Журабье

***

      Итак, терпение Ким Тэхёна лопнуло окончательно, взорвавшись шумной ёлочной хлопушкой, и пусть до Нового года ещё почти три месяца. Чон Чонгук — его законный супруг — снова не сдержал своё обещание и не вернулся домой вовремя, отписавшись лишь Тэхёну о том, что из-за форс-мажора останется в командировке ещё на несколько дней. У пары вообще-то годовщина свадьбы на днях, а эта козья морда в лице альфы вновь поступает некрасиво…       Началась их история ещё десять лет назад, когда оба были студентами, ничего не имели за спиной, но верили в искренние чувства и настоящую любовь. Тэхёну завидовали все омеги на потоке! Шутка ли, когда за тобой ухаживает один из самых красивых и харизматичных альф? На Чона многие пускали слюни, но Тэхён утёр их каждому, кто смел покушаться на его любимого парня. Съехались они, выпустившись из универа и устроившись на работу. Чон тогда подрабатывал в местной газете, а ещё через два года они переехали в Сеул из своей провинции, и альфа открыл собственный журнал — не самый популярный в Корее, но весьма любимый омегами, потому как именно для них он и создан. Тэхён же помогал во всём мужу, но теперь сидит дома в декрете, ведь уже через месяца четыре на свет появится их первенец, и альфа строго запретил омеге работать.       Находясь постоянно в четырёх стенах, Ким сходит с ума. Он хочет внимания, хочет обнимашек, хочет, чтобы ему утром приносили вкусности в постель, а не вот это всё… Однако Чонгук в другом городе открывает новый офис их журнала, потому Тэхён проводит дни в одиночестве, за исключением редких вечеров, когда в гости заглядывает Сокджин — их общий друг и коллега. — «Я постараюсь вернуться даже пораньше!» Вот это он мне обещал! Понимаешь? — причитает Тэхён, когда Джин прилетает к нему, как крёстная фея, размахивая вместо волшебной палочки пакетом с шоколадками. — Козлинааа!!! — Ким утирает сопли фантиком от одной из тех самых шоколадок. — Чтоб его… Чтоб… — Чтоб у него годовой нестояк был! — подсказывает впечатлённый слезами товарища Джин. — Ну нет, блять! — возмущается в ответ Тэхён, потому что его такой вариант не устраивает. — Это уж слишком! Я же сам пострадаю! — Справедливо, — грустно соглашается друг, — тогда по классике наколдуем ему понос. — What is love? Baby don't hurt me. Don't hurt me. No more! — Тэхён начинает на это в голосину завывать знакомые многим строчки из песни, что льётся фоном и стоит на повторе уже добрых часов пять. Ким начал её слушать ещё до приезда Джина, он всегда её включает, когда хочет пострадать, ведь трек достаточно печальный по смыслу для того, чтобы пореветь, но недостаточно для того, чтобы свалиться в депрессивную яму. — Зайчик, ещё шоколадку? — грустно наблюдая за страдальцем, предлагает Джин и протягивает сладость. — Давай две.       Вся эта троица знакома со студенчества. Они одногодки, одногруппники, однопартники и одногрустники. В депрессию скатывались по одному, а остальные двое из неё всегда вытаскивали. Сейчас же Сокджину приходится вытягивать из неё Тэхёна в одинокого. — И что, даже не сказал, когда теперь приедет? — поглаживая Кима по голове, уточняет товарищ. — Нет! — причитает тот. — Ничегошеньки не сказал! Идиот! Собака сутулая! Мудачина вонючая! — Чтоб он там… — только хочет добавить Джин, но его перебивают. — А давай ему отомстим! — У Тэхёна загораются глаза-фонарики. — Ну… Не жёстко, конечно. Или жёстко… В общем, давай придумаем что-то такое, что по нему реально вдарит, а? — Давай. Только, боюсь, Чон Чонгука твоего ничего, кроме работы не интересует. Я уверен, что он даже ни в жизнь на измену бы не пошёл, просто потому что в голове нет ничего, кроме журнала. — А вот щас обидно было, — дует губы Ким. — Кроме журнала и тебя, конечно! Это база, — фыркает Джин, ведь думал, что это и так очевидно. — Он тебя любит, Тэхён. Любит даже, наверное, больше, чем себя. И ребёнка очень ждёт. Это не просто слова, это заметно любому, кто хоть раз на вас посмотрит, но… С работой борщит, конечно. Это уже ни в какие ворота. — Вот и мы будем борщить. Хочется такую пакость сделать, чтоб аукнулись ему все мои слёзы… Понимаешь? — Я-то понимаю, — кивает Сокджин и тоже шуршит фантиком, вытаскивая очередную маленькую шоколадку. Запивают они не шампанским, как в старые добрые. Запивают молоком. — Но я ж тебе и говорю: единственное, что его заденет, — работа. Что мы там намутить можем? — Как что? — вспыхивает Ким и даже подскакивает с места. — Ты же работаешь там главным редактором! Ты — буквально заместитель Чонгука! — Допустим… — задумчиво произносит Джин и косится на друга с подозрением. Он его давно знает, потому осознаёт, что Тэхён в ярости способен на многое. — Давай так. Я помогу тебе с Намджуном! — Нихера себе! — Сокджин тоже подскакивает от такого предложения. — И как же? — Придумаем, господи! — выпаливает Ким. — Но ты… Ты поможешь мне воплотить идею, которая только что прилетела в мою шальную голову. — Мне уже страшно. — Страшно без Намджуна остаться, а это — нормально. — Блять, ты мастер аргументов. — Так что? По рукам? — По рукам. Надеюсь, после воплощения твоей задумки Чонгук меня не уволит.

