Под тенью вистерии

— Снова эта тайная техника? Как она работает? — Илария дёрнула плечом, и правая рука по инерции стала раскачиваться, как маятник. Под ногами лежала глефа, которую Кадзуки выбил из этой руки, а значит, спарринг продолжать смысла не было. — Я на время отключаю твои нервные окончания, — ответил Кадзуки. — Спасибо за тренировку. Я и для себя подчерпнул много нового, — он поклонился, а Илария вытянула вперёд свою работающую левую руку. Растерявшись, Кадзуки только собрался пожать её, но теперь уже Илария немного склонила голову в качестве благодарности.  — Закончим на этом, — неловко махнула Илария.  Они вернулись к костру, возле которого, сгорбившись над рассыпанными по земле рисовыми зёрнами, сидел Янис и коряво тыкал палочками. Арата, приставленный к нему в качестве учителя, не упускал возможности ударить мужчину по голове, стоило тому только выронить очередное зерно.  — Я тоже хочу с вами тренироваться, — пробубнил он. — Мне надоело учиться пользоваться этими палочками.  — Я закрыл глаза на то, что в Хитати ты ковырялся в миске с рисом как ребёнок, но на встрече с даймё ты должен вести себя подобающе, — словно старший брат, сказал Кадзуки.  — К чёрту эти приличия, — не выдержал Янис и отбросил палочки в сторону, а сам упал на землю. — И вообще, с каких пор вы двое стали устраивать спарринги?  — А чем нам ещё заняться? До Мицучи почти месяц пути. Не тратить же время на любование природой.  — Ох, правда? А в Горденольском Царстве ты только этим и занимался, — язвительно подметил Янис, обиженный тем, что его на спарринги не зовут.  Вместо ответа Кадзуки послышался голос Иларии:  — Поверить не могу, что ты можешь размахивать двумя тяжёлыми мечами, а какими-то палочками даже рисинку поднять не в состоянии.  — Ага, давай, посмейся ещё надо мной. Всю жизнь теперь будешь мне это припоминать?  — Да. Это весьма забавно, — усмехнулась Илария, подкидывая в костёр ещё веток.  — Сначала они друг на друга даже не смотрят, потом обмениваются парой словечек, а затем внезапно начинают дружить и тренироваться вместе. Мне кажется, или я вам мешаю? — драматично протянул Янис.  — Ты что, решил стать ракугока*? Откуда столько обиды в голосе? Вставай и продолжай подбирать рисинки, — беззлобно сказал Кадзуки и шутливо пнул Яниса в бок.  Арата как раз сбегал за палочками, которые выбросил Янис, и обратно протянул их ему. Тот неохотно взял их и скорчил недовольное лицо:  — Змеёныш! В чём ты их измазал?!  А Арата уже стал чёрным змеем и скрылся в рукаве Кадзуки, тихо хихикая с подгрибовничком. 

***

Путь до Мицучи лежал через крутые горы, потому занимал больше времени. Они пересекли пологие склоны, рисовые поля, бамбуковые леса и продувающие ущелья. Несмотря на некоторые сложности в виде внезапного нападения ёкаев или разбойников, путь был несложным и даже больше напоминал бесцельное странствие друзей. Кровавый след, оставленный за ними, смывался дождями, тонул под очередным слоем дорожной пыли или был затоптан быками и лошадьми.  Ночевали под открытым небом, в прохладных пещерах, в корнях многовековых деревьев, а иногда удавалось найти ночлег в хижине какого-нибудь отшельника или в заброшенном храме. Даже посчастливилось остановиться в маленькой деревне, утопающей в молочном паре горячих источников.  Жители тепло приняли путешественников и к горденольцам отнеслись с гостеприимством и нескрываемым интересом. Их настолько завлекли истории из чужой страны, что они весь день крутились вокруг путников. Даже Илария не смогла противостоять своре маленьких чумазых детишек и позволила им потрогать свои серебряные волосы.  Вырваться удалось только к ночи. Спать не хотелось, и Илария ушла к горячим источникам. Водоём скрывался за низкими деревьями и был окружён пышными кустами. Вдоль каменистой дорожки тянулись тонкие струйки пара, и чем ближе был источник, тем теплее становился воздух. Над ним, словно фонарь, возвышался полумесяц и дрожащим серпом отражался в воде. Когда Илария погрузилась в воду, её кулон в виде серебристого месяца потревожил золотистый серп, и они почти образовали целую луну. Белые волосы расплылись по поверхности воды подобно струйкам пара, и огромный серый камень охладил спину Иларии, стоило ей к нему прижаться.  