Маленький

Я снова маленький, солнце яркое.

Мама опять сильнее всех в мире.

Я снова боюсь собак

и оставаться один в квартире,

А деревья такие большие,

Не знакомы плохие слова,

Поиграем в прятки?

Мне как раньше по пояс трава...

– Дос-кун! Что это ты вспомнил? – послышался вопрос, а звук какого-то видео стал тише. Ответа не последовало, ведь человек, которого ласково, только один друг, называл «Дос-куном», а остальные поголовно «Демоном», и правда был занят, вспоминая историю пятилетней давности.

****

Федя, который лежал на твердом матрасе, укрывшись пуховым одеялом, вдруг услышал странные звуки из соседней комнаты. Шорохи, внезапный шум падения, тихие возмущения под нос. Он, проснувшийся только в десять, очень удивился, ведь обычно родители в такое время уже на работе до позднего вечера и дома, разумеется, никого нет. Но тут парень вспомнил, что они пустили пожить его друга, который, судя по всему, был явным жаворонком, гуляющим с шести утра. Удивительный всё-таки человек Коля. Нормальные люди только просыпаются, а он, походу, уже переделал все что мог. Конечно, Библия говорила, что открывать глаза следует с восходом солнца, но сейчас зима, какой восход? Точно так же как поговорка мамы, что надо проснуться и улыбнуться миру. А как ему улыбаться, если одна серость на небе, и днём и ночью. Федя же просто помолился, что всегда делал после пробуждения, а затем, натянув поверх пижамы коричневый поношенный свитер, который достался ему от брата, медленно двинулся к выходу из небольшой комнаты, в которой было все необходимое, но ничего больше.

Что же учудил его внезапный гость на этот раз?

Они дружили около трёх лет, ведь вместе учились в школе, но лучше поладили после того, как бабушка Коли попросила его родителей посидеть с ним, аргументируя это благодеятелью, скромной оплатой, едой, но не давая особых объяснений. Почему именно к ним? Они часто виделись по воскресеньям в местной часовне, которую уже давно надо было снести и отстроить новую, за непригодностью, но, видимо, денег на это у государства не находилось. Чету Достоевских это не волновало, а после нескольких ссор, дети наконец нашли общий язык, так что их вскоре начала эта «пересидка» даже радовать, ведь у Феди были большие проблемы с коммуникацией. Примерно такие же, как со здоровьем и взрослыми людьми. Но, благодаря долгому знакомству, мальчики начали лучше понимать друг друга, так брюнет был на сто процентов уверен, что друг устроил нечто грандиозное и хотел преподнести это как сюрприз. А значит надо ему немного подыграть, а то вчера Коля был на удивление печальным. Пусть хоть сегодня настроение поднимется. Так что Федя, который обычно не создавал много шума, сейчас несколько раз протопал от двери, к которой уже успел подойти, до кровати и обратно, как бы указывая на то, что проснулся и выходит. Звуки за дверью замерли, а после показалось, будто Коля молниеносно куда-то побежал, после затих. Только тогда Федя высунулся, продолжая держать под подмышкой свою толстую книжку. Сразу же бросилось, что на диване, который расправили гостю, нету темно красного пледа. Теперь тот лежал на столе, окутывая его словно защитным панцырем. Два стула удерживали его края, образуя вход, от куда высунулся Коля. – Доброе утро, Дос-кун! – произнес тот, улыбаясь. Разноцветные носки, пластыри на разных частях тела, повязка на один глаз, белые волосы, высокий для своих лет, а ещё никогда не замерзающий, потому что круглый год ходил в своей поношенной зелёной футболке с улыбающимся смайликом. Примерно так он выглядел и несколько лет назад, только с двумя целыми глазами. – Ты чего тут устроил? – Поинтересовался Федя, которому было интересно понять, что за штуковину учудил его товарищ. Тот на вопрос лишь поманил Достоевского к себе рукой, так что брюнет присел на колени, убрав книгу на край серого ковра, где и стоял стол. – Это домик! Тут тепло и безопасно, я могу даже свет провести, понимаешь? Классно правда? Выглядела конструкция немного неустойчивой, так как ткань была натянута слишком сильно и казалось, что стулья вот вот упадут. Это Федя и озвучил, на что получил лишь закатанный глаз, потом приглашение внутрь.

Как же по-детски...

Подумалось ему. Ведь им уже одиннадцать! Нельзя себя так вести, как будто они в первом классе, но в то же время, если глянуть на Колю, понятно, что ему просто хочется продлить этап детства на подольше.

И, если быть совсем откровенными, Феде тоже этого хотелось.

Потому что детство, время, когда ты ни о чем плохом не думаешь. Не знаешь ни о смерти, ни о боле, ни о горечи разлуки, расставании и предательстве. Когда ты просто сидишь под столом, разговариваешь с другом, и вас никто не видит, никто от сюда не заберёт, никто не принесет никакой боли. Потому что они снова маленькие, а взрослые такие большие и правильные.

****

– Хей, Дос-кун! О чем задумался? – вновь тот же вопрос, но сказанный уже более громко и настойчиво. Сейчас им шестнадцать лет, намечаются первые экзамены в жизни, от которых, кажется, многое зависит, но на самом деле это не так. Только как бы втолковать такую простую истину окружающим? Они вновь у Феди дома, за тем же самым столом пытаются готовить уроки, правда старается только Достоевский, в то время как Николай залипает на видосик с котятами, часть озвучивая все, что видит. Парень, кому принадлежала квартира, вновь вспомнил тот момент, пытаясь проанализировать их действия. Пытаясь понять, помнит ли все это Коля, который, хоть и был чересчур болтлив, никогда не упоминал то время. Как позже выяснилось тогда у Гоголя было намного больше проблем, чем казалось на первый взгляд, да и у Феди тоже. Многие до сих пор не решились до конца. – До-о-ос-кун! Не спи за физикой, Елена Борисовна не оценит. – Вновь подал уже сломавшийся голос Коля, так что пришлось обратить на него внимания, рассмотреть до боли знакомое лицо. – Просто вспомнил наши детские посиделки. – Наконец ответил Достоевский, вновь погружаясь в книгу. – И что вспомнил? – поинтересовался его собеседник, отвлекаясь полностью от своего занятия. – Как ты построил домик. – На него все же подняли глаза, отслеживая реакцию. Сначала было удивление, после сомнение, а затем идея. Вот так всегда, опять что-то выдумает, не понимания, что многие его мысли чуть более схожи с идиалогией социапата, чем кажется. Через несколько секунд Гоголь подорвался и убежал в комнату Феди, а тот, захлопнув учебник с приевшимися формулами кинетической и потенциальной энергии, которую тот изучал очень давно, но "на экзамене пригодиться, учи заново".

Что же друг думал в этот раз?

И тут резкий шум позади и темнота.

– Что за... – Под стол мы уже не поместимся, но с пледикои намного теплее, – рядом с ним мелькнула белесая челка. – Ты совсем как маленький, Коля... – А я и не думал быть взрослым и тебе не советую, – улыбнулись ему в ответ. Остаток вечера они так и просидели, с накинутым, сначала на головы, потом на плечи, пледом. Подготовка прошла безуспешно, зато получилось вспомнить и обсудить много чего нового. Перемыть всем косточки, но в основном друг другу. У Гоголя даже получилось уломать друга немного покушать, а у Достоевского вышло уговорить того снять повязку, чтобы дать глазу отдохнуть.