A Christmas Dramione / Рождественская Драмиона

В канун Рождества в замке было тихо. Большинство студентов уехали домой на каникулы, и с отъездом Фреда и Джорджа не осталось никого, кто мог бы устроить беспорядки в эту снежную декабрьскую ночь. Сегодня вечерний обход не должен занять много времени, подумала Гермиона, хватая свой джемпер и направляясь к гриффиндорскому портрету. — Не задерживайся слишком долго, Миона. В полночь мы будем пить сливочное пиво. Помнишь? Все, кто остался, соберутся в общей гостиной, — крикнул ей Рон через плечо. Они с Лавандой обнимались на диване, сидя перед камином. Гермиона обернулась на его слова и как раз застала момент, когда Браун снова впилась в губы Уизли глубоким поцелуем. — Конечно, Рон, — ответила девушка, прикрыв глаза при виде этой картины, и вышла в коридор. Да, конечно, саркастически пробормотала она себе под нос. Я обязательно вернусь вовремя, чтобы посмотреть, как вы с Лавандой налегаете на сливочное пиво и целуетесь под омелой до самого утра. Именно так я и хочу провести своё Рождество. Гермиона мысленно закатила глаза и направилась в Большой зал, чтобы встретиться со своим напарником-префектом на этот вечер. Там было безлюдно и темно. Лишь несколько факелов тускло мерцали на стенах, отбрасывая причудливые тени. Волшебный потолок отражал погоду снаружи, и крошечные снежинки мягко падали и исчезали над аркой дверного проёма. Вздохнув, Гермиона не спеша пересекла зал и, остановившись у столов Рейвенкло, с тоской посмотрела в витражные окна. Снаружи всё выглядело таким умиротворённым. Земля, насколько хватало глаз, была покрыта слоем выпавшего зимнего снега. Чёрное озеро резко выделялось на фоне тёмно-синего ночного неба и заснеженной территории замка. Если бы только моя собственная жизнь могла быть такой спокойной, подумала она. Из-за Волдеморта, экзаменов, обязанностей старосты и, говоря откровенно, отсутствия личной жизни Гермиона чувствовала себя немного не в своей тарелке в это Рождество. Но девушке не хватило времени подольше поразмышлять над своим положением, так как в зале внезапно появился её партнёр по сегодняшнему вечернему обходу. — Так, так, так, — произнёс кто-то позади неё, очень знакомо растягивая гласные. Вздрогнув, гриффиндорка быстро обернулась и столкнулась лицом к лицу с Малфоем. — Гуляешь после комендантского часа, Грейнджер? Я удивлён, что ты рискуешь бродить по замку в эту особенную ночь. В чем же причина? Может быть, тайная любовь? — размышлял он вслух. — Вряд ли. Не хочу тебя расстраивать, Грейнджер, но даже твой воображаемый парень сегодня не придёт. Девушка пропустила его издёвку мимо ушей. — Я сегодня патрулирую, Малфой. Давай просто побыстрее покончим с этим, чтобы мы могли вернуться в постель и в спокойной уютной обстановке дождаться наступления Рождества. — Вернуться в постель? Мы? Вместе? — спросил он в притворном изумлении. — Грейнджер, ты что, пытаешься соблазнить меня, чтобы скрасить своё одиночество в сочельник? Гермиона тяжело вздохнула: — Нет. Мы пойдём не вместе. Каждый вернётся в гостиную своего факультета, идиот! Девушка заметила тень ухмылки на его губах. — Хорошо, потому что, чтоб ты знала… мы никогда не будем вместе. А теперь давай закончим уже с этим и пойдём в… постель. — Отлично. Малфой и Грейнджер вышли из Большого зала и приступили к вечернему обходу, начав с верхних этажей. Они миновали общежития Хаффлпаффа и Рейвенкло и приблизились к гостиной Гриффиндора. Полная Дама была уже навеселе и сейчас отплясывала с рыцарем, который занимал портрет в конце коридора. До старост доносился шум веселья, но Малфой не обратил на него никакого внимания и двинулся дальше, даже не взглянув в ту сторону. Но Гермиона остановилась и прислушалась. Гарри