Куда укажет ветер…?

      Звон, стоящий в ушах, кажется, заполонил все пространство. Кричащие под окнами дети, вероятно, решили устроить игру под названием «Кто быстрее выведет рыцарей Ордо Фавонус из себя?» У капитана кавалерии, Кейи Альбериха, от таких бесполезных занятий уже порядком разболелась голова. Даже Лизин особый успокаивающий чай не помогал. Конечно, Кейа любит напитки гораздо крепче, чем чай, но работа есть работа, отдыхать будет на том свете. Бесконечное количество отчетов, которые нужно было сдать действующему магистру уже к этому воскресенью, будто не уменьшалось, а наоборот, только росло. Огромные ходики, назло занимавшие половину и без того маленького кабинета, очень раздражающе стучали каждый раз, когда маятник ударялся о стенки часов. Кажется, магистр ордена дала ему невыполнимое задание. Трудно было даже подумать о том, что Джинн отдыхала целыми днями и ничего не делала, а потом сваливала всю работу на бедного капитана. Ни в коем случае, нет. Джинн вертелась, как белка в колесе, не дай Архонты не угодит кому-нибудь, иначе поползут неприятные сердцу слухи о безответственности действующего магистра и некомпетентности рыцарей. Такой судьбы Кейа для друзей и ордена не хотел, поэтому отдых для него сейчас был недозволенной роскошью.       Глаза уже косились к носу, как спасительный стук в дверь прошёлся по всему кабинету, заставляя разлепить веки.       — Да, входите! — потратив долю секунды на пробуждение, Кейа уже сидел нога на ногу в своём удобном кресле с умным видом, якобы был увлечён супер-важными-делами.       — Сэр Кейа, у меня к вам срочное дело… — неловко замявшаяся в проходе Джинн сделала глубокий вдох и прошла вглубь не очень уютного на вид кабинета.       — Джинн, прошу тебя, отбросим эти формальности, — в который раз напоминал он, — тебе нужна моя помощь?       — Прости, я… я немного заработалась, и, — все переживания девушки рисовались на ее обеспокоенном лице, — в общем, пару дней назад я отправила Эмбер справляться с поручением, но прошло уже много времени, а от неё никаких вестей… И это ещё не все, — капитан кавалерии слушал внимательно, ни на секунду не прерывая монолог Джинн, который и так давался ей с большим трудом, — с ней ушла Барбара, и теперь я не знаю, где их искать. Я уже проверила все возможные места утром, но так и не добилась никакого результата…       — Эй, Джинн, не переживай ты так. Может они установили где-то лагерь и решили немного задержаться, наслаждаясь красотой природы, — лишь предположил Кейа.       — На драконьем хребте слишком холодно, чтобы наслаждаться природой! — скорее неосознанно, чем нарочно, девушка прокричала эти слова, но поспешно приложила руку к губам. — Прости, я не хотела срываться на тебе.       — Все в порядке, — мужчина наконец встал со своего места и ободряюще погладил подругу по плечу, — мы можем собрать поисковой отряд и отправиться прямо сейчас, но нам нужен хороший план, ты же понимаешь, верно?       Джинн, будучи всегда собранной и ответственной, сейчас чуть ли не билась в истерике. Беспокойство за сестру и лучшего скаута Ордо Фавонус с каждой секундой только росло. Вся эта ненормальная беготня с новой должностью магистра слишком сильно вымотала ее, что сейчас девушка уже не могла сдерживать эмоций. Проступившие на ее глазах слёзы остановил Кейа, любезно предложивший Джинн чашечку чёрного чая и платок. Прежде всего магистр была его подругой детства, а уже потом боссом, поэтому он не мог оставить ее в беде. Собравшись с мыслями, минут так через десять, Гуннхильдр наконец сумела прийти в себя и начать обдумывать план поиска.       — Честно, я даже не знаю откуда начать, — все ещё красные глаза смотрели на бумаги, разложенные на столе капитана. — Кейа, а что это?! — услышав едва ли различимый вскрик, мужчина тоже обратил внимание на документ, которым заинтересовалась магистр.       — Это? — повертев конвертом перед лицом Джинн, тот лишь усмехнулся. — Обычное письмо, что тебя так удивило?       — Я не про это, смотри, — она быстро выхватила бумагу из рук Альбериха и показала своими изящными, тонкими пальцами на маленькую звезду в углу конверта. — Эта звезда… Что-то очень знакомое, ты не находишь? Ни подписи, ни отправителя… Как оно у тебя оказалось? — это небольшая деталь помогла оторвать Джинн от таких назойливых и тревожных мыслей о двух очень близких ей девушках.       Глаза Кейи округлились, когда он увидел знак звезды своими глазами. Конечно, он был ему знаком. Символ Каэнри’ах. Шквал вопросов, которыми завалила капитана Джинн, заставили его погрузиться в глубокие раздумья. Кто отправил письмо? Когда он его забрал? Или ему его подкинули? Все ещё сонный разум отказывался думать над такого рода вопросами, поэтому все, что он мог сказать сейчас, это простое:       — Не знаю, — в ту же самую секунду, как он произнёс эти слова, в кабинет Сэра Кейи ввалились (вот именно, что ввалились) две девушки.       — Эмбер?! Барбара?! — теперь уже был черёд Джинн удивляться. Обе стояли на пороге кабинета, здоровые и невредимые. От них пахло каким-то лесными травами, отдалено напоминавшие траву-светяшку.       Аромат, с которым у Кейи ассоциируется Дилюк. Горьковатый, с оттенками перчинки запах забил нос. Воспоминания четырёхлетней давности нахлынули совершенно не вовремя. Потупив взгляд, он начал вспоминать…

