12.01.19

— Расслабьтесь, сложившись вперед. — Что ты… делаешь? — воскликнул Сугуру, слегка пожалев об этом, когда, войдя в гостиную, обнаружил, что его очень беременная омега почти сложилась пополам. — Шшш, не мешай мне заниматься йогой, — Сатору выругался, даже глазом не моргнув в его сторону. Он опустился на руки и колени, выгнув спину по-кошачьи и издав стон удовольствия. Сугуру озабоченно нахмурился, так как не был уверен, что беременные тела должны изгибаться так… но он пожал плечами. В любом случае, он доверял омеге, который знал, что полезно, а что нет для их детенышей. Успокоившись, он направился на кухню, чтобы приготовить йогуртовые парфе для них обоих. Открыв холодильник, он положил на столешницу телефон, на котором высветился рецепт, и задумался. Сатору, наверное, устал от беременности. Срок родов, 24 ноября, наступил уже неделю назад, что еще больше раззадорило и без того суетливого Сатору, ведь приближался его день рождения, а он не хотел делить его с близнецами. Как бы Сатору ни возражал, Сугуру не мог сказать, что он лучшая пара. Но он старался. А разве не это было важно? Он старался сопереживать разочарованиям Сатору, ведь никто не может быть счастливым, ковыляя с полным животом младенцев дольше, чем нужно. Поэтому, когда Сатору будил его в три часа ночи, потому что ему хотелось «Макдональдс» с солеными огурцами, он кивал, улыбался и принимался за дело. Или когда Сатору затевал внезапную уборку, а ему хотелось только спать в обнимку с омегой. Или когда Сатору требовал, чтобы они пошли в 7 утра поесть колотого льда, который Сугуру мог бы сделать дома за те три часа, которые потребовались бы на дорогу, потому что они жили на значительном расстоянии от общества. От размышлений Сугуру отвлек высокий писк холодильника. Быстро схватив нужные фрукты, он на секунду задумался о том, какие фрукты хотел бы видеть Сатору. — Сатору! — позвал он из кухни, — Клубнику или чернику? , — получив в ответ молчание, он вышел из кухни, нахмурившись. — Сатору? Увидев, что его омега стоит на коленях на коврике для йоги, обхватив рукой круглый живот, закрыв глаза и наморщив брови от боли, он почувствовал, как паника пробирает его до костей. — Эй, что случилось, любимый? — Сугуру потянулся к омеге, но его рука замерла, когда Сатору отмахнулся от него. — Черт! Я сделал все, что они сказали, так почему я не могу вытащить этих чертовых малышей? — Сатору засуетился, судорога, казалось, исчезла. — Почему у меня никогда ничего не получается! — Он рухнул на спину, запрокинув голову и оттолкнувшись ногами. — Шшш, все в порядке, Сатору, — Сугуру присел, чтобы поравняться с плачущим омегой. — Не говори мне, что все в порядке! Ничего не в порядке! — Не плачь, Сатору, — Сугуру притянул Сатору к себе на колени и стал ворковать, поглаживая его по голове. Сатору растаял в его объятиях, ослабев перед объятиями Сугуру. — Сугуру, — прохрипел Сатору, вытирая слезы. — Я хочу увидеть своих малышей! — Он снова заплакал. — Подожди еще немного, и они у тебя появятся. Обещаю. Сатору фыркнул, голубые глаза уставились на него. Он улыбнулся. — Как скажешь… — Он прижался к шее альфы, вдыхая успокаивающий запах Сугуру. — Не могу дождаться, когда мне станет противно от какающих подгузников. — Он захихикал, и Сугуру присоединился к нему. Они вместе шутили, находя утешение друг в друге и в общей тревоге за будущих новорожденных. — Хм? — Сугуру хмыкнул. Сатору что-то сказал, но так тихо, что он не расслышал. — Ты все еще любишь меня таким, какой я есть? Что привело к этому? — Конечно, люблю, Сатору, — Он поцеловал омегу в лоб. — Я полюбил тебя еще больше особенно, когда ты стал круглым и носящим моих детенышей, — Он переместил свой рот к уху Сатору, покусывая покрасневшую кожу. — То есть ты хочешь сказать, что любишь меня только потому, что у меня есть твои дети? — Сатору нахмурился. — Что? Нет. Ты же знаешь, я не имел в виду… — Да пошел ты, Сугуру, — Сатору встал так быстро, как только мог, с животом, и поплелся прочь. — Сатору! — Сугуру позвал его за собой и рассмеялся, услышав, как в коридоре хлопнула дверь их спальни. Перепады настроения Сатору были явно комичными. Услышав смех альфы, Сатору крикнул. — Да пошел ты! Сугуру встал и побежал за ним. Когда он добрался до их комнаты, Сатору лежал, закутавшись в одеяла. Он наблюдал за приближением альфы, и его гнев постепенно рассеивался, когда он проследил за манящим движением губ своей пары и за тем, как его темные глаза уделили ему свое безраздельное внимание. Сатору тяжело сглотнул, сжимая ноги под одеялом, и почувствовал, что спортивные шорты насквозь промокли. — А? — Это случилось снова. Сугуру сделал мысленную пометку прочистить уши после того, как успокоит своего омегу. