Пряничный гроб для популярности Кодзукена

      Тяжёлыми были времена, когда за внимание любимой дамы приходилось добиваться самыми невообразимыми способами: убить дракона, убить великана в лесу или убить целую армию, прокричав: «За Эмилию!» — перед тем, как воткнуть остриё в грудь главного врага любви всей твоей жизни. Хотя тогда, чтобы стать достойным и удержать в руках пятикилограммовый меч, тоже нужно было пройти сложное испытание. И на протяжении всей жизни терпеть вонь, унижение от других «достойных» персон, а ради чего? Ради того, чтобы неприятно пахнущая, но уже несколько менее, особь (предположительно, противоположного пола) обратила на тебя внимание. Невезуха сплошная…       Сейчас же завоевать внимание целой оравы людей достаточно быть либо популярным придурком, либо популярным фриком. Либо котиком, но и те частенько попадают под страшный суд человеческого неодобрения, разжигая настоящие побоища в комментариях между кошатниками и собачниками. Чтобы привлечь внимание теперь тебе нужно убить скуку людей, убить старые тренды или просто подождать с десяток лет. Новое — хорошо забытое старое. Однажды и палка выстрелит…       Успокаивает себя Кенма, нервно жуя шнурок своей худи и обеспокоенным взглядом наблюдая, как верно отбывают от него подписчики. Один за другим популярный за свои обзоры на игры Kodzuken становился всё более вонючим и всё менее достойным занимать хотя бы десятку лучших стримеров-ютуберов Японии. Все места забиты, а его — любителя старомодных «финалок» — выкинули из вагона поезда трендов. Колёса яростно перемололи его косточки, а длинный язык, которым он все эти восемь лет вылизывал жопы рекламодателей и графодрочерами, раскатало по рельсам.       «Жестоко, но язык бы скорее намотало кардан, — умничает одним вечером Куроо, запихивая себе в волосы ещё один ярко жёлтый карандаш, а потом вновь разворачивается к нему, поправляя свой свитер. — Это же тоже мышца».       Свой дурацкий, глупый свитер, который он получил на восемнадцатое Рождество. И сейчас причина, почему эта чудом не трахнутая молью старина вывалилась из шкафа была та же. Со дня на день воздух наполнится запахом имбирного печенья, клея от упаковок и сладкого глинтвейна, чему Кенма был особенно рад. Он любил «семейные» праздники, когда в их небольшой квартирке стрекотали искры предвкушения и радости. Возможно, потому, что уже двадцать лет подряд празднует их под ручку со своим любимым человеком. Или потому, что ему разрешено выпить глинтвейна столько, сколько его мочевой пузырь потом выдержит. Даже занудность Тетсуро в эти дни спадала на «ну ладно, делай, что разрешает закон» и душенька отправлялась прямо за зовом всех благ этого прекрасного периода.       Но, возможно, это станет первое Рождество, когда Кенма действительно предусмотрительно сядет на попе ровно, сгорбится над рабочим столом и вопьётся взглядом в экран своего компьютера. Нужно работать, нужно пыхтеть и стараться за десятерых. Его команда ушла на рождественские каникулы, поэтому приходилось самостоятельно выпытывать у разработчиков ключи на ранний доступ к играм, на скорую руку снимать, не успевая толком насладиться игрой, а потом до утра сидеть над монтажом… Чтобы ближе к вечеру, когда ролик настоится и будет оценён большей частью его аудитории, ему придётся самостоятельно открыть секцию комментариев и прочитать от и до, что пишут его «пирожочки».       Конечно, он знал, что аудитории гигантов видеохостинга и стримингового сервиса разнятся, как минимум, охватываемым возрастом интересующихся, но что бы настолько? Просто поразительно. Чуть ли не каждый десятый гласил о каком-то проклятии на маму, каждый пятый заверял, что освободит от проклятия, но вот через один комментарий начинался с самой тупой фразы, которую Кенма видел в своей жизни.

