сдавайся

      Минхо был чертовски хорош в костюме.       Джисон завис, разглядывая его, держа в руках бокал с игристым, не обращая внимания на окружающих. Перед глазами мельтешили чужие силуэты, кто-то здоровался с ним и он на автомате отвечал, но всё это было таким далёким и неважным, потому что все его мысли крутились только вокруг одного человека. И этим человеком был Минхо. Сердце больно сжалось, когда он поймал его взгляд, и забилось быстро-быстро, словно Джисона поймали за чем-то, чего ему делать не следовало, и он постарался отвлечься. Посмотрел на президиум, улыбнулся Феликсу, помахал рукой Чанбину.       Неудивительно, что Минхо тоже пригласили. Это была свадьба их общих друзей, так что Джисон знал, на что шёл, но не думал, что от одного только вида Минхо его так сильно торкнет — прямо под рёбра, как будто с ноги. Воспоминания, не успевшие обрасти пылью, всплыли в голове, и он поморщился, как от боли, беря ещё один бокал. Наверное, ему следует хорошенько напиться, а потом уехать домой и пережить свой маленький кризис в одиночестве, уткнувшись лбом в стену на кровати, которую когда-то они с Минхо делили на двоих.       Но это было забавно, то, что они встретились именно здесь — на свадьбе. Джисон усмехнулся, касаясь пальцами кольца на цепочке, скрытого под тканью рубашки, и допил шампанское залпом, ставя пустой бокал на один из столиков. Минхо по-прежнему стоял поодаль, сверля его взглядом, и Джисон решил, что разговор неизбежен. И лучше, если это произойдёт сейчас, чем тогда, когда он будет в совсем невменяемом состоянии, и наговорит лишнего. Он двинулся через толпу, приближаясь, и Минхо, заметив это, слегка нахмурился.       — Скандал на свадьбе у друзей — не лучший выбор, Джисон.       — Какого ты обо мне мнения, Минхо? — Джисон усмехнулся, оказываясь совсем рядом.       Он и правда не собирался скандалить. Это было бесполезно и только бы испортило всем настроение, да и выяснять что-либо было уже поздно. Джисон давно принял сложившуюся ситуацию. Так иногда случалось — люди расставались по совершенно глупым причинам, и они с Минхо не стали исключением. Просто в какой-то момент их совместная жизнь потускнела, стала серой. Проблемы навалились разом, и ни у кого из них не было сил разбираться с ними и решать. Сначала Джисон злился. Постоянно хотел позвонить Минхо и высказать всё, что было на душе. Хотел сделать хоть что-то, что выведет старшего из себя. А потом смирился, потому что понял — его вина во всём этом бардаке была ничуть не меньше. Иногда его характер был невыносимым, и Минхо мирился с ним очень долго, но всему приходит конец. И терпению тоже.       — Теперь тебя интересует, что я о тебе думаю? — Минхо усмехнулся и Джисон нахмурился.       — Минхо, не начинай…       — Да, извини, — Минхо кивнул. — Незачем ворошить прошлое…       Ком в животе Джисона сжался, посылая нервное возбуждение по всему телу. Прошлое… Теперь он был прошлым Минхо. Это было обидно. Даже спустя несколько месяцев после расставания, Джисон не прекращал думать о нём и, иногда, когда было совсем плохо, представлял, что в какой-то момент они снова встретятся и поговорят. Обсудят всё, решат все проблемы и снова будут вместе. Ему бы этого хотелось. Джисон был однолюбом и Минхо, какими бы порой сложными не были отношения с ним, был тем, кому он отдал своё сердце и всего себя в принципе.       — Ну… — Минхо замолчал на секунду, словно обдумывал свои слова, и осторожно спросил: — Как ты?       — Теперь тебя интересует, как я себя чувствую? — Джисон сложил руки на груди, глядя в глаза Минхо, и тот отзеркалил его жест, не отводя взгляда.       Напряжение между ними росло. Они стояли, пялясь друг другу в глаза, словно ждали, что один из них сдастся и отведёт взгляд, но никто из них не собирался отступать. Джисон смотрел на человека, который был для него всем, и внутри у него не было злости, обиды или желания сделать больно. Внутри у него было только бесконечное сожаление и так и не прошедшая любовь, которая, почему-то он был в этом абсолютно уверен, будет преследовать его до конца жизни.       