успехи и достижения, оставив горечь поражений и обломки несбывшихся надежд.       Тёплая вода вместе с ароматной пеной приятно пробегали по телу, расслабляя мышцы. Серхио казалось, что даже часть его проблем и разочарований вместе с ними утекла в водосток. Стало легче. Конечно же не от душа. Скорее от осознания, что вся организационная суета закончилась и можно отпустить накопившейся негатив. Расслабиться. Вдохнуть, выдохнуть и настраивать себя на покорение новых вершин. Залечивать крылья и отращивать новые перья.       Энергично растерев волосы, Серхио отшвырнул полотенце и растянулся на кровати. Тело сначала отозвалось нудной и уже привычной болью, но осознав, что никуда не нужно вскакивать и бежать, прекратило жаловаться и расслабилось. Серхио закрыл глаза, но задремать или даже погрузиться в сладкие грёзы не успел - тихо открылась дверь номера. Серхио улыбнулся, догадываясь, кто сейчас войдёт.       Матрац рядом чуть прогнулся, и Серхио улыбнулся ещё шире, но глаза так и не открыл. Даже когда почувствовал мягкие губы на своих. И лишь когда они отстранились, Серхио сжал обманчиво-тонкое тело в объятиях, притягивая к себе и заглядывая в смеющиеся глаза.       - Привет, - прошептал Серхио, пытаясь согнать улыбку и понимая, что у него не получается. Теперь он сам потянулся за поцелуем, и несколько секунд ему позволяли наслаждаться ощущениями, но потом сильные пальцы обхватили его запястья и потянули, заставив разомкнуть капкан объятий.       - Что?...       - Тшшш...       Серхио лежал на спине, обнажённый, если не считать полотенце, которое всё равно уже почти сползло с бёдер - откровенный, возбуждённый, с прижатыми к кровати руками. В полной власти.       Пальцы отпустили его запястья, но Серхио понял безмолвный приказ и лежал смирно, больше не пытаясь обнять и прижать к себе горячее напряжённое тело. Хотя сделать это хотелось безумно.       Ладонь прижалась к его щеке, подарив мимолётную нежную ласку, и скользнула по шее, а потом и по груди, огладив мышцу и пощекотав напрягшийся сосок. Этот же путь гораздо медленнее повторили губы, оставляя на быстро раскаляющейся коже влажный след, задерживаясь на хорошо знакомых особо чувствительных местечках, уделяя им повышенное внимание. Живот они изучали, так, будто раньше это была закрытая территория - проходясь по каждому квадратному миллиметру, отступая и возвращаясь. Серхио, несдержавшись, хихикнул.       - Щекотно.       Видимо, в качестве мести, кожу чуть выше подвздошной кости тут же легонько прикусили, окончательно отключив мысли. Осталось только чистое возбуждение.       Пальцы уверенно, не дразнясь, обхватили член, несколько раз двинулись по стволу. Большой палец аккуратно огладил чувствительную головку, и тут же его сменили губы, обволакивая жаром и влагой.       Серхио застонал, поощряя.       Губы медленно, очень медленно двинулись по стволу вниз, вбирая всё больше возбуждённой плоти. И так же мучительно медленно вверх. Это неторопливое движение завораживало. Распаляло. И ни на шаг не приближало к развязке.       Серхио стонал и облизывался, не задумываясь о том, что завтра, возможно, появятся трещинки. Было только здесь и сейчас. Существовали только старательные губы, обхватывающие его член, жаркий рот и страстный язык, изобретательно ласкающий головку.       Головка упёрлась в бархатистую внутреннюю поверхность щеки, демонстративно, специально чтобы Серхио не только чувствовал, но и видел, что и где происходит с его членом. Чтобы осознавал. Горячая волна прокатилась по его телу снизу вверх. Захотелось огладить пальцами лицо, прижать ладонь к оттопыренной щеке, ощутить движение собственного члена ещё и так. Но сегодня Серхио был послушным мальчиком - его руки не двинулись с места.       Оставалось только стонать. Громко и без всякого стеснения.       Движения ускорились. Пальцы крепко вцепились в бедро, фиксируя, удерживая от неосознанных рывков. Губы скользили по стволу всё быстрее. Язык бесстыдно оглаживал головку, щекотал уздечку и прочерчивал линии вдоль венок. Жар нарастал. Возбуждение уже зашкаливало. С каждым движением губ черта удовольствия приближалась.       - Стой, стой, стой, стой! - попытался предупредить Серхио, инстинктивно вцепляясь в плечо и напрочь забыв, что пообещал самому себе не шевелиться.       Но его слова остались без внимания.       Сопротивляться жару и напору у Серхио не осталось ни сил, ни желания. Его накрыло оргазмом.       Когда по телу перестала пробегать сладкая дрожь, Серхио расслабился, чувствуя себя соусом, растекающимся по тарелке, и, отпустив плечо, запустил пальцы в и без того растрёпанные волосы.       - Даже не знаю, твоё упрямство меня восхищает или возмущает, - попенял Серхио.       - Восхищает.       - Да, - согласился Серхио, жадно целуя покрасневшие губы, слизывая с них вкус собственного удовольствия. Обещая.       Он огладил ладонями спину, спустившись к упругим ягодицам, чуть сжал их, сместился на стройное бедро и потянулся к паху, но рука была перехвачена.       - Почему? - вопреки желанию Серхио, обида всё-таки прорвалась в его голос.       - Так - мне будет мало. Хочу всего и сразу.       Серхио счастливо рассмеялся и пообещал:       - Пятнадцать минут, любовь моя, и всё будет.