Проклятье Белоснежки

– Малыш, не волнуйся, всё будет хорошо, я помогу.       Боль накатывает волнами, словно пытаясь разорвать, вывернуть наизнанку, горло сдавило так, что невозможно вдохнуть. Ему больно и страшно. Сухие потрескавшиеся губы с коркой засохшей крови едва открываются: – Мама, мамочка.. – Тише, малыш, ты должен быть сильным.       Этот мужской голос с мягким тембром заставляет прислушиваться к себе, аромат камелии от этого мужчины, пробивающийся даже через гарь и дым, легко проникает в обожжённый нос.       Чьи-то сильные руки обнимают его и боль отпускает, словно кто-то отрезает её ножом, ему становится легче дышать. А затем на его шее застёгивается ремешок и словно занавес опускается между ним и нескончаемой болью. Последнее, что он слышит, проваливаясь в забытьё: – Всё хорошо, малыш, с тобой всё будет хорошо.       Чую возвращает в сознание резко. Грохот, оставшийся после взрыва, ещё вибрирует в его ушах. На сколько он отключился, пару секунд? Он с трудом поднимается на ноги, его шатает, где-то вдалеке всё ещё слышны чьи-то предсмертные крики.       Это задание оказалось сложным. Императорская стража, казалось, предусмотрела всё – нашли место прорыва, собрали эсперов, но в реальности, как всегда, что-то пошло не так. Демон, вырвавшийся из Преисподней оказался не единственным, да и место прорыва было не одно. Императорская стража срочно объявила полномасштабный сбор всех присутствующих сейчас в столице эсперов. Территория прорывов была оцеплена, мелких демонов отлавливали и уничтожали быстро, но вот с тем чудовищем, которое появилось в центральной части, оказалось справиться не так-то легко.       Чуя медленно осмотрелся, атакой демона его отбросило за перевёрнутую телегу, от удара он, видимо, потерял сознание, и, хотя, казалось, после этого прошло всего несколько секунд, картина была плачевной. Из семи его коллег, пришедших сюда вместе с Чуей, возле демона осталось только двое, и они уже были на грани. Пока чудовище было занято ими, Чуя Накахара, один из сильнейших эсперов на службе его Императорского Высочества, медленно приближался к демону сзади. Едва дистанция стала допустимой для атаки, Чуя активировал свою способность Смутная печаль, заставляя всё, что могло подняться в воздух, атаковать врага. Обломки камней, досок, даже хозяйственная утварь, вроде вёдер и граблей, в спешке оставленных торговцами на площади, когда появился прорыв, всё полетело по направлению к демону. Удар был сильным, Чуя чувствовал это, однако, демон в ответ на эту атаку лишь повернулся, обратив внимание на того, кто это устроил. Сердце Чуи сжалось, а в следующее мгновение огонь из пасти демона с диким рёвом горячим обжигающим облаком двинулся к эсперу, превращая всё, что попадало в зону его действия в чёрный пепел, мгновенно оседающий хлопьями.       Чуя делает резкий вздох, в груди словно что-то режет ножом, это ощущение знакомо, когда-то в далёком детстве он уже чувствовал это, глаза парня слезятся, всё его нутро словно выворачивает от боли. Он чувствует, что внутри его что-то лопается, выпуская силу, которую невозможно остановить. Кровавое марево, появившееся над Чуей, словно по велению его мысли направляется к демону, окутывая его тонкой плёнкой, под которой видно только то, что демон воспламеняется, его тело словно сплющивается, а затем рассыпается мелким крошевом, тут же испаряющимся в горячем, воняющем дымом, серой и сгоревшей плотью воздухе.       Последнее, что чувствует Чуя, его чокер на шее, который был с ним уже больше пятнадцати лет, лопается. Боль накрывает парня с головой, вновь лишая его сознания, он падает.       Пробуждение было ужасным. Казалось, что под кожей бежит тысяча насекомых, зудящих, раздражающих, не позволяющих расслабиться. Чуя медленно, с трудом открывает глаза, перед ними муть, его губ тотчас же касается чаша с водой, а его голову приподнимают, чтобы было удобнее пить. Парень делает два, кажущихся мучительными, глотка. Его зрение слегка проясняется, и он видит перед собой хмурое лицо императорского мага, господина Кори.       Чуя пытается сделать вдох, но в его груди словно крошки стекла. – Как себя чувствуешь, Чуя? – спрашивает мужчина.       