#ПротухшийЯблочныйПирог

      Возможно, этот тип ироничных шуток про протухший ник зародился ещё раньше, ведь с момента достижения миллиона подписчиков он не решался заглядывать в комментарии, доплачивая чаевые своему другу, а в будущем менеджеру — Куроо. Но сейчас, в преддверии рождественского чуда в виде двухнедельных каникул Козуме от общества в общем, это портило весь его настрой, а внутри разгоралась настоящая бойня мыслей. Что за придурковатое существо это придумало? Или каждый, кто это пишет делит одну клетку мозга на других своих «собратьев»?       Не зря Кенма подставлял в детстве под свой шатающийся стол произведения Артура Конан Дойля! Хоть какая-то, но польза от них есть, и методом дедукции, просмотрев десяток страничек его «хейтеров» он заметил в подписках один неизвестный ему канал. Ну, очевидно, неизвестный только ему, ведь подписок у этого «NekoHater» было на три тысячи больше, пусть это с учётом, что цифра подписок у Кенмы убывала, а у этого…нехорошего мистера?.. лишь с каждой минутой возрастала. Неизбежно аудитория убегала от одного, прибегала ко второму и выстраивала в комментариях Козуме оборонную стену из решёток хэштегов и дебильного «ПротухшийЯблочныйПирог». Так что неизбежным стало то, что рука сама потянула курсор на иконку канала.       Как его там научил интернет? Популярными становятся либо придурки с красивой мордашкой, либо отбитые на голову фрики. Если свой около гик-контент он приписывал к первой категории, то вот «это» смело летело в его корзинку для людей, которых стоит не упоминать ни в здравии, ни в упокой. АСМР-контент был настоящей дикостью и самым бесполезным, что можно было придумать, для Кенмы, который сидел в истоках современного Интернета и в свои «молодые» годы задавал тренды междунационального игрового гейминга. Но вот для Куроо, который подошёл сзади него и задумчиво хмыкнул, видимо, это было в пределах нормы.       — Да ладно тебе, обычный фан-контент для фетишистов, которым нравится, когда им облизывают уши, — пожимает плечами и разворачивает стул с парнем к себе лицом; в него сразу врезается недовольный взгляд, на что парню лишь остаётся вопросительно вскинуть бровь: — Либо ты стареешь и пора менять контент. Ты же говорил, что несколько там влогов с игровых конференций всё же смогли залететь, так что в чём проблема делать их на постоянной основе? Да и там по выходу трипл-эй проектов видно, что игровой рынок в большой жопе сейчас… Так что пусть будет хоть какое-то разнообразие?       «Ненавижу, когда ты прав», — открыто читается в недовольном взгляде Кенмы и он устало вздыхает, потирая виски кончиками пальцев. Поле для контента на канале Кодзукена действительно было преогромным, ведь всё это время он тем и занимался, что сидел за своим компьютерным столом и комментировал происходящее на экране, заставляя зрителей взорваться комментариями «У него есть ноги!!!», когда редко, но метко приходилось встать и что-то забрать. Так что идея Куроо не казалась такой уж и ужасной, если не учесть патологическую нелюбовь Козуме к тому, чтобы снимать что-то, кроме игрового контента.       Поэтому, когда Куроо направляет его голосом, куда именно нужно ему встать, чтобы быть в центре кадра, Кенма чувствует себя максимально неуютно. К тому же, тот самый стрёмный свитер его парня оказался на нём. Ведь в его патлатую голову пришёл самый лёгкий способ быстро и наверняка привлечь внимание общественности к его персоне: квирбейт.       Фактически, оно таковым и не являлось: они начали встречаться ещё с выпускного Кенмы, когда раскрасневшийся и серьёзно настроенный Куроо пытался признаться, как по «книжке», а взамен его лишь молча притянули за ворот, затыкая поцелуем. Просто о своих отношениях они не оглашали на весь интернет, а на одном из семинаров, где Кенме задали вопрос об ориентации, он запросто отмахнулся лаконичным «асексуал». Тем самым он просто защищал себя и своего парня от непрошенных каждодневных пожеланий смерти, которые некоторое время назад накрыли его коллегу, обычного книжного блогера, почти что, доведя того до суицида, не будь его возлюбленный мировым добряком, который укрыл его любовью и заботой от интернета на добрые полгода. Так что само осознание, что игровой гений Кодзукен появится на экране своих зрителей с кем-то не из своей «тусовки», вызвало бы небольшой ажиотаж.       