с Симусом громко смеялись и дразнили Рона и Лаванду, пытаясь убедить их перестать целоваться и присоединиться к общей компании. Гермиона понурила голову. Он никогда не заметит, подумала она. Как он может быть таким глупым? И почему меня так это волнует? Я должна уже просто сдаться и найти кого-то другого. Кого-то, кто заставит меня почувствовать… что-то ещё, кроме этой бессмысленной и идиотской постоянной тоски. Когда Малфой дошёл до лестницы, ведущей к общежитию факультета Слизерин, он понял, что Грейнджер отстала. Блондин посмотрел в ту сторону, откуда пришёл, и увидел медленно идущую по направлению к нему гриффиндорку. — Эй, Грейнджер, — позвал он. — Я бы хотел закончить обход до Нового года. Поторопись. Убедившись, что она не собирается ускорить шаг, Драко тяжело вздохнул и в ожидании уселся на верхнюю ступеньку. — Наконец-то! — проговорил он, когда девушка поравнялась с ним. — Для человека, который страстно желает поскорее вернуться в свою гостиную, ты не слишком-то торопишься. В чём дело, Грейнджер? Не хочется оставаться одной в комнате, полной друзей? Гермиона ничего не сказала. Просто стала спускаться по лестнице. Несколько мгновений Малфой молча следовал за ней, но затем, когда они достигли входа в подземелья, сказал: — Все разбились по парочкам, не так ли? Бедная Грейнджер. Тебе не с кем поцеловаться под омелой? Поттер с Уизлеттой… Уизел с Лавандой, а ты… ты… одна. Тебя никто не ждёт. Разве не так? — Да. Именно так, — тихо ответила она, остановившись у коридора, ведущего к гостиной змеиного факультета. С отвращением оглядев Малфоя с ног до головы, она добавила: — Я с тобой… а ты точно «никто». Гермиона отвернулась от него и пошла дальше мимо слизеринского общежития к лестнице в конце коридора. — Вот тут ты ошибаешься, Грейнджер, — быстро и самодовольно возразил блондин, следуя за ней. — Я — кто-то… самый лучший. Я тот, с кем все хотят быть. — Ну, сейчас ты со мной, и не хотелось бы тебя расстраивать, Малфой… но я бы предпочла быть одна, чем находиться в твоей компании! — крикнула Гермиона, ускоряя шаг. Чем быстрее она вернётся в Большой зал, желательно никого не встретив по пути, тем быстрее закончится обход… и тем быстрее она сможет вернуться в гостиную Гриффиндора. И если удастся остаться с Роном наедине, то она сможет пожелать ему счастливого Рождества и, возможно, поцеловать… пусть даже в щёчку. Малфой схватил её за рукав, останавливая в темноте лестничного пролёта. В его глазах полыхнул гнев. — Что ж, Грейнджер, ради бога, заканчивай патрулирование в одиночку. Я уверен, что Кровавый Барон будет очень рад тебя видеть. — Он оттолкнул её и направился в обратную сторону. — Спешишь к кому-то особенному в этот сочельник? — крикнула девушка ему вслед. — Планируешь поцеловаться с Крэббом или Гойлом под омелой сегодня вечером? — Эти слова заставили Малфоя вздрогнуть, и он медленно повернулся лицом к ней. — Насколько я знаю, все подходящие студентки со Слизерина уехали домой на каникулы. — Гермиона преодолела лестницу и свернула за угол. — Эта маленькая… — пробормотал Драко себе под нос, бегом поднимаясь по пролёту, перепрыгивая через две ступеньки. Он увидел, как Гермиона пересекла фойе и вошла в Большой зал. Парень ворвался в помещение злой, как никогда раньше, и готовый к ссоре. Закрыв за собой двери, Малфой выкрикнул: — Ты думаешь, что знаешь всё, не так ли? — воскликнул он. — Ты ошибаешься, Грейнджер. Я могу заполучить любую девушку, какую захочу. То, что на каникулах в Хогвартсе не осталось никого с моего факультета, ещё не означает, что я не смогу найти себе сегодня какую-нибудь симпатичную, жаждущую моего внимания девчонку с Рейвенкло. Гермиона снова посмотрела в окно, любуясь умиротворённой природой. Они