Есть ли что-то более дурацкое, чем их глупое расставание без объяснений? Джисон решил, что есть, когда оказался на заднем сиденье машины Минхо, на коленях старшего, целуя его так, словно это был последний день в его жизни и он пытался получить всё. Он толкнулся языком в рот Минхо и застонал от восторга, потому что поцелуи с Минхо — вот, по чему он действительно скучал. Руки Минхо нетерпеливо расстёгивали его рубашку, вытаскивая её из брюк, и Джисон завозился, помогая ему. Он прошёлся губами по шее Минхо, кусая кожу, оставляя следы, и Минхо зашипел от боли, но не сказал ему ровным счётом ничего.       Джисон был так возбуждён и так потерян. Он цеплялся за Минхо, как за спасательный круг, задыхаясь от чувств.       — Я скучал по тебе, — он всхлипнул, когда пальцы Минхо обхватили его член, двигаясь вверх вниз, размазывая смазку и потирая уздечку. — Пиздец как скучал, Минхо.       — Хан-и… — Минхо прижался губами к его шее, и Джисон провёл кончиками пальцев по его возбуждению, чувствуя жар и понимая, что по этому он тоже соскучился.       Он соскучился по каждой клеточке тела Минхо. По его смеху, по тому, как он недовольно ворчит по утрам, по его сладким поцелуям и по ночам, когда Джисон оставался без сил, засыпая в объятиях старшего. Внутри у Джисона была чёрная дыра, образовавшаяся после ухода Минхо, и он пытался заполнить её всё это время, но это было бесполезно. Единственным человеком, который мог помочь ему в этом, был тот, кто сейчас влажно дышал ему на ухо, повторяя его имя, как заведённый, пока Джисон ласкал его, растягивая удовольствие.       Они расстались как будто случайно и как будто случайно оказались здесь, в тесном салоне автомобиля, и Джисон не знал, что будет после того, как всё закончится. Сделает ли Минхо вид, словно ничего и не было? Или они поговорят? Джисон почувствовал, как на глазах выступают слёзы, и не мог понять, от того ли это, что его трясло от приближающегося оргазма или от бесконечной тоски.       — Я дурак, — Минхо сжал его щёки в ладонях, покрывая лицо Джисона мелкими поцелуями. — Блять, Хан-и, прости, я такой дурак. Я так разозлился в тот день, ушёл… Наговорил тебе всего… А когда понял, что натворил… Я не мог вернуться, потому что было стыдно. За то, каким идиотом я был. За всё. Да и ты бы не принял, наверное…       — Принял бы, — Джисон уткнулся лбом в плечо Минхо, тихо шепча. — Я глупый, наверное, но я бы принял тебя. Потому что… Ты мой, Минхо, понимаешь? Злой, веселый, сонный… Даже когда мы ссоримся, всё равно — мой.       Тишина в салоне нарушалась только их дыханием. Влага на теле остыла и приносила дискомфорт, одежда неприятно липла к телу, но Джисон не находил в себе сил, чтобы двинуться — сидел на коленях Минхо, чувствуя, как затекают конечности, и не смел пошевелиться, боясь, что если он это сделает, то всё снова станет как раньше, как будто между ними ничего и не было. Минхо медленно гладил его по спине, выводя круги, а потом едва слышно прошептал:       — У тебя был… кто-нибудь?       — Нет. Я не смог бы, — Джисон покачал головой. — А у тебя?       Он сказал, что принял бы Минхо, и это было правдой, но он не знал, как будет себя чувствовать, если сейчас старший скажет, что делил с кем-то постель, пока они были не вместе. Это не считалось изменой, наверное, но Джисон испытывал какую-то иррациональную злость, когда просто думал о таком варианте.       — Нет. Для меня нет никого, лучше тебя. Не в смысле ты трахаешься хорошо, а… Ну… — Минхо замолчал и Джисон мелко затрясся от смеха.       — Я понял, хён, я понял.       Облегчение растекалось по телу приятной волной. Он притиснулся к Минхо ближе и заговорчески прошептал, мягко касаясь чужого уха губами:       — Давай повторим это, но уже на нашей свадьбе?