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — Сатору повторил медленнее, потянув альфу к кровати и наслаждаясь тем, как руки обхватывают его так сильно, как только могли. Повороты в их разговоре начали вызывать у Сугуру боль. — Прямо сейчас? — Что, ты не хочешь? — Сатору нахмурился, медленно отстраняясь от объятий Сугуру. — Я думал, ты сказал, что все еще любишь меня? Что, я слишком толстый? Сугуру вздохнул, потирая переносицу. — Ты не толстый, Сатору, ты беременный, помнишь? И, кроме того, — Сугуру провел рукой по волосам омеги. — Ты уверен, что секс будет полезен для… — Да! — вмешался Сатору. — Google сказал мне, что секс может быть полезен для омег, находящихся на девятом месяце беременности! — Почему-то Сугуру в этом сомневался. — И что? Сугуру вздохнул. — Ну ладно, — Он стянул свитер с тела Сатору, бросив взгляд на омегу, когда заметил, что тот все утро кормил грудью. — Думаю, тебе стоит повернуться на бок, — предложил Сугуру. Он терпеливо ждал, пока Сатору послушно выполнит его указание, а его взгляд остановился на промокших шортах. Он просунул руку под одежду, поглаживая скользкие складки Сатору. — Снимай шорты… — Он потянулся к чужим губам. — …и это тоже. — Он потянулся к материнским трусикам омеги. — Ммм… хорошо, — Сатору сделал, как он сказал, приспособился и, наконец, улегся на матрас. — Хороший мальчик, — похвалил Сугуру, вводя три пальца в анус Сатору, крутя и поворачивая их так, что Сатору покраснел и задохнулся. — Хм… Сугуру…! Сугуру вытащил пальцы и с недоумением посмотрел на Сатору. — Ты всё? — Сатору покачал головой, его лицо было бледным, как у призрака. — Он сломался — Что? — Мой живот — А? — У меня отошли воды. — …У тебя отошли воды? — Да. — У тебя воды — дерьмо! У тебя отошли воды! — Да. Сугуру сполз с кровати. — Я позвоню Сёко, — Он направился на кухню за забытым телефоном, но в гостиной его осенило, что он только что оставил своего омегу, у которого только что отошли воды, в их комнате. — Чёрт! — Сугуру побежал обратно в спальню. — Извини, я не хотел оставлять тебя одного. — Нет, нет, возьми телефон, — Сатору отмахнулся от его беспокойства, взмахнув рукой, и спрыгнул с кровати на край. Роды он переносил вполне нормально, если не считать смущения от того, что воды отошли в тот момент, когда его собирались трахнуть. — Скажи Сёко, что схватки еще не начались. О, и заведи таймер, пока ты здесь. Сугуру кивнул, немного ошеломленный тем, как спокойно Сатору все это воспринимает. — Понял, — ответил он и, взяв с кухни телефон, установил таймер, после чего набрал номер своей подруги. — Что бы ты ни хотел сказать, это должно быть важно… — У него отошли воды, — сообщил Сугуру. — О… это действительно важно, — Она рассмеялась, как будто рассказала самую лучшую в мире шутку. — Хорошо, запиши это… Он кивал, слушая указания Сёко, и записывал каждое ее слово. — …и ищи признаки… слияния. Ладно, думаю, я все понял, до встречи. Сугуру уставился на записи на странице, его сердце колотилось о грудную клетку. Он был встревожен, и ему нужно было оставаться спокойным за Сатору, но бешено колотящееся сердце и нервная дрожь нисколько не помогали. — Сугуру! — позвал Сатору. Сугуру схватил газету и телефон и направился туда, откуда услышал голос Сатору. В туалет. Туда, где он увидел разбросанные по полу корзины с бельем и их обитателей, а также омегу, прислонившегося к стиральной машине и держащегося рукой за живот. — Зачем ты стирал? Схватки начались? — Он осторожно погладил Сатору по спине. — Я же не могу рожать своих детей на грязных простынях, правда? — Он попытался нагнуться, чтобы поднять пролитые простыни, но зашипел и поспешно схватился за живот. — Черт. — Эй, полегче. Давай я постираю, а ты посидишь. Звучит неплохо? — Но я не хочу садиться! — упрямо возразил Сатору. — Сёко понадобится три с половиной часа, чтобы добраться сюда, и еще несколько часов, прежде чем из тебя что-нибудь выскочит. Так что ты выбираешь? Сатору оскалился, швырнул в него нераспечатанную упаковку мыльного порошка и вышел из туалета. Сугуру вздохнул. Впереди у него был длинный день. / / / Примерно через четыре часа Сатору принял душ, потому что «не хотел быть грязным в такой ответственный момент своей жизни», и