***

      Как уж Тэхён с Сокджином осуществляли придуманное Кимом — отдельная песня. Встретились они следующим утром в офисе журнала «Журабье», название которому когда-то придумал именно Тэхён. Выходит он один раз в месяц и выписывается в основном омегами, которые любят почитать о "журавлях" — перелётных птицах, и "курабье" — восточной сладости в виде песочного печенья, что в случае с этим журналом является историями о путешествиях, которые приправлены рецептами разных народов мира. Обычно приглашается звёздный гость, который делится своим опытом поездок по разным странам и городам, а потом ответственные за рецепты работники приправляют рассказ вкусными рецептами выбранной страны. Концепт необычный! И набирающий популярность! Именно поэтому Чон Чонгук так печётся о журнале… В нём, можно сказать, вся его жизнь. — Как думаешь, это не слишком? — оценивая на мониторе компьютера труды их с Тэхёном творчества, вздыхает Джин. — Меня точно не выпинают, как собаку? — Это лимитированный выпуск, не боись! — успокаивает его Тэхён. Намудрили они этим днём знатно, и омега уже предвкушает ярость супруга. — Он даже вне очереди выйдет. — Уже завтра утром? Точно? — Точнее не бывает. Отправляй своим гениальным помощникам-копирайтерам-сочинителям, а потом в печать!       Лимитированный выпуск, о котором вещает Тэхён, несколько отличается от привычного формата «Журабье». Не изменилось в нём, пожалуй, только название. Остальное…       В этом номере, что не будет разнесён по почтовым ящикам, но поступит в продажу во все киоски города уже следующим утром, нет ничего о путешествиях. Нет там и рецептов. Почти… Зато есть великое множество статей, часть которых Тэхён с Сокджином сочинили сами, а часть — придумают другие работники. Главной фишкой является привлекающая внимание обложка — на ней сам Чон Чонгук! Жители страны знают в лицо создателя «Журабье», потому что периодически его фотографии мелькали в журнале, но вот на обложке он ещё никогда не был. Об этом позаботился его любимый муженёк.       Журнал, как упоминалось ранее, создан для омег, вот и этот выпуск должен им обязательно понравиться — Тэхён уверен в этом на все сто. А тем более с таким привлекательным альфой на обложке и… Такими заголовками на ней.       Но о них позже. Пока что Ким, то потирая руки, то наглаживая выпирающий живот, едет домой, предвкушая завтрашний шквал эмоций от мужа. Ух, как бы он кукухой не поехал от такого сюрприза! Нет, ну а с другой стороны… Не нужно было так косячить. В прошлом году он забыл про годовщину их свадьбы, в этом вообще приезжать не собирается. Что за дела? Работа работой, а семья по расписанию. Нет? Тогда получи фашист гранату в виде незапланированного выпуска «Журабье» с собственным личиком на обложке.       С этими мыслями Тэхён проводит остаток дня. Настроение после пакости у него отменное, нет сил дожидаться утра, потому омега даже спать специально ложится пораньше, чтобы не сидеть в томительном ожидании. А утром… Утром его действительно ожидает взрыв.