Первым и самым ожидаемым, что предложил ему Куроо сделать, это приготовить вместе домик из имбирного печенья. Таким занимались все парочки в преддверии Рождества, зачем-то в конце обязательно «случайно» вымазавшись в креме и миленько слизывая с лица своего возлюбленного сладость. От такого Кенму воротило, но от такого ему не удастся спастись, когда около него в кадре появилась широкоплечая фигура, а на кухонный стол перед ним приземлились все нужные ингредиенты. Потому что Куроо не искал лёгких путей и сказал, что имбирное печенье они будут готовить самостоятельно.       В ответ на это героическое выступление Кенма поставил перед собой пачку готовых испечённых имбирных печений и его главной задачей будет лишь приготовить крем, дабы эта дивная конструкция смогла пережить гуляющий квартирой лёгкий сквозняк. А ещё разочарованный вздох Куроо. Потому что Кенма намерен победить, будучи полностью уверенный, что победитель уже предрешён.       Так что из «мы будем готовить самостоятельно» получилось «сам мучайся с этим тестом, я просто скреплю эту штуку какой-то съедобной фигнёй и буду ликовать с того, какой у меня парень лошок», а потом он случайно оговорится, театрально покраснеет и начнёт очень громко извиняться перед Куроо. М-да уж, все для квирбейта должны притворяться парочкой, а они наоборот должны делать вид, что лишь слишком крепкие верные лучшие друзья ещё с седых времён. Сплошная несуразица, чёрт побери.       — Кенма так уверен в своей победе, ибо думает, что его навыков в изготовлении горячих сэндвичей в микроволновке ему хватит, — довольно хмыкает его сегодняшний коллега, сразу взявшись за готовку теста.       — Как минимум, после моей стряпни мы не отправляемся в приёмное отделение инфекционной. — На лице Козуме растягивается насмешливая улыбка и в его бок подначивающее толкается бедро Куроо, который лишь насмешливо фыркает. Единичный случай, научивший их двоих сначала проверять срок годности.       Кулинарные навыки у обоих парней были не на том уровне, чтобы быть полностью уверенным, что им не придётся вызывать пожарников или скорую. Просто Куроо более хозяйственный: чаще Кенмы убирается, постоянно отвечает за мойку посуды и бедные растения на подоконниках. Да и он просто не пускает заспанного Козуме встречать курьеров, ибо тот выглядит, как «барабашка с чердака госпожи Осанны, которая умерла в пятницу тринадцатого». Просто не хочется пугать людей.       Так что с преогромным удовольствием парень принялся готовить. Да ну, успокаивал он себя, это же не может быть сложнее сраной китайской игры-дрочилки, которую он задротил днями и ночами, чтобы получить нужный ему скин и уважение даже со стороны разработчиков. Определённо нет, проносится в его голове, когда он вытягивает из картонной упаковки печенья и обнаруживает там итог всех его самых ужасных предположений. Несколько печенек было в крошку раздроблены, а основные стены, которые должны были быть самыми крепкими, были разломлены на две половинки. Вот дерьмо, серьёзно?       Он поднимает глаза на довольно хмыкнувшего Куроо и думает, что последнее время он слишком разхмыкался, так ещё и с таким удовольствием это сделал, затягивая потуже верёвочки на своём фартуке. Хотелось дёрнуть за них посильнее, чтобы выхмыкать весь воздух из наглой рожи, но он выше этого. Как минимум, сейчас он выше этого. Окинув взглядом их рабочее пространство, становится понятно — легче спасать то, что у него уже есть.       Хотя и Куроо не так прост: за их легендой (которой они будут кормить зрителей на протяжении всего видео, вкидывая почти что правдивые факты о том, как они познакомились) тот пришёл к своему старому другу ещё со школьной скамьи и сообщил, что это Рождество ему не с кем праздновать. А доброта душевная Кенмы не позволила выкинуть своего любимого лучшего друга за порог, так ещё и предложил снять вместе видео. Поэтому у них комплект посуды один на двоих, а на плечах Куроо покоится любимый кардиган Козуме с маленькими забавными эльфами. Так что сейчас, оправдываясь, что гость здесь именно он, вся кухонная утварь удивительным образом оказалась на половине «любителя вытягивать тесто из-под ногтей».       