Чуя пытается ответить, что ему хреново и ощущения будто по нему прошлось стадо демонов, что, наверное, недалеко от правды, судя по ощущениям парня. Однако, он может лишь просипеть что-то неразборчивое, губы не двигаются как надо.       Маг снова хмуро посмотрел на него. Пощупал лоб, обхватил его запястье, чтобы услышать пульс. – Можешь пока ничего не говорить, – обращается он к парню, – лучше послушай, что тебе скажу я.       После этого господин Кори берёт Чую за запястье одной из рук и приподнимает её на уровне глаз Чуи. – Видишь?       Взгляд Чуи фокусируется на собственной руке – на его светлой, а теперь почти белой коже кривыми черно-красными линиями, словно живой, пульсирует какой-то узор.       Тем временем маг поясняет: – Ты смог уничтожить демона, но твоя сила, она словно бы вырвалась из-под контроля и после того, как ты выпустил её, на твоём теле появились эти узоры, и они не исчезают, а продолжают увеличиваться. Я обследовал тебя, но не смог это остановить, с каждым новым узором, твоё состояние ухудшается, ты теряешь жизненную силу и слабеешь. И у меня есть подозрение, что, когда эти узоры полностью покроют тебя, ты, скорее всего умрёшь. Я не знаю, что это и как это остановить, единственное, что я смог сделать, это наложить на тебя временное заклятие, замедляющее появление этих узоров, его хватит примерно на месяц, что делать дальше я не знаю.       Переваривая эту информацию, Чуя продолжал чувствовать это шевеление у себя под кожей, дающее ощущение, что каждая клеточка его тела растягивается − мучительно, медленно, больно. На парня снова нахлынули воспоминания о том дне, когда в семилетнем возрасте, потеряв родителей во время одного из демонических прорывов, он испытывал похожие ощущения, когда боль выворачивала его наизнанку. Только сейчас это ощущение было чуть слабее, однако не менее противным. Тогда семилетним ребёнком кто-то спас его, кто-то держал его в своих руках и прохладные пальцы надели на его шею кожаное колье, после чего боль утихла.       С трудом приподняв руку, Чуя ощупал свою шею, чокера не было. Сердце испуганно дёрнулось, и парень покрылся холодным по́том. – Где моё колье? – с трудом он выговорил это. – Я не знаю, – ответил маг, – когда мы нашли тебя, на тебе его уже не было.       Чуя молчал.       Господин Кори вновь заговорил: – Думаю, на тебе какое-то проклятие. Если бы мы знали, что это, возможно, мы смогли бы помочь, но мы не знаем. Я попытаюсь найти хоть что-то, что может тебе помочь, но не могу ничего обещать. Твоё тело восстановиться примерно через неделю, заклинания замедления проклятия хватит на месяц, и за это время нам придётся что-то придумать.       Маг замолчал, однако, Чуя понял то, что тот не договорил – через месяц он может умереть. – Отдыхай, Чуя, мы попытаемся что-то придумать, но для начала тебе надо просто встать на ноги.       После этого маг, собрав свои травы и пузырьки с лекарствами, оставил Чую одного.       В голове было пусто, проклятое жжение под кожей не утихало ни на минуту, но Чуе придётся смириться с этим. Он закрыл глаза, снова переживая последние минуты боя с демоном. Он помнил то ощущение, словно что-то лопнуло внутри, а потом мощный поток силы, вырвавшийся из него.       Сознание парня уплывало в страну грёз. Картинки боя перед глазами сменились на какое-то мельтешение, обрывки других воспоминаний. Он снова вернулся в то время, когда ему было семь лет. Мягкий мужской голос, аромат камелии, прохладные пальцы, застёгивающие ремешок на его шее. – Малыш, а ты вырос и умудрился потерять мой подарок.       Чуя внезапно увидел себя на каменном утёсе, смотрящим на небо, обагрённое кровавым закатом. Он резко повернулся на голос, который узнал сразу, голос из его воспоминаний. Перед Чуей стоял высокий мужчина в белой рубашке и светлом плаще. У него были тонкие черты лица, тёмно-карие глаза, слегка вьющиеся тёмные волосы в беспорядочной короткой стрижке. На его шее, из-под воротника белоснежной рубашки и запястьях, из-под рукавов плаща, выглядывали накрученные бинты. Взгляд мужчины внимательно и с любопытством смотрел на Чую. Мужчина сделал несколько шагов к парню навстречу. Чуя стоял неподвижно. Аромат камелии резко ворвался в его ноздри, порождая внутри какое-то волнение. Мужчина, разглядывая, обошёл его вокруг.       