закончили обход, причём в рекордно короткие сроки. Им потребовалось всего три четверти часа, чтобы всё проверить. Она вернётся в гостиную Гриффиндора к полуночи — как раз вовремя, чтобы подарить Рону свой скромный рождественский поцелуй. — Сомневаюсь, — с лёгкостью возразила Грейнджер. — Мэнди Броклхерст — единственная студентка, которая осталась с факультета Рейвенкло, и все знают, что она встречается с Терри Бутом. Есть ещё кандидатки? Драко молча подошёл и встал позади неё. — Я так не думаю, — девушка оглянулась на него через плечо. — У тебя тоже никого нет, Малфой, — сказала она, криво ухмыльнувшись. — Сегодня вечером ты тоже будешь один. Так же, как и я. — Я не как ты. — И все же мне кажется, что так оно и есть: ты совсем один в канун Рождества, и тебе не с кем поцеловаться под омелой. Признай… я не единственная, чья личная жизнь находится в плачевном состоянии. — Омела! Омела! Они оба подпрыгнули от неожиданности, услышав вопль Пивза, спускающегося с заснеженного потолка. — Посмотрите, кто попался под омелой, — скандировал Пивз, летая рядом с парой. Малфой и Грейнджер подняли глаза и, конечно же, увидели, что стоят под небольшим пучком из злополучных праздничных веточек. Верхняя арка окна была настолько высокой, что Драко и Гермиона не обратили на украшение никакого внимания. Даже Хагрид бы не заметил эту омелу. Пивз тем временем продолжал повторять: — Омела! Омела! Посмотрите, кто попался… — Заткнись, Пивз! — крикнул Малфой. — Или я натравлю на тебя Кровавого Барона! — предупреждающим тоном произнёс он. Пивз на мгновение замер, а затем ускользнул сквозь стену. Когда слизеринец повернулся к Гермионе, она все ещё смотрела на рождественское украшение, висящее под потолком. Ясно. Меня, наконец, поймали под омелой и с кем… с Малфоем. Счастливого мне Рождества, с горечью подумала она. — Ха! Как будто это что-либо значит, — хмыкнув, ответил ей Драко, снова поднимая глаза на праздничный пучок веток. — Люди не обязаны целоваться под омелой. Гермиона скривилась. — Вообще-то, в этом-то и весь смысл, Малфой, — сказала она, тяжело вздохнув. — Видишь ли, в тринадцатом веке было принято вешать омелу над… — Но это же не закон или что-то в этом роде, чтобы его обязательно было соблюдать, — перебил он. — Салазар, Грейнджер просто забудь об этом. — Я не могу, — тихо прошептала она. — Что? — Я… я не могу. — И почему же, чёрт возьми, нет? — Посмотри на неё, Малфой. Она висит там и… насмехается над нами. — Это всего лишь засохший кусок ветки, Грейнджер. Он не может насмехаться. — О, ещё как может. Подумай, — сказала Гермиона, глядя прямо на блондина. — Это форменное издевательство. Два случайных человека, которые больше всего хотят… или даже правильнее сказать, нуждаются в том, чтобы их поцеловали под этой чёртовой штукой, на самом деле наткнулись на неё. И знаешь что? Это было бы прекрасно при любых других нормальных обстоятельствах. Но, к сожалению, под омелой оказались именно мы. А мы лучше умрём, чем поцелуем друг друга. Вот в чём насмешка. Малфой тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. — Говорю тебе, всё в порядке, — произнёс он, пытаясь отмахнуться от этой ситуации. — Ничего ужасного не произойдёт, если мы просто уйдём. — Боюсь, что это не так. — Ты спятила. — Определённо нет. — Определённо да. Ты действительно думаешь, что если мы просто забудем об этой дурацкой омеле и разойдёмся по комнатам, не поцеловавшись, то что? Ты получишь по СОВ «тролль»? — А ты действительно хочешь рискнуть и проверить это? Малфой всплеснул руками. — Невероятно! Послушай, Грейнджер… мы не будем целоваться… так что можешь просто забыть об этом. И знаешь что? Ничего плохого не случится, если мы этого не сделаем. — Если ты действительно так