А вообще, война за утварь у них не была предписана в планах. Сценарий точно не предусматривал то, что Кенма нагло подтащит к себе большую миску с яйцами и толкнёт Куроо плечом, чтобы тот освободил немного места. Первым делом ему нужно заняться глазурью. Ещё с детства он помнит, как любил воровать у мамы грязную от глазури ложку, пихать себе в рот и ходить так полвечера, слизывая остатки до противного резинового привкуса. Но за самим процессом ему никогда не хотелось наблюдать, так что второе было в списке — найти рецепт этой самой глазури.       — Эй! Куроо! — Хотя и этому ему помешали. Как только он достаёт из кармана свой смартфон, цепкие пальцы поддевают его за смешной чехол с котиками и выдёргивают из рук, заставляя возмущённо поднять голову. Лицо с довольной рожей находится так близко, что Кенме стоит десятка тысяч нервов, чтобы заглушить тупую привычку: потянуться и запечатлеть на остром кончике носа мягкий поцелуй. Но нет, сбоку записывает их камера, а вырезать это он не сможет — скорее запишет и сделает это как гифку, поставит на рабочий экран компьютера и всех возможных устройств, чтобы в любой момент у него была возможность вспомнить это наивное движение.       А этот гадёныш специально облизывает свои губы и медленно отстраняется, откладывая телефон своего парня в кармашек фартука, видимо, продолжая общаться с камерой. Он будто был создан для этого… Ровная осанка и расслабленные крепкие руки, уверенно сминающие в глубокой тарелке тесто; он успевает держать внимание и на готовке, и на комментариях к своим действиям. Серьёзно, он будто ведёт кулинарное шоу на своём канале, а Кенма — просто украшение. Милый кактус, который хохлится от игнорирования своей колючей особи.       — Кенмочка, — ласково зовёт Куроо, и лёгкая дрожь проходится по спине Козуме — так парень его называл лишь когда они оставались наедине и интимно молча оглаживали тела друг друга. — Я не отдам тебе твой читерский телефон, если ты попытаешься сожрать меня глазами. Давай лучше мир? Вместе приготовим глазурь и объединим наши старания… ну, мои личные старания и твои магазинные. Всё же Рождество — семейный праздник, правда?       Ладонь Тетсуро слегка припорошена мукой и остатками теста, но длинные пальцы приветливо тянутся к нему. Ничего враждебного в этом жесте не читается, но, кажется, Кенма упоминал, как сильно ему хотелось выхмыкать эту напускную завидную доброту из парня. Его рука находит ту самую упаковку с мукой и жадно ныряет в неё, набирая побольше. В мгновение белый порошок указывается в идеально чёрных волосах Куроо, а на его побелевшем лице растягивается игривая улыбка.       Не так легко одним рукопожатием прекратить объявленную войну.       Не так легко Куроо Тетсуро сдастся.       Теперь вместо дружелюбного жеста руки хищно хватаются за упаковку муки и одним движением добрая половина пачки вылетает в сторону противника, а осознание, что он потом будет ещё долго вытряхивать это из своего свитера, придёт как-то после этого. Кенма недовольно взвизгивает, хватает в руки первое попавшееся предположительное орудие поражения и замахивается. Куриные яйца одно за другим летят из разных фронтов и им приходится увеличивать дистанцию, дабы острый нож, который, к сожалению, оказался у ветерана диванных войн в Контр Страйк, не оказался у Куроо под печенью.       — Положи нож! — Они были словно герои боевика, лучшие друзья, которые в один миг стали заклятыми врагами. От дружбы до ненависти одна пачка муки и три яйца, которые влажными лепёшками скатывались с их макушек! Но в ответ на такую гуманную просьбу злодей лишь увереннее сжимает ручку ножа, широкими шагами наступая на своего оппонента. Хочется главному герою очень громко вздохнуть и заключить своего не-злодея в объятия, поцеловать во влажный лоб и расхохотаться до щекотки в груди.       