Затем он усмехнулся и снисходительно произнёс: – Какой милый малыш, ты похож на щеночка, не ожидал, что ты вырастешь таким.       Почему-то Чуя разозлился, да, его рост был не очень большим, и часто он психовал, когда кто-либо из окружающих обращал на это внимание, поэтому огрызнулся: – Я не щеночек и давно уже не малыш!       Мужчина перед парнем засмеялся: – А у щеночка есть характер, это радует. – Кто ты такой? – чуть резче чем хотел, спросил Чуя. – Я? – мужчина, казалось, задумался. – Можешь называть меня Дазай Осаму.       Он задумчиво посмотрел вверх, постукивая себя пальцем по свой губе. – Интересно, почему ты не помнишь?       А затем Дазай Осаму внезапно захихикал и игриво произнёс, словно наслаждаясь хорошей шуткой: – Ах, да, я же тогда не представился. В нашу первую встречу ты был в таком плохом состоянии, что на знакомство не было времени, да и вряд ли ты запомнил меня, ты ведь был совсем ребёнок. – Я помню, – угрюмо отозвался Чуя.       Дазай резко наклонился к нему, ловя взгляд парня своими тёмными глазами, и, почти касаясь его носа своим, удивлённо произнёс: – Правда?       Аромат камелии окутывал Чую, а память снова подбросила воспоминания о сильных объятиях, которые укрывали его маленького, и прохладных пальцах на его шее, застёгивающих ремешок. Чуя неосознанно дотронулся до своей шеи. Взгляд Дазая медленно переместился вслед за его движением, в его глазах что-то вспыхнуло, отчего Чую бросило в жар. – Ты потерял мой подарок, Чуя? Как же так? Я с такой любовью дарил его тебе.       От звука своего имени, произнесённого Дазаем, Чуя почувствовал, как по всему его телу словно побежали колючие мурашки, а внизу живота заныло. Он сипло спросил: – Ты знаешь моё имя?       Дазай выпрямился, отстранившись, и Чуя тотчас же ощутил, как близко тот был до этого. – Конечно, я знаю. Думаешь, я каждый день...спасаю маленьких детей? – Я уже не ребёнок, – снова вырвалось у Чуи, почему-то он был раздосадован тем, что       Дазай продолжает относится к нему, как к ребёнку. – Конечно-конечно, – снова рассмеялся Дазай. – Однако..,– голос Осаму вдруг стал холодным и твёрдым, – я вижу, что тебе опять нужна моя помощь. Твоя сущность снова вырвалась на свободу, а мой подарок ты потерял. – Моя сущность? – непонимающе спросил Чуя.       Дазай внимательно посмотрел на него, а затем его брови приподнялись в удивлении. – Малыш, ты хочешь сказать, что до сих пор не понял, что ты такое?       Чуя молчал, что он должен был ответить? С семилетнего возраста, начиная с того воспоминания, когда погибли его родители и он встретился, как он сейчас понял, именно с этим мужчиной, стоящим сейчас рядом с ним, он знал только то, что у него есть какая-то сила. Именно она привлекла к тогда ещё ребёнку внимание магов Императорской магической гильдии. Чуя учился управлять силой, но он не знал её происхождение и, судя по тому, что с ним недавно произошло, в полной мере не осознавал, насколько же его сила велика. И его колье, то, что ему одел на шею Дазай Осаму, Чуя никогда не мог снять его, маги говорили, что оно похоже на какой-то хитрый артефакт. Однако, оно не приносило Чуе вреда, не угрожало его жизни, поэтому он просто привык, что оно всегда было с ним. – Ты и правда, не знаешь, – удивлённо протянул Дазай так, словно его это позабавило, – ха-ха-ха, забавно.       Он рассмеялся. Чуя разозлился: – Знаешь что, это совсем не смешно. – Ладно-ладно, ты так легко заводишься, мне это нравится, обычно, вы люди такие скучные, хотя ты, наверное, и не совсем человек. – О чём ты? – зацепился за последние слова Чуя.       Дазай театрально вздохнул. – Это долгая история. И может быть когда-нибудь я тебе её расскажу, Чуу-я, – протянул он его имя, а затем в его глазах появилась хитринка и он продолжил: – однако, думаю, сейчас у тебя есть более серьёзная проблема. Твоя сила, она пожирает тебя.       Чуя пристально посмотрел на Дазая. – Ты что-то знаешь об этом?       