думаешь… тогда уходи. — Я так и сделаю. — Хорошо. — Я ухожу. — Отлично! Блондин повернулся, собираясь наконец-то покинуть это место, но Грейнджер схватила его за рукав и потянула назад. — Нет, подожди, — умоляюще попросила она. — Малфой, пожалуйста, подожди. Гермиона взволнованно посмотрела в серые глаза Драко, но тот намеренно избегал её взгляда. Он смущённо уставился на пальцы девушки, сжимающие рукав его мантии. Грейнджер ещё раз подняла глаза на омелу, а затем снова обратила внимание на ангельски красивое лицо Малфоя и его идеальные губы, тщетно пытаясь придумать другой возможный выход из этой ситуации. Когда их взгляды встретились, гриффиндорку посетила идея. Видя её решительный настрой, слизеринец откашлялся. — Даже не думай об этом, Грейнджер. — Гермиона сделала глубокий вдох и затем медленно потянула парня за галстук, привлекая его к себе. — Это просто смешно. Малфой нахмурился, всё ещё не в силах оторвать взгляд от медовых глаз. Девушка облизнула губы, и он с трудом сглотнул, перед тем как, наконец, сказать: — У тебя точно паранойя… Ничего плохого не… Но прежде чем он успел закончить свою мысль, гриффиндорка поцеловала его. Ещё до конца не осознав, что она сейчас делает, Гермиона крепче прижалась к идеальным губам ошарашенного парня. Девушка изо всех сил зажмурилась и сжала галстук слизеринца настолько сильно, что костяшки её пальцев побелели. Её сердце билось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Она целовалась с Малфоем. О чём, чёрт возьми, она думала? О, точно. Дурацкая омела. Спустя несколько мгновений Гермиона отстранилась от Драко и облизнула губы. Тяжело дыша, она в шоке уставилась на блондина. Тот стоял с широко раскрытыми от удивления глазами и до сих пор не мог поверить в то, что она сделала. Гриффиндорка поцеловала его… и он позволил ей. Не отпрянул. Хотя он точно мог бы… в любой момент. Но не сделал этого. О чём, чёрт возьми, он думал? Глупая Грейнджер и её паранойя. Малфой взял девушку за руку и осторожно высвободил свой галстук из её хватки. — Мне очень жаль, извини, — произнесла Гермиона, не отрывая взгляда от его галстука. — Это произошло случайно. Я имею в виду, я не планировала… просто… я не хочу, чтобы меня преследовали неудачи, и я… и это просто… случилось, — она что-то лепетала, пытаясь разобраться в своём импульсивном поступке, но ничего не получалось. Она поцеловала его. У неё действительно хватило смелости… взять инициативу в свои руки и сделать это. Мне следовало догадаться, что она не отступит. Чёртова гриффиндорская храбрость. При одной мысли о произошедшем по его телу прокатилась жаркая волна возбуждения. Недоступная, маглорождённая принцесса Гриффиндора притянула его к себе и поцеловала. В губы. И это неожиданно оказалось не так уж и отвратительно. Ему хотелось большего. Но признаться в том, что теперь он жаждал поцеловать девушку в ответ, означало бы проявить слабость. Ему необходимо было взять себя в руки. Поэтому Драко выпрямился во весь рост и, призвав на помощь всё своё природное малфоевское высокомерие, на которое только был способен, спросил: — Ты называешь это поцелуем, Грейнджер? Неудивительно, что Уизли тебя не хочет. Гермиона пристально посмотрела на слизеринца своими карими глазами, в которых отражались неприкрытая боль и обида. Малфой понял, что в этот раз зашёл слишком далеко. Он никогда не изменится, с грустью подумала она. Драко увидел, как в её глазах появляются злость и разочарование. Девушка слегка приподняла подбородок, а затем сказала: — Спасибо, Малфой. Это как раз именно то, что мне было нужно услышать сегодня вечером, в канун Рождества. Патрулирование окончено. Я иду спать. Она развернулась, чтобы уйти, и в тот момент Драко даже не заметил, как схватил