Белый шум

Я закрыл глаза. Открыл. Ничего не поменялось: вокруг всё так же звенела пустота; не было ничего, кроме серых стен и длинного-длинного коридора. Как я здесь оказался – уже не вспомнить. Свистящий ветер. Тревожный перестук теней где-то вдалеке. Я шёл и не замечал, как я иду: все вокруг самовоспоизводилось, повторяло друг друга и путало, путало, путало... У меня сердце готово было выпрыгнуть из груди от того, насколько плотно душила эта серость. Здесь забор, там забор… Всё такое одинаковое и пустое. Откуда-то с неба-потолка звенело эхом. Как сон, как страх из глубины души, как то, что находится за гранью видимого. Что там было? Как я в принципе мог там оказаться? Мир, детальный и привычный глазу своей пестротой, уже не существовал. Приходилось искать различие в одинаковых точках лиминального пространства. Наконец впереди показалась лестница. Я вышел из подъезда и снова очутился в серости. Всё ещё стучало где-то неподалёку. Я оборачивался, останавливался, кричал в никуда: не исчезало, не приближалось и не отдалялось. Путь - фрактал. Чем дальше идёшь, тем больше отдаляешься от заданной точки, тем сильнее утопаешь в ненужных подробностях. "Ты существуешь?" - странный вопрос, так точно подходящий этому месту. Обстановка вокруг дрожала, точно готовясь вот-вот развалиться. Вопрошающий голос звучал, будто ниоткуда и отовсюду одновременно. Страшно. Страшно до того, что хотелось просто лечь и не вставать, пока этот сон, неумело маскирующийся под реальность, не закончится. Наконец впереди показалась лестница. Я вышел из подъезда и снова очутился в серости. Я остановился, когда мой взгляд зацепился за что-то, явно не вписывающееся в атмосферу этого места. Я нагнулся и увидел порванную плюшевую игрушку, когда-то принадлежавшую мне в детстве. Всю жизнь в моих руках, когда я ещё не знал, как жестока может быть жизнь и сколь быстро она может оборваться. Оборваться?.. Любимый осьминог без одного щупальца. Из него лезла обшивка, точно осколки бывших воспоминаний, сейчас смешавшихся с удушающей серостью, а сам он был расшит странными крестами, которых прежде на нём не было. Точно меня укололи, я выбросил игрушку на обочину и пошёл дальше. Главное - не оборачиваться назад. Забудешь, куда идёшь, потеряешься в простейших координатах и всё. И конец. На этот раз, совсем конец, как умереть во сне. Обернулся. Напротив меня стояло зеркало, - нет! – я сам. Пару раз моргнув, я вгляделся в стоящую напротив фигуру. Её глаза стали кровоточить, а лицо криво и страшно рябить. Я испугался и отскочил назад, но существо всё приближалось и приближалось. Я знал, что оно мне ничего не сделает, но по сердцу будто бы царапали чьи-то кривые острые когти. Голова существа, меня повторявшего, неестественно тряслась, рябила, как сломанный телевизор, а перед моими собственными глазами мелькали странные и страшные картины. Вернее, липко-таинственные, тревожные и жуткие. Конечности существа начали непропорционально удлиняться и подрагивать, а лицо перекосило кривой нитью улыбки от уха до уха. Я повернулся обратно, а оно продолжило стоять за моей спиной, хрипло дыша. Даже зная, что оно мне ничего не сделает, я закрыл глаза и тихо заплакал от страха. Моё прошлое. Я протянул мне игрушку через плечо и заплакал, страшно, горько, подвывая с гортанными хрипами. Я-который-я молчал, точно мёртвый. Данные о городе и месте происшествия. Двадцать четвёртое июля две тысячи четвёртого года – совершенно обычный день, когда я в очередной раз вышел из дома, чтобы отправиться на работу, но больше никогда не вернулся. Имя, фамилия, что-то из уцелевших фото. Харви Ярборо, плёночный фотоснимок, где я стоял, улыбаясь и ничего не подозревая, на фоне заброшенного парка аттракционов. Похоже на место, в котором я сейчас находился. Слова, как приговор. «Пропал без вести». «Исчез с лица земли». Полиция искала – дом был оцеплён красно-белой лентой, инспектор что-то говорил крайне встревоженным тоном. «Необычный случай». Серость давила. Я уже стоял на месте, а коридоры продолжали двигаться, будто бы меня куда-то вело, бесконечно вело. Своё-чужое лицо мелькало, желая пропасть, да всё никак. Что здесь можно было обсуждать? Мне пытались помочь, но всё тщетно. Те, кто старше и мудрее нас. Вокруг. Мы должны были принести извинения, но вышло так, что нас не услышали. Телефонный звонок среди ночи. Мерцание телевизора в темноте комнаты, в которую я никогда больше не вернусь. А я вообще в ней появлялся когда-то?.. Размазанная дыра под ногами начинала двигаться и парить маревом, как горячий асфальт. Не дошёл. Не провалился.