***

— Что это такое?! Я спрашиваю, что это такое, Ким Сокджин?! — Чонгук в ярости размахивает новеньким выпуском журнала и брызжет слюнями (почти такими же, что на него пускали омеги по студенчеству, и были вытерты Тэхёном) — Чьих рук это дело? Как это, блять, понимать? — Он весь пунцовый и растрёпанный, но всё равно офигенно красивый. А ещё очень злой. Очень. — Моих. — И Чонгук, и Сокджин оборачиваются на голос. Прямо перед ними стоит Ким Тэхён собственной персоной. Стоит с гордо поднятой головой и явно довольный своим эффектным появлением.       О том, что Чонгук вылетает первым рейсом, он узнал от Сокджина. Тот позвонил ему с самого утра, как только журналы появились на прилавках, а Чону доложили и даже сфотографировали сие великолепие. Мужа Чонгук беспокоить не стал, лишь проорался в трубку Сокджину, а затем полетел в аэропорт, бросив открывающийся филиал, который после такого фокуса с новым выпуском — вообще не факт, что ему пригодится. Но Тэхён не жалеет. Даже видя разъярённого супруга не жалеет. Как говорится, не злите беременного омегу, которому не хватает внимания. — Ты… Тэхён, ты что, так шутишь? — Чонгук щурится и надвигается на мужа, крепко вцепившись в журнал. — Скажите мне сейчас все, что это просто какой-то странный сон, пожалуйста. Тэхён?.. — Нет, Чонгук, это не сон, — весело заявляет Ким. Он мужа тоже, конечно, очень сильно любит, но гормоны шалят, а ещё это не первый косяк — вот и получилось, что получилось. — А что? Не нравится? Мне кажется, необычно получилось… Почитаем вместе?       Чонгук медленно переводит взгляд на обложку. На сером фоне — он. Чон Чонгук в кожаных штанах и чёрной атласной рубашке… С идеальной укладкой и таким же идеальным лицом — фото с фотосессии, которую проводили вместе с мужем. Сверху на своём законном месте находится название «ЖУРАБЬЕ», справа под которым маленькими буквами «style». Слева же расположилась небольшая надпись, что уже выводит Чона из себя:       «Журнал №1 для омег, чьи альфы — козьи морды»       Тэхён наблюдает за каплей пота, что стекает по виску мужа. Тот же продолжает пялиться на обложку.       «ПЕРВЫЙ МУЖ КОМОМ» — яркая надпись, что бросается в глаза. Чон не хочет это комментировать, но на секунду сталкивается взглядом с Тэхёном. В глазах омеги играют смешливые огоньки. — Первый? — всё же не сдерживается альфа и прожигает на Киме дыру. — А будет ещё второй? Третий, быть может? — Как знать, — легко пожав плечами, бросает Тэхён. — Я же не слежу за личной жизнью твоих читателей. — Читателей, как же, — буркает Чонгук, прекрасно понимая, что все заголовки, все послания этой обложки адресованы именно ему.       «СОВЕТЫ ДЛЯ ТЕХ, ЧЕЙ АЛЬФА ОКАЗАЛСЯ ТЮБИКОМ» — А что это вообще за слово такое? — морщится Чон. — Тюбик… — Достаточно обидное, вообще-то. Не шаришь ты за молодёжный сленг, муж… А надо бы! Читатели-то твои разной возрастной категории. — Читатели, ага…       «ГОРОСКОП ДЛЯ ОМЕГ, ЧЕЙ АЛЬФА ПО ЗНАКУ ЗОДИАКА КОЗ… ЕРОГ» — Почему мне кажется, что речь тут не совсем о козероге, а о кое-ком другом, начинающемся на «коз»? — Чонгук поднимает на Тэхёна глаза. — Может, и не кажется. Не знаю. Ты-то в любом случае дева по гороскопу!       «32 РЕЦЕПТА КОТЛЕТ С МЫШЬЯКОМ» — Серьёзно? С мышьяком? А чего не с формальдегидом? — язвит альфа, у которого едва не слёзы от увиденного в глазах. — Спасибо, что хоть рецепты оставили! — поглядывает теперь и на Сокджина, который всё это время не дышал и прикидывался стулом, желая слиться с офисной мебелью.       «50 ЭРОТИЧЕСКИХ ФАНТАЗИЙ… о верном муже» — Ким Тэхён! — строго выговаривает Чонгук. — У вас есть во мне какие-то сомнения? — Сомнений нет, фантазии — имеются. — Ты подозреваешь меня в чём-то? — альфа совсем грустным становится, и Киму его теперь немножечко жаль. — Я люблю тебя, дурила. Даже… — тряся журналом, — даже с этим люблю. Даже если моё дело теперь закроется из-за всего этого — всё равно тебя и малыша любить буду.       