Но получается лишь ступить напротив, схватиться горячими пальцами за тонкие запястья и развести их в стороны, делая подножку Кенме, что тот с гулом заваливается на спину, утягивая за собой тяжёлую фигуру Куроо. Ну вот, они лежат под столешницей, с ног до головы перепачканные в кухонных ингредиентах, но на лицах играют довольные улыбки. И камера точно не запечатлит их бесят в глазах.       Холодные ладони согреваются о слегка шершавые щёки и янтарные глаза медленно накрывает ряд коротких ресниц, притягивая несопротивляющегося героя к себе. Внутренности сжимаются, пакостливо, до пряной сладости сахарной пудры на губах, когда они соприкасаются. На зубах ещё слегка скрипит мука и Куроо хмыкает, раздувая её с лица, дабы случайно не чихнуть. Они словно вернулись на декаду лет назад, когда только-только смогли ощутить трепещущую нежность поцелуя. Как тогда он помнит, что никто не хотел отстраняться, они жадно хватали раскалённый воздух между собой, пока губы не разболелись, словно их набили ватой для плюшевых игрушек.       Да и сейчас они были словно две игрушечные игрушки: прижимали друг друга к холодному полу, боялись даже лишний раз двинуться, чтобы не привлечь чуткий слух «ребёнка», который смирно сейчас стоял на штативе, записывая абсолютно пустую сцену, пока главный герой и злодей прятались, словно шкодники. Куроо смотрит на него искристо и довольно, словно внутри него зажгли десяток бенгальских огоньков.       Поднимаются они по очереди, сначала Тетсуро опирается на его плечо с тихим кряхтением поднимаясь на ноги, а следом подаёт свою крепкую руку (всё ещё, черт побери, в муке и яйцах) и ничего не остаётся, чтобы её принять и подняться на ватные ноги. На раскрасневшихся губах у обоих играют усмешки, их внимание с трудом возвращается на камеру, но лёгкий испуг на лице Кенмы не предвещает ничего хорошего. В несколько шагов он подходит к камере и с ужасом произносит.       — Не записывала… — он поднимает округлившееся глаза и его тонкие брови острыми стрелками сводятся к переносице: — Тетсу, башка дурная, ты запись включил?       — Ну я нажал на запись, вроде должна была записывать… — однако он не выглядит раскаявшимся: пожимает плечами, типа виновато, но на деле продолжает хомячить печенье от домика Козуме. Блогер быстро проверяет записи на флешке и сдержанно цедит под нос: «Нихуя не записывала». — Ну и ладно, что тут такого?       Всего-то они потратили почти час своей жизни, разговаривая с неработающей камерой. «Что тут такого?». Куроо стягивает с себя фартук и поправляет кардиган на плечах, подходя ближе и заключая в объятия: крепкие, согревающие и обезоруживающие, что сжавшиеся в кулаки пальцы неосознанно размыкаются. Нос Кенмы всё ещё щекочет обида и ему хочется обозлённо ткнуть под бок нерадивого недо-кулинара, но над ухом горячим шёпотом бархатистый голос любимого, а по ссутуленным плечам проходится тёплая ладонь.       — Просто ты настолько зациклился на том идиоте, что мне просто стало жалко тебя. Хотелось расслабить немного, отвлечь тебя от этого, а на что-то, кроме снятия видео, ты не соглашался.       — Ты и не предлагал…       — Когда-нибудь я отрежу к чёрту кабель твоих наушников, и ты перестанешь игнорировать меня, когда работаешь. — Обречённый вздох и руки сжимаются вокруг его стана ещё крепче. Словно пряжа прекрасно ужасного свитера по имени Куроо они стискивают его и поддевают крючком чувство вины, которое до этого крылось в нём. — Поэтому и пришлось немного приврать, дабы напомнить тебе, что не всё в этой жизни будет вечно. Не будет вечна твоя популярность, не вечно будет популярен тот дурак. И я знаю, что ты будешь трудится до крови из носа, даже если у тебя будет хоть один подписчик. А он будет. Первый твой фанат навсегда останется с тобой.       «Обожаю, когда ты прав», — открыто читается во взгляде, с которым Кенма Козуме, Кодзукен, поднимется на носочки и запечатлеет полный любви поцелуй на устах своего первого и самого верного фаната — Куроо Тетсуро.