Мужчина снова рассмеялся. – Знаю? Дорогой мой, может ты и не помнишь, но в первую нашу встречу с тобой произошло то же самое, если бы не моё прикосновение и не мой подарок, твоя сила уже давно сожрала бы тебя. К счастью для тебя, тогда у меня было хорошее настроение.       Дазай мечтательно закатил глаза: – Ты был таким милым, малыш, с этими своими большими глазами, полными слёз и растрёпанными огненными волосами. Такой маленький, беззащитный, я не смог этому противиться. Ты задел моё сердечко. И я подумал, почему бы не дать этому малышу шанс, играть с ним будет интереснее, чем просто забрать его жизнь. Мой подарок, который ты потерял, он должен был сдерживать твою силу, чтобы она не навредила тебе, и ведь он хорошо справлялся со своей задачей, не так ли, Рыжик? – Я не понимаю, – не успевая за тем, что рассказывал Дазай, пробормотал Чуя. – Это не важно сейчас, – резко бросил Осаму, – Но если ты не хочешь умереть в ближайшее время, что было бы весьма прискорбно, тогда тебе следует найти меня как можно быстрее, Чуя.       Всё ещё не понимая, что происходит, Чуя спросил: – Ты можешь мне помочь?       Дазай снова начал ходить кругами вокруг парня, словно рассматривая его со всех сторон. – Конечно, я могу. Но для этого нам надо встретиться лично. – А разве сейчас мы не встретились? – неуверенно спросил Чуя. – Аха-хах, – снова рассмеялся Дазай, – ужасно забавный малыш. Мы в твоём сне, Чуя, ты ещё не понял этого?       Накахара осмотрелся по сторонам. Каменное плато среди скал и багряный закат над горами, он, действительно, не мог здесь оказаться, он ведь лежал в постели, восстанавливаясь после стычки с демоном, а значит, это и вправду мог быть сон.       Парень повернулся к Дазаю и спросил: – Тогда, где мы встретимся?       Дазай задумчиво посмотрел на горизонт. – Хм, хороший вопрос. Я сейчас несколько не в том состоянии, чтобы прийти к тебе, поэтому тебе придётся найти меня самому. – Как я найду тебя, если я не знаю, с чего начать? – слегка раздражённо бросил Чуя.       Дазай повернулся к нему и его тёмный и какой-то бездонный взгляд остановился на парне. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в полном молчании. А затем на губах Дазая возникла лёгкая улыбка и Осаму игриво ответил: – Попробуй узнать о золотом яблоке, Рыжик, думаю, ты справишься. Будет забавно понаблюдать за тобой.       Дазай снова отвернулся, уставившись на горизонт, словно пытался увидеть в нём что-то важное.       Чуя смотрел на спину мужчины и думал о том, насколько тот раздражающий. И в то же время Накахара чувствовал, что ему просто необходимо встретиться с этим мужчиной лично, было в нём что-то, что цепляло и волновало, и с этим хотелось разобраться. – Ну что же мне пора, Рыжик, надеюсь, скоро мы встретимся, – голос Дазая, весёлый и беззаботный прервал мысли Чуи, а в следующий миг Осаму исчез.       Чуя проснулся с тяжёлой головой, и сразу ощутил то скребущее и беспокойное шевеление поглощающей его силы, под кожей. Оно было неприятным и мерзким, как будто по нему ползает тысяча насекомых, однако, парень постарался не заострять на этом внимание. Дазай сказал, что им надо встретиться и тогда он сможет помочь. Это обнадёживало. Парень попытался встать с кровати, в мышцах ещё чувствовалась слабость, однако, в целом, Чуя чувствовал себя лучше, чем в прошлое своё пробуждение.       Дверь в комнату открылась, господин Кори подошёл к кровати. – Тебе уже лучше, Чуя? – Да, спасибо, сегодня легче. – Хорошо, вот укрепляющий отвар, – мужчина протянул ему чашу с лекарством, − думаю, ещё несколько дней и ты физически будешь почти здоров. – Спасибо, – ответил Накахара. – Могу я спросить, нашли ли вы что-нибудь о проклятии?       Маг помолчал, а затем, тяжело вздохнув, ответил: – К сожалению, пока ничего полезного, однако, я продолжу поиски.       Чуя поджал губы, похоже, надежды на то, что внезапно найдётся способ снятия проклятия, было немного. Вспомнив, что во сне сказал ему Дазай, Чуя решил спросить: – Кори-сан, вы знаете что-нибудь о золотом яблоке?       Маг непонимающе смотрит на парня. – Золотом яблоке? – Да, возможно, какая-то легенда или история, где оно упоминается.       