Гермиону за руку, резко поворачивая и притягивая её к себе. — Чёрт возьми, Грейнджер, — выругался он сквозь стиснутые зубы. — Ну и кто теперь насмехается над омелой? После такого ужасного поцелуя нас точно будут повсюду преследовать неудачи. Гермиона попыталась высвободиться, но Малфой крепко держал её. — Отпусти меня, ублюдок! Я же сказала, что это произошло случайно… Я не подумала. Не нужно заставлять меня чувствовать себя ещё хуже, продолжая оскорблять! Драко проигнорировал её речь, притягивая девушку ещё ближе к себе. — Неужели ты думаешь, что такое жалкое подобие поцелуя удовлетворит эту дурацкую ветку? Подумай ещё раз. Если ты хочешь, чтобы случилось что-то хорошее, то должна целоваться вот так. Драко посмотрел в её растерянные глаза и обхватил девичье лицо обеими руками. Глубоко вдохнул. Он просто не мог поверить в то, что собирался сделать. К чёрту всё, выругался он про себя. Изначально Малфой планировал просто слегка поцеловать Гермиону и тут же отстраниться. Но когда он коснулся её мягких губ, все его хорошие намерения дали трещину. Не в силах себя контролировать, он инстинктивно крепче сжал девушку в своих объятиях. Грейнджер просто не могла поверить, что всего несколько секунд назад этот самый парень смеялся над её спонтанным поцелуем. А сейчас он вёл себя так… так… не по-малфоевски, что на мгновение ей показалось, будто всё это лишь сон и она стоит здесь с кем-то другим… с кем-то вроде Рона. Но потом Драко, нежно обнимающий её за талию, углубил поцелуй, и стало понятно, что он точно не был похож на Уизли. Когда Гермиона наблюдала за Роном и Лавандой, поцелуи друга казались ей почти робкими и неуверенными… Браун всегда брала инициативу в свои руки. Но Малфой… он определённо умел целоваться и делал это просто потрясающе. Парень зарылся пальцами в распущенные волосы Грейнджер, и в ответ она обвила руками его талию. Чувствуя прилив небывалой для себя смелости, девушка коснулась губ слизеринца кончиком языка, и Драко без промедления ответил на это дразнящее движение, углубляя поцелуй и ощущая манящий жар её рта. Оба неожиданно для себя застонали, испытывая целый калейдоскоп эмоций, главными среди которых были неконтролируемое желание и похоть. Блондин с силой сжал волосы на её затылке. — Грейнджер, — практически прорычал он ей в лицо. — Малфой, — прошептала она ему в губы. Их поцелуй перерос во что-то более серьёзное. Страсть уже полностью поглотила Драко, и он стал напористее и жёстче. Слизеринец обхватил Гермиону за талию и, приподняв девушку над полом, усадил её на подоконник. Стоя между ног гриффиндорки, блондин всё никак не мог понять, как же они до такого докатились. Точно. Пресвятая омела. Откинув эту мысль, он продолжил страстно целовать Грейнджер. Девушку, не подходящую для него по всем параметрам, недосягаемую и даже запретную, так как она была частью Золотого трио. Если кто-нибудь узнает, что здесь произошло, это станет для него настоящим позором перед всеми чистокровными волшебниками. Но когда Гермиона прижалась к нему своей мягкой упругой грудью, размышления о чистоте крови стремительно вылетели у него из головы. Всё, чего Драко хотел в данный момент от этой маглорождённой ведьмы, так это почувствовать её ближе. Он скользнул рукой под джемпер девушки и… В этот момент на самой высокой башне начали бить куранты. Своеобразный сигнал для них остановиться. Остановиться, пока они не сделали того, о чём потом будут жалеть. Один… Раздался первый удар курантов. Они отстранились друг от друга, и Гермиона взволнованно посмотрела на слизеринца. В ответ Малфой лишь закрыл глаза, убирая руку с её талии. Они были так близко, почти на грани, но этому не суждено было случиться. Они не могли продолжить. Всё происходящее было