***

      Погода на улице была отвратительной. Сильный дождь шёл, не прекращаясь ни на секунду. Все небо заволокли чёрные, грозовые тучи. Одни лишь дохленькие фонари освещали улицу. Люди уже успели спрятаться по домам, ведь нечего им делать на природе в такое-то время. Костры искателей приключений под навесами приятно потрескивали, даже несмотря на проливной дождь, раз за разом они разгорались с новой силой, когда в них подкидывали сухих веток. И все равно, никакого света от них не было. Где-то вдалеке виднелась белёсая Луна. Ее ещё не успели затмить темные, мрачные облака. Дорога под ногами неприятно хлюпала, вовсе не желая оставлять одежду чистой.       С самого утра этот день шёл не так. Не успев даже толком позавтракать, Дилюк отправился в таверну, которого уже давно ожидали Чарльз и Эльзер. По пути встретился Паллад, которого в очередной раз пришлось спасать от Пиро слаймов. Битва шла медленнее, чем ожидалось. Из-за иммунитета к той же стихии, что и его Глаз Порчи, монстры то поджигали все вокруг, то запускали горящие шары, потушить которые не представлялось возможным без Крио элемента. И все же, спустя минут пятнадцать, дело было сделано. Поблагодарив за спасение, Паллад поспешил откланяться и ушёл в неизвестном направлении. После разговора остался неприятный осадок, будто его обманули, нарочно выдернули из дома ради таких, как казалось, бесполезных дел. Настроение уже тогда катилось вниз, да и странное предчувствие чего-то страшного, неминуемого не покидало.       Работа в таверне шла полным ходом, несмотря на раннее утро. Чарльз, будучи профессионалом в этой сфере, любезно подсказывал молодому Господину, что и как нужно делать, какие документы надо заполнить, а какие просто подписать. Но и его терпение было не бесконечным. Ближе к вечеру он только и делал, что вздыхал, отчаянно наблюдая за Дилюком. Кажется, умственная работа изматывала его сильнее физической. Видимого прогресса не было, словно кто-то отнял дар восприятия и без того непонятной информации.       «О, Архонты, когда же это закончится?» — лишь подумал он.       Секунды превращались в минуты, минуты в часы, и так до бесконечности. Замкнутый круг, где не видно ни конца, ни края. День выдался тяжёлый, ведь нужно было разбираться с бизнесом, который перешёл Дилюку в наследство от покойного отца. Документы, бесконечные папки с декларациями, товарные соответствия — ничегошеньки из этого разбирать не хотелось. Мастер Дилюк с Эльзером еле управились за вечер, который уже давно перевалил за полночь. Средних лет мужчина не выдержал и уснул прямо на рабочем месте на втором этаже таверны. Рагнвиндр не собирался его будить. Понимал, что завтра будет хуже и не стал тревожить бедолагу, мол, пусть выспится. Оставшийся в таверне Чарльз спокойным жестом руки показал, что присмотрит за ним.       Дорога обратно далась легче, чем утром. Луна, очевидно, пыталась скрыться за тучами, потому что на улице вдруг стало заметно темно. Светлячки летали тут и там. Наверное, они единственные, кто в этом мире оставались беззаботными. Их не тяготили никакие дела: летай и летай себе вокруг приятно пахнущих кустов виноградника. Усталость, которая накопилась за последние месяцы, хотелось просто смыть горячей, обжигающе горячей водой, и никогда больше не чувствовать этого внутреннего опустошения. Неприятные мысли лезли в голову, а предчувствие, то мерзопакостное, отвратительное предчувствие, которое беспокоило с самого утра, не покидало. Он порывался сбежать, скрыться, где угодно, лишь бы не появляться на винокурне. Но ноги сами вели туда, даже если он не хотел.       Вдалеке показались огни. С каждым шагом они становились все ярче и ярче. Сложилось ощущение, что наступал рассвет. Безумный танец бликов напоминал вальс смерти на заре. Хотелось закричать. Багровые, кроваво-багровые шарики были повсюду, как тогда, в день нападения дракона. Рагнвиндр хотел что-то прошептать, но не смог. Странный комок сдавил горло, заставляя только молча наблюдать, без шанса что-либо сделать. Как тогда, неделей ранее.       Огоньки, до этого казавшиеся обыкновенным заревом, переросли в пожар. Самый настоящий пожар, который вселял только ужас и чувство необратимого. Клубы дыма вырывались наружу отовсюду: из окон, из входной двери, из дымохода, который уже явно не справлялся со своей задачей. Винокурня горела неестественным, синим пламенем. Будто кто-то или что-то подожгли здание нарочно. Не медля ни секунды, Дилюк бросился напрямик.