У Тэхёна слёзы на глаза наворачиваются. Может, всё, что они учинили с Сокджином — действительно слишком? Но он быстро трезвеет, вспомнив о косяках мужа. Да, никто и ничто не идеальны (кроме внешности Чон Чонгука, да и самого Тэхёна тоже), но есть вещи, на которые нельзя забивать. И есть обещания, которые обязательно надо сдерживать. А коль нет — получите лимитированный выпуск «Журабье» со своим личиком на обложке.       «БЬЁТ — ЗНАЧИТ, ЛЮБИТ. 5 техник из кикбоксинга для омег, чьи альфы вовремя не приехали из командировки»       Перечитав следующий заголовок, Чонгук горько усмехается, но, вместе с тем, и веселеет: — И как? Уже изучил техники из кикбоксинга? Хочешь опробовать на мне? — Это дома… — чуть тушуется Тэхён. Он не думал, что Чонгук будет веселиться. Считал, что тот в ярости разнесёт весь офис и, наверное, так бы и было, если бы идея с выпуском принадлежала кому-то другому… Мужу альфа готов простить даже такие вещи.       «КУПОН С ЛУЧШИМ РЕЦЕПТОМ СНОТВОРНОГО ДЛЯ МУЖА ОТ ОМЕГАБАНКА: оформи кредит на своего супруга без смс, регистрации и присутствия альфы» — Ким Тэхён!!! — Чонгук начинает хохотать в голос, из-за чего даже Сокджин расслабляется и тихонечко похрюкивает со своего места. — ОмегаБанк? Кредит без присутствия? Как такое вообще можно было придумать? — Ой, не знаю-не знаю… Может, потому что я уже взял на тебя кредит? — Что? — Чон становится серьёзным, улыбка с его лица падает и громко разбивается об офисный пол. — Расслабься, — похлопав мужа по плечу, — шутка это. Но в каждой шутке, знаешь ли… — Тебе чего-то не хватает? Хочешь что-то купить? — тут же Чон делается встревоженным. — Почему мне не скажешь? Я тебе всё куплю. И ребёнку куплю. Хочешь машину новую? М? — Ой, отстань, а… Я тебя рядом хочу, а не машину. Сколько ж можно это не понимать… — Понимаю я, — вздыхает альфа, — филиал вот откроем — и махнём с тобой в отпуск. Если, конечно, откроем его теперь. — А если не откроем — не махнём? — Отпуск будет в любом случае. — Чонгук снова опускает глаза на журнал. — Так. Стоп.       «ГОТОВИМСЯ К РАЗВОДУ ПРАВИЛЬНО, ИЛИ 10 СОВЕТОВ ДЛЯ ТЕХ, КТО УЖЕ ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ КУПОНОМ ВЫШЕ» — К… К какому ещё разводу, Тэхён?! — альфа даже заикается сперва, так обалдев от прочитанного. Обложку-то ему скинули ещё утром, он сразу же понял, что произошёл пиздец, потому вылетел первым рейсом, но до этого момента не вчитывался в заголовки. — Это так… Для красного словца. — Точно? — Точно. Но, знаешь, если отпуска не будет… — Да понял я, понял, — повесив голову, угрюмо проговаривает Чонгук. — Там это… Там вишенка на торте. В центре, — кивнув в сторону обложки, сообщает Тэхён. Альфа уже прочитал все заголовки, но один, самый главный, его ждёт на десерт.       «ИСТОРИЯ С ОБЛОЖКИ: 7 САНТИМЕТРОВ — НЕ ПРИГОВОР, ИЛИ МОЯ ПРАКТИКА ОТРАЩИВАНИЯ Ч*ЕНА ИЗ СЕМЯН ОГУРЦА»       Ким наблюдает, как Чонгук сначала становится красным, потом каким-то синим, потом зелёным и надутым, а капли пота текут уже по обоим его вискам. Ким наблюдает и понимает, что пришло время ретироваться… — Стоять!!! — гаркает на него Чон и хватает за руку, не дав ускользнуть. — Сколько-сколько сант… — аж прерывается, поперхнувшись воздухом. — Сантиметров?! И это… Это история с обложки? Про меня? И какие ещё семена огурца, Ким-мать твою за ногу-Тэхён???       Джин позади них смачно прихрюкивает. — Там на обратной стороне ещё линеечку вырезать можно, — стараясь не рассмеяться в лицо, выдаёт омега. — Для тех, кто хочет проверить… Доверяй, но проверяй, как говорится. — Ким Тэхён… — Может, дома поговорим? Мне как-то есть резко захотелось! Наверное, ребёнок просит… Всё, давай, я побегу! — и ужом выскальзывает сначала от мужа, а потом и из офиса, оставив Чонгука стоять посреди кабинета пунцово-красным и ошеломлённым.       Кажется, кого-то этим вечером ожидает серьёзный разговор.

