Dance Mints and Strawberry

      Комната наполняется дымом сигарет с ароматом ментола и клубники, такой приторно сладкий, остаётся мягким оттенком на губах после общей идеи испытать оба вкуса, ощутить ту приятную дрожь как тогда в первый раз на его выступлении в баре. «Чертов Джей… Умри, подавись мной, насыться с полна» — мысли путаются в запутанный ком, прежде чем юноша напротив соглашается.       Наполняет полость рта едким ментоловым дымом и касается мягких губ со вкусом сочной, спелой клубники, ловя каждый выдох своими губами. Целует мягко, непрерывно, жадно, оставляя алые метки на светлой коже и точно знает, что потом будет жалеть вообще что решился на это. Футболка улетает прочь, более грубые действия, ловкость рук не более, прежде чем ряд ровных зубов проходиться по коже, терзает грудь, рёбра, живот, мягкие бедра и стонет куда-то в место укуса, когда юноша двигает бедрами на встречу. Толкается быстро, непрерывно, желая ощутить ту самую желанную, удушающе сильную тесноту от которой темнеет в глазах, звёзды огнями взрываются в голове, от чего голос срывается в заливистых стонах, но этого всё никак не происходило. — Хан… — выдыхает на окончании парень, как только мягкие губы обхватывают тонкую ткань боксёр, заставляя приятную дрожь новым табуном мурашек разукрасить тело.       Джисон усмехается, делает всё издевательски медленно, будто сейчас перед ним не лежит его друг на грани завалить его под себя и отыметь во все доступные щели начиная от рта и заканчивая задницей. — Снимай. — Джисон говорит твердо, непреклонно.       Смотрит как дрожащие пальцы обхватывают тугую резинку боксёр, стягивая их с округлых ягодиц, в которые хочется зарыться лицом и этому никто не препятствует. Как только ненужная вещь исчезает с покрасневшего от обилия меток тела, юноша переворачивает парня на живот. Размещает его как можно удобнее, прежде чем оставить два лёгких укуса на ягодицах и широко мазнуть языком по пульсирующему от предвкушения входу, куда проникает язык, выбивая первый гулкий выдох из губ парня. — Джи…ммх~       Хан усмехается, исследует языком уже заученные до дыр, измученные, влажные от природной смазки и слюны стенки. После чего отстраняется, нависает сверху и размашистым резким движением входит в парня, впиваясь зубами в мягкое плечо. — Твою мать!!~ — громко вскрикивает сквозь стон Ли и Джисон останавливается. — Чёртов мазохист, тебе настолько это нравится? — задаётся вопросом Хан, делая очередной размашистый толчок, от чего уши закладывает в звонких шлепках бёдер, — Нравится, когда ощущаешь боль? — спрашивает с тихим рыком Джисон, обхватывая пальцами локоны парня и с силой натягивает их на себя, — Нравится когда дома непрерывные скандалы из-за того, что я каждый раз беспощадно трахаю тебя на это блядском диване пропитанном твоими потом и спермой, нравится да?       Вопросы, которые должны были звучать как что-то гадкое заводят до придела, нет ни боли, ни страха. Только пьянящие толчки, сильные руки в волосах и на тонкой шее и ровный ряд зубов на плечах, после чего точно останутся синяки, но Минхо ничего не говорил, отзывался лишь громкими стонами и мольбами двигаться быстрее, сильнее, глубже. Так бесстыдно и до умопомрачения болезненно чтобы не хватило сил на отказ, чтобы он не смог стоять, не то что ходить. И Джисон как податливый щенок выполняет его просьбы, вдавливает в порядком скрипящий диван, двигается настолько быстро и резко, что становится даже жаль, но ему мало, хочется больше, сильнее. Он проводит пальцами от основания к головке, сжимает с силой устремляя её в ткань дивана не прекращая движений пока тело под ним не падает без сил с громким и довольным: — Хани!!~       Он наконец-то выходит из парня, заканчивает как обычно сам в пару быстрых движений и вытирая руки бумажными полотенцами поджигает сигарету. В комнате снова повисает запах ментола и клубники, но в этот раз они говорили о тихом прощании к следующей встрече.