***

      Молодой рыцарь уже около получаса стоял напротив древесно-коричневой двери, не решаясь войти. Собрав наконец мысли в кучку, он наконец дернул ручку. В комнате стоял затхлый запах сырости, будто туда никто не заходил уже неделю. Видимо, так и было, ведь вещи, которые лежали здесь, как и в последний его визит, остались нетронутыми.       Комната с виду была просторной. В двух углах по кровати; два неприметных гардероба, наверняка забитые одеждой доверху; длинный стол из красного дерева; пару стульев из такого же материала. Стоило Кейе оказаться на пороге, улыбка сама собой возникла на его лице. Воспоминания всплывали в голове — и добрые, и не очень, но то тепло, которое он сейчас внезапно почувствовал, он не забудет ни за что. И нет, это тепло никак не было связано с Пиро глазом Бога одного конкретного человека. Оно было связано с тем теплом, которое дарил этот самый человек. С теми эмоциями, яркими, как огонь, которые он заставлял испытывать. Но улыбка сползла, стоило ему вспомнить, а точнее увидеть, причину, по которой он больше не испытывал приятного, до сладкой истомы, тепла. Этой причиной был он сам. Ощущение больше не доставляло удовольствия и не вызывало улыбки на лице, лишь тело каждый раз, когда он об этом думал, обжигало кипятком, обжигало до физической боли, оставляя шрамы не только на душе. Стоило ему взглянуть на себя в зеркало, как возникало резкое желание разбить его к чертям собачьим и изрезать покалечить всего себя оставшимися от него осколками, не оставляя ни один незапятнанным, ведь каждая частичка его души была пропитана черной темнотой, если даже совсем на чуть-чуть, а значит и кусочки зеркала, в котором виднелось бы его отражение, должны были помутнеть.       Но ничего не менялось. Такое же целое, как и минуту назад, зеркало просто отражало картинку реальности, не заглядывая в душу, не роясь в сокровенных желаниях и не раскрывая секретов. Пока можно было спать спокойно, ведь никто не знал, что творилось у Кейи в голове.       Всё-таки решившись на то, зачем он сюда пришёл, юноша достал небольшую сумку и потихоньку начал складывать в неё оставшиеся вещи, которые не успел забрать в прошлый раз. Когда все было упаковано, он был готов спускаться вниз, чтобы попрощаться с Аделиндой, но его взгляд зацепился за алый Глаз Бога, что лежал в самом углу пустой тумбочки. Захотелось сразу забрать его с собой, ведь было очевидно, что хозяин в нем больше не нуждался, однако позволить себе таких безрассудных действий Кейа не мог. Он лишь решил подержать в руках артефакт, зажать между своих ладоней всего на миг, потому что отчаянно хотел почувствовать то самое тепло. Едва протянув руку к стеклянному шарику, собственный, недавно приобретённый, заставил отдёрнуть руку. Пиро глаз Бога полыхнул, резонировав с Крио энергией Кейи.       «Почему он загорелся?! Так не должно быть», — успел лишь подумать он.       Моментально сообразив, что стоит воспользоваться элементальными силами, он выпустил пару льдинок, которые сразу же превратились в пар, заставляя загореться Пиро глаз Бога ещё сильнее, ещё яростнее. Теперь уже полыхала не только тумбочка. Огонь перекинулся на соседние штору и гардероб. Нужно было уносить ноги, как можно скорее, но Кейа бездумно стоял. В его зрачках отражалось пламя, которое прямо сейчас сжигало все хорошее и плохое — все, что он когда-либо здесь испытал.       Резко и без предупреждения недавние раны дали о себе знать. Иступленная, глухая боль пронзила все тело, заставляя сложится посреди горящей комнаты почти пополам. Кейа дрожал. Руки безжалостно сжимали предплечья, дабы остановить приток крови к ещё не зажившим ожогам, но этими действиями он причинил себе ещё бóльшую боль, чем чувствовал до этого. Хотя ему было все равно. Эта физическая боль была намного незначительнее, чем та, которую он испытал неделей ранее. Кажется, ему было все равно, умрет он сейчас, или все же Архонты позволят ему жить, но оглушительный крик с первого этажа заставил его вернуться в реальность.       Рыцарь понял, что кричала Аделинда. Через силу он заставил себя подняться с пола и с ужасом во взгляде, который балансировал на грани с истерикой, обнаружил, что входная дверь была почти сожжена дотла. Преодолев всепоглощающий страх, он распахнул дверь: та слетела с петель с глухим скрипом, повалившись на пол. Спрятанный под повязкой глаз, внезапно, будто его пронзили острым лезвием, начал неистово ныть. Схватившись правой рукой за перила, он, превозмогая боль, сбежал вниз по лестнице, где искал единственным неприкрытым глазом источник крика.