***

      Домой Чон Чонгук заваливается с огромной ароматной охапкой белых роз, из-за которых его самого даже толком не видно. Свободной рукой держит любимый тортик мужа — с шоколадными коржами, шоколадным кремом, шоколадной глазурью, шоколадной крошкой и шоколадными украшениями по кругу. В кармане таится подарок на попозже в виде изящного платинового колечка.       Люди не меняются так быстро, и не стоит думать, что Чонгук внезапно забросил свою работу, решив всё время теперь посвящать мужу… Да и настолько кардинальные изменения не нужны обоим. Однако его знатно шандарахнул сюрприз от супруга в виде выхода журнала, обложки и самих статей, каждую из которых он внимательно изучил. Весь день он думал о том, что является мудаком. Козьей мордой, если быть точнее. И весь день искренне корил себя за это.       Но теперь время разговоров, время с любимым мужем, и Чонгук, вручив омеге торт с розами, отправляется в душ, пока Тэхён на кухне заканчивает с приготовлением ужина. — Как там дела теперь? — осторожно спрашивает Ким, когда альфа, влажный и румяный, выходит из ванной комнаты и усаживается за стол, на котором уже дымится аппетитная еда. — С журналом… С выпуском этим, будь он не ладен! — Жалеешь о нём? — Чон отправляет в рот кусочек мяса и с любопытством рассматривает супруга. — Нет. Да… Не знаю, — всплеснув руками, Тэхён выдыхает и присаживается напротив. — Я не понимаю. Меня тошнило весь день, только вечером легче стало… И я не уверен, что это токсикоз. Думаю, я за тебя теперь волнуюсь. Наворотил делов на эмоциях, а тебе теперь такая репутация с этими сантиметрами!.. — Да там не только в сантиметрах дело… — справедливо подмечает Чон. — Но, послушай, я сам ещё не понял толком, к чему всё это приведёт. Думаю, нам нужно обождать немного и… Понаблюдать. В СМИ уже вовсю говорят об этом выпуске. — Простишь меня? — подняв на мужа грустные глаза. — Это я у тебя прощения просить должен. — Чонгук вздыхает и понимает, что ему больше кусок в горло не лезет. Всё же для начала нужно поговорить по душам. — Я знаю, что виноват перед тобой, Тэхён. Знаю, что не приехал вовремя, не сдержал обещание, но на завтрашний наш праздник успел. Это не избавляет меня от других косяков… Помню, как в том году заработался и забыл о нашей дате. Помню каждый твой грустный взгляд, когда я возвращался домой слишком поздно. Помню, как ты сам, без меня, купил первые вещички для нашего будущего ребёнка, и это… Это убивает меня изнутри. Прости меня, Тэхён! Прости, пожалуйста! Может… Может, мне нужна была такая встряска в виде журнала со столь говорящими заголовками. Я понимаю, как тебе было больно, и хоть заголовки смешные, во всей это ситуации нужно разбираться, копаться, рыть глубже, а главное — меняться, чего я искренне желаю. Я, правда, буду стараться, моя любовь. Правда, пересмотрю свои взгляды на работу, которая уже давно стала мне вторым домом… Буду больше проводить с тобой время. Буду помогать тебе. Мы вместе будем воспитывать нашего сына! И вместе будем показывать ему лучший пример. Да, мне всё ещё придётся много работать на благо нашего будущего, и я не знаю, буду ли я заниматься «Журабье», или же чем-то другим, но я научусь. Обещаю, Тэхён! Я научусь жить в балансе, не делая ничего в ущерб ни вам, ни работе.       