Мужчина задумался. – Я не слышал об этом, но, если это важно, могу поискать. Почему ты спросил об этом? – Я просто вспомнил, что однажды слышал, что это как-то может помочь с проклятием, или может, я ошибаюсь.       Господин Кори похлопал парня по плечу. – Если это касается проклятия, я попробую поискать. А теперь отдыхай, ты ещё не совсем здоров.       После этого маг покинул комнату, оставив Чую в одиночестве, наедине со своими страхами и мыслями.       Спустя три дня Чуя, наконец, пришёл в норму, по крайней мере, его физическое состояние было хорошим, не считая запечатанную под его кожей силу. Узоры из кривых и пульсирующих линий продолжали появляться, хотя и не очень быстро, а вместе с этим Чуя начал чувствовать, что у него на самом деле остаётся всё меньше времени, чтобы попытаться избавиться от проклятия. Господин Кори так ничего и не нашёл в библиотеке о золотом яблоке, это огорчало и одновременно злило Чую. Он злился на Дазая, который дал ему такую глупую бессмысленную подсказку, злился на себя, что поверил какому-то сну. Накахара не мог быть уверен, что его сон с Дазаем был правдой, однако, мысли снова и снова возвращались к высокой худощавой фигуре, тёмно-карим глазам, мягкому, но как будто дразнящему голосу и аромату камелии. Всё это было настолько реальным, совсем не похожим на сон.       Чуя завернул в мрачный бар "Lupin", решив впервые после болезни прогуляться. В помещении было немноголюдно. Пара подсвечников с горящими свечами, расставленные тут и там, освещали помещение неярким жёлтым светом. Аромат кухни и домашнего вина приглашали присесть и расслабиться, хотя бы на мгновение позабыв о проблемах. Чуя подошёл к барной стойке. Хозяин бара, европеец, уже с десяток лет как переехавший в Японию, не спеша протирал барную стойку. Чую здесь знали, изредка он приходил в бар, выпивал бокал вина, ведя неспешную беседу с хозяином. Тот всё время удивлялся, что у Чуи рыжие волосы, такие же как у большинства на его давно покинутой родине в Ирландии. Он часто рассказывал Чуе о своей стране, народных традициях и легендах, Чуя был внимательным слушателем. Вот и сейчас господин Коули начал что-то рассказывать, и тут Чуя, повинуясь какому-то внезапному порыву, решил спросить: – Господин Коули, есть ли на вашей родине какая-нибудь легенда о золотом яблоке?       Хозяин бара внезапно замолчал, задумавшись. А после произнёс: – Что-то по-настоящему серьёзное, не слышал, разве что сказка о Белоснежке.       Чуя почувствовал, как беспокойно застучало его сердце. – Сказка? Не могли бы вы рассказать её?       Господин Коули, осмотревшись вокруг и убедившись, что народу в баре немного, и он может отвлечься на рассказ, взял чайник и разлил в две чашки чай, пододвинув одну из них Чуе. А затем начал рассказ: – Это сказка очень давняя и распространённая в Европе, однако, именно у меня на родине, её рассказывали не так как везде, не знаю даже почему так. Суть в том, что когда-то давным-давно жила была принцесса Белоснежка. Она была очень красива – тёмные волосы, большие выразительные глаза и белоснежная кожа. Однако, её мачеха, которая была ещё и ведьмой, решила избавиться от девушки, отправив её с верным слугой в лес, где он должен был избавиться от принцессы. Но слуга пожалел девушку, просто оставив её в лесу, но не став убивать. Девушка нашла в лесу дом, в котором, как оказалось жили семеро стражей леса, хотя в сказках других народов, их называли "семеро гномов". Девушка осталась с ними, и они признали её своей госпожой. Однако, когда мачеха узнала о том, что Белоснежка жива, она лично отправилась в лес и нашла дом, в котором жила Белоснежка. Притворившись обычной путешественницей, ведьма отравила девушку, угостив яблоком, и та почти умерла, но стражи леса, почуяв неладное, вернулись и провели над Белоснежкой магический ритуал. Яблоко было трансформировано в золотой артефакт, заменивший смерть Белоснежки на долгий сон, считается, что оно постоянно как батарейка вытягивает проклятие в себя, это позволяет Белоснежке оставаться живой, однако, она так и не очнулась. Стражи похоронили её в пещере в хрустальном гробу, запечатав его магическими печатями, который сохраняет девушку живой, хотя она и продолжает спать. И только поцелуй истинной любви, как всегда от прекрасного принца, способен вернуть принцессу к настоящей жизни.       