***

      Адский огонь все никак не унимался, разгораясь только сильнее. Дождь, словно по щелчку пальцев, прекратился, хотя до этого лил как из ведра. Будто даже природа хотела, чтобы от особняка и его жителей не осталось ничего, кроме чёрного как смоль пепла. Массивные двери, которые, казалось, остались совсем нетронутыми, резко распахнулись. В проеме показался парень, державший на руках молодую женщину. В них Дилюк узнал Кейю и Аделинду, горничную, что работала на винокурне.       — Моко и Хилли еще внутри, я пойду за ними внутрь, — осторожно, словно он держал в руках хрустальную скульптуру, Кейа передал Аделинду в руки названного брата.       Дилюк был в ступоре. Он снова видел пламя, пожирающее все на своём пути, и не мог ничего с ним сделать. Альберих, так же как и появился, исчез внутри горящего здания. Сначала его не было десять минут, за которые от левого флигеля почти ничего не осталось, потом они превратились в двенадцать, а ещё позже в пятнадцать. Это были самые долгие пятнадцать минут в его жизни. Из дверного проема показались две девушки среднего роста, очевидно, это были те самые горничные, которых несколькими минутами ранее Кейа добровольно вызвался спасать. Но самого рыцаря видно не было.       Он, так и не нашедший двух девушек, уже собирался уходить из эпицентра катастрофы, как снова оказался у их с «братом» совместной комнаты. Исходивший от глаза Бога огонь уже не так яростно пожирал все, что попадалось под его вездесущие лапы. Перед глазами снова поплыли воспоминания давно прошедших дней, и Кейа осознал, что никогда не хотел бы расставаться с тем, кто подарил ему положительных эмоций больше, чем все его друзья и товарищи вместе взятые. Ему нельзя было умирать, хотя бы ради того, чтобы увидеть Рагнвиндра снова. Дым, который Альберих прежде не чувствовал, безжалостно проник в его легкие, из-за чего тот зашёлся в беспрестанном кашле. Резко захотелось прилечь и отдохнуть прямо здесь, в горящем здании, которое в любой момент может обрушиться, но Кейе уже не было дела. Его глаза сомкнулись сами собой, и последнее, что он увидел — раскалённый от пламени Пиро глаз Бога накрыл его прозрачным щитом, спасая от гибели.