Ноги под водой приятно загудели — неудивительно, ведь они уже столько прошли. Голова казалась пустой — впервые за всё время пути, да что уж там — за последние несколько лет. Илария не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой умиротворённой. И дело было даже не в источниках, а в её собственном осознании происходящего. Кажется, только сейчас ей удалось отпустить Василису. С каждым шагом это решение только укреплялось. Каждый шаг делал её сильнее. И вот теперь она могла позволить себе выдохнуть.  На самом деле, получив отказ, она испытала облегчение. Правда, поняла это позже — поначалу хотелось умереть от боли внутри, но сейчас, оглядываясь назад, Илария осознала, что всего лишь поддалась влиянию. Ей захотелось испытать то, что было между Янисом и Кадзуки, но желание это было мимолётным.  Сейчас же хотелось тишины.  А когда чего-то так нестерпимо хочется, случается всё точно наоборот. В синей тени блеснул рыжий огонёк, тяжёлые шаги сбивали ритм мелодично шуршащей травы, а вскоре и вода в источнике заволновалась, впуская в свои объятия нового гостя.  — Не мог подождать, пока я закончу? — нахмурилась Илария, слыша, как Янис усаживается по другую сторону камня. — Не ворчи. Я тоже хотел бы понежиться здесь с Кадзуки, но он запретил мне прикасаться к нему, пока я не научусь пользоваться этими хреновыми палочками, — фыркнул Янис и расстёр в воде уставшие от напряжения пальцы. — А тут хорошо, — протянул он, погрузившись до самого подбородка.  — Неплохо. Но в проруби всё равно было бы лучше. Поскорее бы уже вытащить Есению и отправиться домой.  — А мне и тут неплохо. — Неужели собрался остаться? — Хм, ну, у меня остались незавершённые дела в Горденольском Царстве, — голос его впервые не сквозил уверенностью. — Но я и не тоскую по дому, а наслаждаюсь днями, проведёнными здесь.  — Рада за тебя, — хоть это и было сказано искренне, прозвучало сухо и небрежно. Впрочем, Яниса таким не обидеть. Снова он что-то там пробормотал про «друзей», снова посмеялся, и смех его рябью пронёсся по воде.  А потом стало, наконец, тихо. Мимо пролетел филин, в кустах завозились ежи. Один из них остановился, чтобы с интересом глянуть на Иларию, и та подметила, что ежи в Хинодешиме ничем не отличаются от Горденольских.  Пусть и настала долгожданная тишина, в воздухе читалась недосказанность, и шла она с другой стороны камня. — Говори уже, — не выдержала Илария.  А Яниса долго уговаривать не надо.  — Как ты себя чувствуешь? — Как переваренная треска.  — Я про то, что Василиса отвергла тебя.  — Как переваренная треска. — Да, ты никогда не отличалась сентиментальностью, — хмыкнул Янис и тихонько попытался обогнуть камень, чтобы взглянуть на лицо Иларии, но ничего, кроме угрозы, он не увидел и вернулся на своё место.  — Это был интересный опыт, но мне он не понравился.  — Никто не хочет быть отвергнутым.  — Я это ожидала, и сейчас мне даже лучше, чем было прежде. Словно я наконец смогла пробить толщу льда передо мной и впервые вдохнула воздуха после долго плавания в чёрной давящей воде.  — Я бы на твоём месте пошёл всё крушить, — посмеялся Янис. — Не вижу смысла тратить силы на такие эмоции, — Илария прикрыла глаза. Горячая вода только сейчас добралась до её затвердевших мышц, и всё тело полностью расслабилось. — К тому же, в нашем дуэте за это отвечаешь ты, я же — за здравомыслие.  Даже сидя к нему спиной, Илария услышала, как широко он заулыбался, и пока Янис совсем не разошёлся, осадила его грубым: «А теперь прикинься мёртвым. Я хочу посидеть в тишине».  Быть мёртвым у Яниса получалось плохо. То и дело до Иларии долетали его тихие напевы себе под нос да лёгкие всплески ладоней о поверхность воды. Однако присутствие его не отягощало, а казалось весьма естественным, так что Илария решила не топить его. Пока что. — Кадзуки? — вдруг послышался взволнованный голос Яниса, и невысокие треугольные волны снова ударились о тело Иларии. Вместе с этим она заметила мелких ёкаев, возникших неподалёку. Возле ног проплыли маленькие духи, похожие на головастиков, а над головой пролетела пара синих огоньков. Определённо, Кадзуки где-то рядом.  — Ты же сказал, что мне нельзя приставать к тебе, — Янис попытался встать, но с всплеском снова упал в воду.  — Ты не можешь, а вот я могу, — тихий, еле различимый голос Кадзуки. — Твой шрам всё ещё болит? — Боль пройдёт, если ты его поцелуешь.  — А сейчас? — Уже лучше, но надо ещё. — Кхм, — кашлянула Илария так громко, что даже духи вокруг спешно ретировались в тень.  — Илария тоже здесь? Теперь я немного смущён. Янис, не приближайся. Янис гневно развернулся в сторону Иларии и прошипел: — Не могла подождать, пока мы закончим?  В ответ — надменная, довольная улыбка. Оказывается, злорадствовать иногда очень приятно.  А потом из ниоткуда выскочил Арата, бомбочкой прыгнул в воду и вынырнул с подгрибовничком на голове. Пока трое взрослых расслаблялись возле огромного камня, он наворачивал вокруг них круги, еле сдерживая свой восторг. Из воды торчали только его чёрная макушка да две розовенькие ягодицы.  Видимо, не получится у Иларии этой ночью побыть в тишине.  — Мы уже скоро дойдём до Мицучи. Что сделаешь первым делом, когда встретишься с сестрой? — поинтересовался Кадзуки, уворачиваясь от брызг Араты.  — Попрошу прощения, — ответила Илария. — Я не сдержала данное ей обещание, поэтому она и сбежала тогда на болото.  Янис на это фыркнул, напомнив, что не разделяет мнения Иларии. Но та не стала осуждать его, уже давно смирившись с его нежеланием понять её мотивы.  Хоть Илария и была именно той, кто привёл Есению в деревню дочерей Морены, отношения между ними были немного напряжёнными. Скорее по причине того, что вся забота Иларии выражалась исключительно в гиперопеке и беспокойстве за Есению. Та была слабой девчонкой, не имеющей таланта к владению хоть каким-нибудь оружием, потому Илария всегда отчитывала её за то, что она самовольно выбиралась в Явь. Ей сложно было понять, почему Есения не дружит с ровесницами в деревне, а предпочитает бегать к дочери князя, что жила в землях Чернобога. Бывали случаи, когда она тайно следила за ней и оберегала от нападения нечисти или разбойников. Но Илария не всегда могла быть рядом, и в такие моменты её беспокойство выплёскивалось в очередную ссору с сестрой. Но моменты, когда Есения приходила к ней за советом, когда просила у неё новую меховую накидку, когда заплетала ей волосы, перекрывали всё недовольство.  Даже когда Есению обличили в краже жира священного медведя, Илария не нашла в себе силы отчитать её, видя горькие слёзы, что та проливала о судьбе своей подруги. Тот город стал местом ярости Чернобога, и он обрушил на них годовалую лютую зиму. Много людей тогда погибло, много скота полегло. И хоть Илария никогда не вмешивалась в дела простых людей, она пообещала помочь — хотя бы спасти подругу Есении. Вот только, прибыв в город, оказалось, что спасать было некого. Князь со всей своей семьёй заключил сделку с Чернобогом — их души в обмен на возвращение весны. Илария тогда хотела броситься в горящее капище, чтобы вытащить хотя бы подругу, но та оттолкнула её, сама закрыла дверь, отдавшись в руки зимнего бога. Если бы не Янис, сопровождающий Иларию в тот день, она бы снесла капище, чем вдвойне бы разозлила Чернобога. Есения была настолько разбита смертью своей единственной подруги, что сбежала в тот же вечер, и больше они не виделись. Почти год миновал, и совсем скоро они воссоединятся.  Илария дёрнулась, поняв, что погрузилась в свои размышления, и заметила рядом двух бумажных человечков, держащихся за руки на плавающем листике.  — Я уверен, она в порядке, — послышалось с другой стороны камня.  Иларии нравилось, что Кадзуки, в отличие от Яниса, знал, когда стоит быть немногословным. И этим маленьким подарком он успокоил её волнение за сестрёнку. Отчего-то хотелось ему доверять.  «Совсем размякла от этой горячей воды», — подумала Илария, но выходить не стала. Закрыла глаза, погрузилась в воду с головой и прислушалась к приглушённым голосам: — На что похож город Мицучи? — Мицучи — столица разврата в Хинодешиме.