неправильным. Драко должен был положить этому конец, ради них обоих. Но, возможно, они могли бы украсть для себя ещё несколько мгновений. Два… Ещё один удар. Мысленно собравшись, Малфой вздохнул и открыл глаза. — Всё это закончится в двенадцать часов, — произнёс он категорично. Блондин был полон решимости покончить с этой короткой интрижкой ровно в полночь. В глазах Гермионы отражалась печаль, переполнившая её сердце после слов слизеринца. Драко было невыносимо смотреть на это, и он снова усилием воли прикрыл веки, потому что боялся, что если продолжит любоваться озёрами её карих глаз, то для него больше не будет пути назад — в ту нормальную жизнь, где он ненавидел Грейнджер, где ему и в голову не могло прийти желать её. Малфою нужно было смириться с тем, что через несколько коротких мгновений всё закончится и он больше никогда не сможет её поцеловать, даже несмотря на то что сейчас стоять вот так рядом с ней казалось самым правильным на свете. Три… — Грейнджер? Девушка расстроенно кивнула. — Хорошо. Я понимаю. Так и должно быть. А теперь поторопись и поцелуй уже меня, пока ещё бьют куранты. — Блондин наклонился к ней. — Но сделай это медленно. Заставь время остановиться для меня, Малфой. Если кто и может так целовать меня, то это ты. Драко низко зарычал и мягко завладел её ртом. Четыре… Их поцелуй был нежным и неторопливым. Кончиками пальцев Гермиона слегка поглаживала платиновые волосы у основания его шеи. Малфой провёл указательным пальцем по линии её подбородка, мягко притягивая девушку ближе. Пять… Гриффиндорка руками обвила шею блондина, в то время как он ладонями очертил изгибы её тонкой талии, замирая на стройных бёдрах. Всё это время они целовались. Чувственно и сладко, смакуя каждый миг оставшегося им времени. Они настолько увлеклись друг другом, что даже не слышали ничего вокруг. Все звуки словно растворились для них в снежной рождественской ночи. Шесть… Семь… Восемь… Ещё ближе. Драко впился пальцами в ткань её джинсов, а Гермиона ещё сильнее сжала волосы на его затылке в безуспешной попытке удержать Малфоя и не дать ему вырваться из её отчаянной хватки. Они теснее прижались друг к другу. Томные соприкосновения языков сменялись дразнящими укусами. Девять… Десять… Одиннадцать… Несдержанные стоны срывались с их губ. Они уже не контролировали свои действия. Простое желание ближе почувствовать друг друга переросло в острую необходимость, ведь всё, что у них было, — это несколько коротких секунд. Невероятно жаждая продолжения, они остались верны своему слову и с тяжёлым вздохом прервали поцелуй после двенадцатого удара курантов. Оба мечтали о большем, но позволили себе продлить объятия всего лишь ещё на одно мгновение. Последний раз нежно посмотрев друг другу в глаза, жалея о невозможном, они вынуждены были снова надеть свои привычные маски. Драко опустил взгляд и, глубоко вздохнув, первым сделал шаг назад. Гермиона обхватила себя руками и принялась нервно растирать ладонями задрожавшие от внезапно охватившего её холода плечи. Тепло его тела больше никогда её не согреет. Девушка тоже отвела глаза, уставившись в пол. Прокашлявшись, блондин произнёс: — Да… ну что ж, тогда всё. — Да, — просто сказала она, а затем добавила шёпотом: — Спокойной ночи, Малфой. Драко коротко кивнул и двинулся к выходу из зала, пока девушка, прислонившись к стене, смотрела ему вслед. Слизеринец остановился у сводчатых дверей и окликнул её: — Грейнджер. — Малфой, — ответила гриффиндорка, не отрывая взгляд от его тёмного силуэта. — Уизли — полнейший кретин. Ты ведь знаешь это, не так ли? На эти слова Гермиона лишь слегка улыбнулась. — Счастливого Рождества, Малфой, — сказала она. И с дьявольской ухмылкой он едва слышно прошептал: — С Рождеством.