У Тэхёна щёки влажные, а нос красный. Он поглаживает свой живот свободной рукой, а вторую держит муж. Он верит. Правда, верит, хоть ещё совсем недавно называл в порыве своего мужа грубыми словами, когда они с Джином сидели на этой же кухне и обжирались шоколадом… Он верит, потому что когда-то сделал правильный выбор, приняв ухаживания Чона, а потом и его предложение руки и сердца. И они обязательно со всем справятся, если будут вместе стараться работать над отношениями и вовремя разговаривать. Ртом, а не громкими заголовками журналов! Хотя… И этот метод, как оказалось, является весьма действенным.       А потом они проводят прекрасную ночь, махнув рукой на приготовленную еду. Чонгук сегодня делает всё особо нежно, и Тэхёну это очень нравится… Он долго целует, мягко скользит руками по телу, оставляет прикосновения губ на ключицах и шее… Он берёт его осторожно и медленно, но оба в какой-то момент едва не прерывают всё действо смехом, вспомнив о выдуманных семи сантиметрах и семенах огурца… На самом деле, Чонгуку можно смело прибавить десятку — и им даже не нужно проверять это при помощи вырезанной линейки. — С нашим днём, моя любовь, — шепчет Чон, когда время переваливает за полночь. — Я счастлив, что ты — моя семья. Спасибо, что остаёшься со мной, спасибо, что тоже любишь… — И я счастлив, — честно проговаривает Тэхён, ведь это правда. Как бы он ни злился на мужа — это всё лишь от нехватки внимания. Но если Чонгук действительно постарается исправить ситуацию — всё в их семье наладится. — Мы будем и дальше ещё много-много лет идти рядом, несмотря ни на что. — Обещаю, что проведу этот день с тобой. — А как же журнал? Там сейчас такой кипиш, после нового выпуска… — Отзвонюсь Джину с утра на пару минут, а потом вечером на минуту, чтобы дать указания и узнать обстановку. Остальное решу позднее. — Правда? — Правда, — улыбается Чон и тянется к тумбочке. — Подарок уже можно вручать? Новый день наступил! — Не можно, а нужно! Мой, правда, привезёт завтра курьер. Точнее, сегодня, но днём. — А мой при мне. — И протягивает небольшую коробочку с кольцом, которое случайно увидел на экране ноутбука мужа около месяца назад.       Платина с бриллиантом, что стоит бешеных денег, вызывает у Тэхёна громкий писк! И он бросается обниматься, целоваться, а потом и примерять подарок. Размер подходит отлично — Чонгук знает все эти детали, касаемо мужа. — Что ж… Если твой журнал потонет, ты временно останешься без работы, нам нечего будет есть… Продадим это кольцо и сможем жить ещё год без забот! — выдвигает идею Ким. — Ну уж нет! — смеётся альфа. — Кто я такой, чтобы год жить без забот на деньги, вырученные с кольца моего мужа? Я в любом случае найду выход. Ты ведь знаешь, что можешь чувствовать себя спокойно, как за стеной? — Каменной, — улыбается в ответ омега, — знаю! И нисколечко в тебе не сомневаюсь. Так, шутки шучу, мой любитель огуречных семян… — Ах, ты! — восклицает громко Чон. — Иди сюда! А ну-ка!       И загребает Тэхёна в охапку, но бережно, конечно же, чтобы случайно не надавить на живот. Целует в нос, потом в щёку, потом и в пузо. Разговаривает с малышом, что толкается в ответ. Обнимает своего любимого мужа и… вырубается. Сегодня был эмоционально непростой день, и нужно хорошенько отдохнуть, не зная, что ожидает завтра.