Господин Коули замолчал, сделав глоток чая.       Чуя, внимательно слушающий историю, задумчиво нахмурил брови. – Очень странная сказка, – сказал Накахара, – то есть золотое яблоко стало амулетом, оттягивающим проклятие на себя, не позволяя Белоснежке умереть, но принцесса просто спит, ожидая что какой-то принц придёт и придумает, как её разбудить после перенесённого проклятия?       Господин Коули усмехнулся: – Это же просто сказка, в ней мало логики. Не стоит относится к ней серьёзно.       Чуя о чём-то напряжённо размышлял, а затем спросил: – А где именно похоронили Белоснежку? Как её найти? Об этом в вашей сказке говорится?       Господин Коули удивлённо посмотрел на парня. – Хм, дай-ка подумать.       Мужчина задумался. Чуя уже успел выпить чашку чая, когда хозяин бара произнёс: – Точно об этом месте не говорится, однако, были упоминания об огненной каменной гряде, и чёрном озере возле неё и ещё, я вспомнил, в сказке говорится, что пещеру с гробом Белоснежки охраняют те самые стражи и она укрыта магическим барьером, скрывающим её от чужих глаз. И только пройдя какое-то сложное испытание, обнажающее все страхи и страсти человека, тот, кто желает попасть в пещеру, сможет преодолеть барьер.       Чуя допил чай, задумавшись, а потом отставил чашку в сторону и поблагодарив хозяина за чай и рассказ, вышел из бара. Информация была странной и неполной, однако, это единственное упоминание золотого яблока, а значит, выбора у Чуи особо нет, придётся найти это место из сказки, может, тогда что-то станет понятнее. Чуя направился в библиотеку Гильдии магов. Время было уже позднее, но будучи курсантом академии магии, Чуя имел пропуск, позволяющий ему пользоваться библиотекой Гильдии в любое время, поэтому его пропустили. Чуя направился в отдел европейских легенд. До утра ему было необходимо найти информацию об этой странной сказке.       Утро уже брезжило рассветом, когда Чуя, изучив этой ночью десятки книг, наконец, нашёл примерное реальное местоположение местности, описанной в сказке. Это был хребет Дракона в Тибетских горах. Именно там был действующий вулкан, подходящий под описание огненной каменной гряды и чёрное озеро, действительно, называющееся Чёрным.       Уставший за бессонную ночь Чуя, решил пойти домой выспаться, а потом заняться сборами в дорогу, времени у него оставалось немного.       Следующим утром, Чуя Накахара, взяв с собой лишь небольшую сумку самых необходимых вещей, отправился на портальную площадку. Добираться до тибетских гор своим ходом было долго, дорога могла занять несколько недель, а у него не было лишнего времени. В итоге потратив довольно внушительную сумму, парень ступил на портальный круг, и через несколько часов, по его собственным ощущениям, проведённых в коридорах Безвременья внутри Портала, вышел в небольшом городке у подножия хребта Дракона.       Стоило ему ступить на землю, как его скрутило приступом боли, вызванным тем, что его проклятие начало усиленно двигаться под кожей – черно-красные линии двигались и перемешивались, со стороны создавая картину того, как будто под кожей и Чуи ползали змеи. Придя в себя после приступа боли, Накахара увидел, что его "проклятых узоров" снова стало больше. Теперь чистым оставалось только его лицо и часть шеи, всё остальное было покрыто пульсирующими черно-красными линиями. Чуя стиснул зубы и, оправив одежду, двинулся вперёд.       Подъем к Чёрному озеру занял три дня. Пришлось как идти собственными ногами, так и использовать свою силу, управляя гравитацией. Каждое применение Смутной печали делало Чую слабее. Он начал размышлять о том, что если его "поход" затянется, да ещё окажется, что Чуя ошибся в своих предположениях о том, что идёт именно туда, куда надо, то очень скоро ему станет всё равно, потому что он просто сдохнет в этих горах в одиночестве. Поэтому, всё, что ему оставалось, это просто идти вперёд. К вечеру третьего дня, Накахара наконец добрался до озера.       