Три коротких слова и вопрос "Почему?"

«…Она была Солнцем, что согревало светом своим

могилу Его хрупких надежд и мечтаний.

А Он был Луной, окружающей Её мерцающим, слабым сиянием. …

Клеймо еретика — быть неподвластным божественному.

Высшие силы не внемлют мольбам страждущих.

Последнее таинство для охваченных пламенем душ:

Три коротких слова и вопрос: «Почему?..»

«Зачем привёз её в притон любителя младших сестричек?.. Да хрен знает. Причина та же, что и всегда — полное отсутствие причины… Она постоянно молчит. Только смотрит, как выброшенный под дождь щенок. Кто бы знал, как бесит этот взгляд. Влажные большие глаза полнятся отчаянием и страхом. Заглядывают будто под кожу. Мерзкие… Мерзкие и самые прекрасные во всём мире глаза… На братца она смотрит совсем иначе… с улыбкой. Даже при мне… Бесстыдно показывая еле заметные ямочки, которые так хочется целовать… И этот говнюк наверняка их целовал…» Звон стекла. Шуршание робота-пылесоса. Искрящаяся карамельная жидкость течёт по бликующим хрустальным стенкам нового стакана. «Почему она выбрала его?.. Зачем рассказывает мне о какой-то любви, если выбрала его? Хочет, чтобы отпустил?.. Нет. Не отпущу. Пусть и дальше трясётся и шарахается от моих взглядов и прикосновений. Не отпущу. Не отдам… Ненавижу.» — Послание «бете»: срочно ко мне, — звучит утробно в полумраке. «Умный дом» сиюминутно приводит приказ в исполнение. «…Ненавижу и хочу ещё сильнее. Херова туча времени, а я хочу её ничуть не меньше. Время не лечит. Только сильнее уродует… Как там она сегодня сказала на прощание?.. Моральный урод?.. Ха!.. Даже не представляешь какой, моя звёздочка… И не сможешь представить…» В памяти поочерёдно воскресли встречи с отцом. Первая, когда будущий бывший глава рода Луны в последний раз упрашивал остепениться и выполнить долг: «…Согласишься посвятить жизнь Атлантиде, работать под моим чётким руководством ради её блага и процветания — исполню любое желание», на что в ответ получил смех в лицо и короткий ответ: «Никогда». Узнав полгода назад, что Феникс возвращается, случилась вторая. Наследник рода Луны сам пришёл на поклон с единственным условием: «Хочу Ригель. И похрен, загорится чёртов булыжник или нет…» Свобода в обмен на неё — ясноглазую, круглолицую милую девочку… Когда-то он звал её своей девочкой… Так давно, что теперь казалось неправдой. Душа ушла с молотка за пытку видеть в глазах своей девочки страх, отвращение и извращенную тягу к другому. «Дурак… Ничтожный и жалкий. Не способный даже показать девчонке кто теперь её хозяин…» …Каждый раз, касаясь и обещая себе сделать ей больно, непременно распадался на молекулы. Грубость умирала в зачатке. Кукожилась будто плёнка в огне. Пытаясь прикосновением обжечь, горел сам… от неспособности обидеть и неспособности признаться. Абсолют тишины нарушила открывшаяся входная дверь. Лёгкие шаги. Вот «бета» уже за спиной. Замерла и почти не дышит. Он пьёт, глядя на мерцающий за окном город и вдыхает. Но не может надышаться. Воздуха не хватает. Бета-версия не пахнет Ею. Не пахнет воздухом… Пустой стакан громко возвращается на графитовый мрамор. Не оборачиваясь, выставляет руку ладонью вверх. На неё ложится холод. Взмахивает головой, заставляя пепельные пряди соскользнуть с плеч на спину. Чувствует движение позади. — Не смей, — шелестит предупреждение. — Ты знаешь правила. …Она с детства любила гладить его по голове. Он растворялся от её прикосновений. Никто и никогда так его не касался. И никому он больше не позволит. Не покажет эту слабость… Серебряной иглой фиксирует волосы в тугой пучок. — На стол. — Хочешь смотреть?.. — звучит шёпотом. — Нет. Оборачивается только когда бета замирает на стеклянном столе лицом вниз. Голая, с выпирающими лопатками, тонкая и белоснежная. Почти как оригинал. Кончики пальцев скользят по спине вверх очерчивая контуры едва различимых синяков. Замирают на затылке. Каштановые локоны медленно накручиваются на кулак, заставляя голову беты, а следом и тело подниматься. — Что ты хочешь сказать мне, Ригель? — Я ненавижу тебя, Арген, — отвечает, по правилам, всё тем же шёпотом. Он удовлетворённо закрывает глаза и снова задаёт вопрос: — Больше всех остальных? — Ты единственный, кого я ненавижу. Тянет за волосы на себя. Грудь с твердеющими сосками вздрагивает. Он смазано целует вены на виске и вгрызается поцелуем в плечо, а после в шею. Следы наливаются красным. Бета-версия молчит. Это не её предел. Но сегодня он обязательно будет достигнут. «…Я погибаю с тобой, моя Ригель… и без тебя…»

«…Любовь — это похорон сердец

и ода жестокости,

когда ангелы проливают кровавые слезы

на благоухающие цветы зла.

Похорон сердец

и мольба о милосердии,

когда любовь — это оружие,

разделяющее меня с тобой.»