***

— Чонгук! У нас пиздец! Чонгук! Ты спишь?! Какого хера ты спишь, когда ты заснул простым владельцем журнала, а проснулся мировой звездой?! — голосит в трубку Джин, а Чон, не успев разлепить глаза, вертит головой, как птенец. Тэхён ведёт себя похоже — слушает по громкой связи оры Сокджина и ничего не понимает. — Чонгук! Приезжай! Тут интер… Интервью! Хотят! Тебя хотят! Чонгук!!! — Боже, да подожди же ты… А… А сколько время? — наконец разлепив глаза. — Десять утра, Чонгук! Тут толпа людей, тут журналисты, тут пиздец, Чонгук! Ты когда приедешь??? Что мне им отвечать? — А что, собственно, случилось? — присоединяется к разговору Тэхён. — Журнал!!! Вчерашний выпуск имеет не-бы-ва-лый ус-пех! — проговаривая по слогам, чтобы эти двое точно поняли. — У нас столько новых читателей! У нас пиздец! Чонгук, ты когда будешь, а? — Завтра, — ни капли не сомневаясь, отвечает босс всей этой журнальной котовасии. — У нас сегодня годовщина свадьбы, Джин! Так и скажи всем этим журналистам и читателям. — Чонгук, ты не понимаешь… Чонгук, они меня сожрут!!! — в отчаянии вопит тот. — Чонгук, приезжай, а! Приезжай! Включайся уже! Ты что, не понимаешь?! — Я понимаю, что у меня сегодня персональный праздник, как и у моего мужа. Уверен, популярность журнала не спадёт за сутки настолько критично, что это невозможно будет поправить. — Может, всё же поедешь? — предлагает Тэхён. Не хочется ему чувствовать себя неудобно. — Хотя бы на несколько часов. Уладить основное… Я всё пойму. Честно! — Нет, Тэхён. Нет. Ты знаешь, я человек принципиальный, и не стану менять своё решение. Я обещал тебе. И даже не это главное… Я сам хочу провести с тобой этот день, а журналисты… Их интерес будет лишь разогреваться, если не отреагировать на них моментально. Уж поверь, я знаю, о чём говорю. — Чонгук… — скулит в трубку Джин. — Мне-то как? Что делать? — Поезжай домой, — вдруг отвечает альфа. — Серьёзно, почему нет? Я сейчас же объявлю в рабочем чате о выходном. Закрывайте офис, передайте журналистам, чтобы расходились, и если будет желание — вернулись завтра. А оно будет, уж поверь. — Ты уверен? — немного успокаивается Сокджин. — Уверен. Всё, мне некогда разговаривать! До скорого! Точнее, до завтра. Увидимся в офисе. И да, нужно будет решить с вопросом безопасности: передай всем охранникам, что завтра надо будет выйти на работу; даже тем, кто не должен быть на смене по графику.       Чон заканчивает разговор и отключает телефон. На сегодня довольно работы. У него есть любимый муж и целый день рядом с ним… Его ещё ждёт подарок от омеги. Но пока они обнимаются, а через пятнадцать минут ленивого валяния в постели идут завтракать.       Тэхён разогревает вчерашнюю пищу, которую они так и не съели, а к чаю подаёт курабье. Они наслаждаются лакомством и посмеиваются, когда во время чаепития по телевизору начинается передача о животных, в которой сегодняшний выпуск посвящён журавлям. Ведущий рассказывает о перелётных птицах; песочное печенье тает во рту; на уголке стола лежит журнал с Чонгуком на обложке и потрясающими слоганами; журналисты у офиса грустно расходятся, но намереваются вернуться завтра; а альфа с омегой, что отмечают сегодня столь личный праздник, обсуждают предстоящее путешествие. Тэхён вытирает крошки с уголка губ Чонгука и целует в это же место. Чон же поглаживает его живот, тихонько прислушиваясь и восторженно реагируя на каждый пинок.       У этих двоих всё на самом-то деле прекрасно. Только гормоны у кого-то одного шалят порой, но всё это временно, а второй был слишком поглощён работой… И они оба ещё точно не знают, что этот импульсивный поступок Кима принесёт журналу невероятную известность! Догадываются, конечно, но даже не представляют себе реальные масштабы… Наверное, теперь им придётся выпускать по два выпуска в месяц: один, как прежде, с историями путешествий и рецептами, а второй, что возьмут на себя Тэхён с Сокджином (который, к слову, таки сойдётся с Намджуном стараниями друга), будет состоять из отвязных статей для омег, переживающих примерно одинаковые проблемы, а потому так остро и позитивно на них реагирующих.       У этих двоих всё на самом-то деле прекрасно, а станет ещё лучше, когда на свет появится маленький омега, что когда-то, возможно, станет читателем «Журабье» — известного на весь мир журнала, которым владеют его замечательные родители.       У этих двоих всё на самом-то деле прекрасно, и их ждёт множество замечательных вещей, а однажды, через пару лет, они, быть может, даже вместе снимутся для обложки журнала о журавлях и курабье, на котором будут самые яркие и привлекательные заголовки, что непременно в очередной раз покорят весь свет…