Обессиленно, он рухнул на его берегу, пытаясь осмотреться. Вокруг не было ничего, похожего на пещеру, где мог бы находиться гроб Белоснежки. Мысль о том, что он пошёл на поиски незнамо чего, основываясь только на сказке, показалась сейчас особенно глупой. Чуя прикрыл глаза, пытаясь воспользоваться одной из медитативных техник, способствующих восстановлению сил и изучаемых в академии магии.       Накахара постарался отпустить все свои мысли, хотя последние дни его голова была занята только одним образом – образом Осаму Дазая. Именно его он вспоминал, пробираясь по горам, его видел во сне, хотя это, действительно, были просто сны, а не та их встреча после боя с демоном, которая ощущалась настоящей. Чуе всё больше казалось, что всё, что с ним произошло после того боя, было просто его фантазией. Может, он уже давно умер? А то, что он видит, лишь иллюзия.       Иллюзия! Мысль, вспыхнувшая в одно мгновение в голове Чуи, заставила его достать из сумки амулет, разрушающий иллюзии. Он активировал его лёгким прикосновением силы, тут же отозвавшимся жжением во всём теле, а затем снова осмотрелся. Воздух словно стал прозрачнее, даже тени выглядели по-другому. Переводя взгляд по округе, Чуя заметил, что чуть вдали за озером, там, где он раньше ничего не видел, теперь был виден вход в пещеру. Это точно оно! Чуя, взглянув на небо, заметив, что солнце уже почти скрылось за горизонтом и горную долину стремительно накрывает тьма, поспешно двинулся вперёд. Когда последний луч солнца исчез и всё вокруг исчезло в темноте, Чуя ступил на каменный карниз, ведущий к пещере, а затем по его глазам резанула резкая вспышка света и Чуя отключился.       Горячие губы, такой же горячий шёпот, прикосновения, обжигающие, возбуждающие. Аромат камелии и мягкие губы на его шее и ключицах. – Малыш, ты так прекрасен, я не могу сдерживаться, так хочу попробовать тебя на вкус.       Голос, мягкий, такой знакомый – голос Дазая Осаму. Чуя ощутил, как бурлит внутри него кровь, как сильно бьётся, будто пытаясь вырваться из груди, его сердце. Он был возбуждён, а соприкосновение с кожей Дазая показало, что тот возбуждён тоже. Оторвавшись от его ключиц, Дазай взял в плен губы Чуи, накрыв их жадным, голодным поцелуем. Дышать становится тяжелее. Они целуются долго, самозабвенно, словно сотни лет ждали этого мига. Чуя застонал, Дазай ответил таким же стоном. – Рыжик, я так хочу тебя...       Дазай опрокинул Чую на спину, его губы продолжили своё путешествие по его телу, не пропуская ни единого сантиметра. Лаская, кусая, обжигая. Чуя горит в собственных ощущениях, его желание отдаться Дазаю, подчиниться ему, становиться всепоглощающим. И вот он уже сам толкается навстречу пальцам Дазая, которыми тот разминает его чувствительный вход. Чуя стонет, а язык Осаму нежно, но настойчиво вылизывает его в самом сокровенном месте. Накахара не в силах выдержать эту сладкую муку, он тянет Дазая за плечи, заставляя подняться, тянется к его губам, в то время как тело Осаму накрывает его своей приятной тяжестью сверху, их члены соприкасаются и Накахару словно пробивает током. Дазай чуть приподнимает бёдра и рукой направляет свой возбуждённый член к анусу Чуи. Осаму входит медленно, стараясь не причинять сильную боль, но Чуя сам бёдрами подаётся ему навстречу. С губ обоих срывается стон. Дазай начинает двигаться, сначала медленно и неспешно, а затем всё ускоряясь. Он задевает внутри простату и от вспышки удовольствия, прошибающей насквозь, Чуя выгибается всем телом, прижимаясь к Осаму: – Да...пожалуйста, – срывается с его губ, – ещё...прошу.       Осаму отвечает на его просьбу, снова и снова проходясь по простате. В голове шумит, стоны обоих не останавливаются. С каждым толчком, с каждым укусом и горячим поцелуем, Накахара чувствует, что его сознание уносит куда-то в небеса. Удовольствие нестерпимо. Жар, страсть, наполненность, сорванное дыхание, громкий бешеный стук сердца – Чуя теряется в ощущениях, а потом, когда ему кажется, что ещё чуть-чуть и он умрёт от удовольствия, его прошибает дрожью, голос срывается на крик, а затем он тонет в экстазе, лишь где-то на краю сознания ощущая, что Дазай следует за ним.       Чуя приходит в себя резко, его словно вырывает из плена его грёз. Его дыхание сбивчиво, он чувствует, что его штаны промокли, а его взгляд упирается в ночное небо, усыпанное звёздами. По коже расходятся мурашки, теперь они и внутри, и снаружи. Накахара понимает, что только что, видимо, вступил во взаимодействие с магическим барьером, укрывающим вход в пещеру. Как он не сообразил сразу, что такое может случиться. Ведь господин Коули, рассказывая сказку, говорил, что пещера укрыта барьером, который можно преодолеть, только пройдя испытание. Неужели, это горячая, безумная фантазия с Дазаем и была испытанием Чуи? Почему с ним, почему именно так? Накахара не знает ответ, однако где-то в глубине души всё ещё ощущает прикосновения холодных пальцев и горячих губ, ему даже как будто немного жаль, что это всего лишь фантазия, хотя и казавшаяся такой реальной.       Чуя медленно поднимается, осматриваясь по сторонам. Он преодолел барьер, а значит, пора идти в пещеру. Силы почти на исходе, сможет ли он вообще, запустить свою способность ещё хоть раз. Он медленно идёт вперёд, замечая, что в глубине пещеры есть какой-то источник света. Вокруг становится всё светлее, а затем взгляд Чуи упирается в хрустальный саркофаг. "Чёрт, тут и правда гроб!" – удивляется парень. Он не спеша подходит к хрусталю, который и является источником света в этой пещере и пытается поддеть крышку саркофага. Его пальцы обжигает холодом. Похоже, саркофаг закрыт с помощью магии, а значит, снова придётся попытаться запустить свою способность. Чуя делает глубокий вдох, ему нужен один последний рывок, чтобы открыть этот проклятый гроб! Змеи-узоры под кожей словно просверливают его насквозь, это больно, действительно, больно, однако, Накахара, стиснув зубы, из последних сил запускает свою способность. Саркофаг словно тонет во вспышке света, окутывающего его прозрачной яркой плёнкой. Получилось! Чуя приподнимает крышку, он почти обессилен, а в следующее мгновение, поражённый, застывает. – Блять!.. Белоснежка, значит...       В гробу среди красных камелий на белой подушке лежит Дазай Осаму. Чуя смотрит и не может поверить тому, что видит. Белоснежная кожа, действительно, как Белоснежка, тёмные вьющиеся волосы, бинты, выглядывающие из ворота и рукавов белоснежной рубашки, тонкие черты лица и подчёркивающие бледность кожи алые губы. Он точно такой, каким Чуя его запомнил в своём сне и точно такой, каким он видел его в своей горячей фантазии во время испытания. Чуя медленно нагибается, пытаясь уловить отголосок дыхания, Осаму ведь не мёртв? Рассматривает, впитывает каждую чёрточку лицо мужчины и снова вспоминает сказку о Белоснежке. О том, как она ждёт появления принца, который сможет пробудить её от многолетнего сна поцелуем истинной любви.       Чуя кривит губы в улыбке. Поцелуй истинной любви – ну что же, пожалуй, сам Накахара вполне может сойти за принца. Он нагибается ещё ниже, улавливая нежный аромат камелии и медленно, не спеша, касается губ Дазая своими, прикрывая глаза.       Губы Осаму тёплые и нежные, ещё более приятные, чем чувствовал их в своей фантазии Чуя. Он не замечает, что во время поцелуя их обоих окутывает такая же дымка сработавшей магии, как и та, которая открыла саркофаг. Однако, Чуя чувствует, как утихает невыносимый зуд под его кожей, мучавший его так долго, ощущает, что "проклятые узоры" становятся слабее и как будто втягиваются куда-то внутрь, возвращая парню почти израсходованную за месяц проклятия силу. Его кожа очищается и Накахара чувствует, что он снова здоров и полон сил.       Губы Дазая под его губами слегка дёргаются, а потом Чуя чувствует, с каким наслаждением Осаму втягивает воздух. Накахара открывает глаза и отстраняется, и в следующий миг его взгляд встречается с тёмно-карим напротив. И в этот момент Чуя понимает, что его сердце проваливается куда-то вниз, дыхание замирает, а тело вновь, как в той фантазии начинает гореть от желания.       Губы Дазая растягиваются в улыбке, а мягкий игривый голос говорит: – Попался, Рыжик!