теперь лежал на диване, вытянув ноги на Сугуру, и терпел боль от схваток. — Почему она еще не здесь? Черт! — Он обхватил Сугуру за плечи, прижимаясь к нему, когда накатила очередная волна судорог. Сугуру одной рукой растирал спину, а другой набирал номер на телефоне, спрашивая о задержке врача. Сугуру: Где ты????? Сёко: Ничего не могу поделать с пробками Сугуру: Пробки в такое время? Ты не можешь срезать путь? Сёко: Сегодня же пятница. Сёко: Я не виновата, что вы решили жить в глуши. Сёко: Просто наберитесь терпения, я уже почти на месте — Черт, Сугуру… — Сатору напрягся, борясь с очередными схватками. — Она скоро будет здесь, потерпи еще немного, — Сугуру успокаивал, осыпая поцелуями вспотевший лоб Сатору. \ \ \ Сёко, как и обещала, появилась вскоре и сразу же принялась за работу. Она одела Сатору в один из этих больничных халатов, который держался только за счет слабо завязанного узла на спине. Она переоделась и продезинфицировала себя, бросила халат Сугуру, приказав ему одеться, и начала готовить спальню к появлению малышей. После того как комната превратилась в мини-госпиталь, Сёко с помощью своей ассистентки, стажерки, представившейся Утахиме, подперла Сатору на кровати, проверяя его расширение и проверяя на наличие признаков инфекции. — Иди поешь чего-нибудь, — Увидев выражение лица Сатору, Сёко приподняла бровь. — Это твой последний шанс поесть перед встречей с детьми, Сатору. Послушай меня и иди поешь. Сейчас же. / / / Перекусив остатками ужина и парфе, которое наконец-то успел приготовить Сугуру, Сатору удобно устроился на кровати, прижавшись к Сугуру. Омега отказывался ложиться на кровать, потому что пластиковое покрытие отвратительно прижималось к его коже. — Нервничаешь? Сугуру оторвал взгляд от спящего омеги и посмотрел на сидящую напротив него Сёко. Она удобно устроилась на диване, держа в руках чашку с обжигающим кофе. — А как же иначе? Сатору предстояли часы мучительных родов. Омега собирался стать матерью, Сугуру — отцом. После сегодняшнего дня их жизнь уже никогда не будет прежней. Конечно, он нервничал. — Все будет хорошо, — Сёко улыбнулась ему, говоря с ним как с другом, а не как с клиентом и акушеркой. — Скоро ты будешь пытаться остановить Сатору, как будто вы у стоматолога убираете кариес. При этих словах Сугуру рассмеялся. Он уже представлял себе, как по крайней мере один из близнецов станет сладкоежкой Сатору. Он улыбнулся своей омеги. — Не могу дождаться. \ \ \ — Черт! Можно мне тужиться? Сатору проснулся через несколько часов, и после быстрой проверки шейки матки Сёко роковым голосом сообщила, что пора. Сатору провел трясущейся рукой по волосам, которые были влажными от пота. Ему было очень больно, но он хотел доказать Сугуру, что он лучший омега, и родить близнецов без лишних хлопот и осложнений. Ну и хрен с ним. Он закричал, сжимая руку Сугуру с такой силой, что готов был поклясться, что услышал, как что-то треснуло. — Черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт! — Он зажмурил глаза, его тело содрогалось от желания тужиться. — Черт! Сёко, я сейчас буду тужиться! Сёко почти не обращала на него внимания, ее взгляд был сосредоточен на дырке между его ног, а не на чем-то незначительном, вроде осклизлого рта Сатору. — Сугуру, заткни его. Сугуру побледнел, это была самая трудная работа на свете. Он посмотрел на своего омегу, который скрипел зубами от боли, лицо его напряглось. — Нет, не делай этого, малыш, тебе нужно дышать, — Сугуру убрал со лба белую, мокрую от пота челку, чувствуя, как болит сердце, когда Сатору с трудом выполняет его указания. — Хорошо, Сатору, ребенок номер 1 здесь, и нужно, чтобы ты тужился… Сугуру вздрогнул от неожиданности, когда Сатору издал пронзительный крик. — Ну все, Сатору, ты молодец, — сказал Сугуру, хотя слова прозвучали глухо. Если раньше его сердце билось сильно, то теперь оно колотилось. Если бы не крики омеги, Сугуру мог бы поклясться, что услышит удары сердца у себя в голове. — Толкай, Сатору, я знаю, что ты можешь лучше. — Я, блядь, пытаюсь! — Он закричал, отпуская руку Сугуру, чтобы подцепить свои руки под ноги. Он уперся в кровать, выгнув спину дугой, используя всю свою энергию для толчка. — Хорошо, вот так, продолжай тужиться, — сказала Сёко, поднимая взгляд от пика головки ребенка и изучая лицо Сугуру. Альфа был слишком тих. Она снова посмотрела вниз. — Утахиме, дорогая? — Да, госпожа? — Выведи Сугуру из комнаты, пожалуйста. — Поняла. Сугуру вынырнул из своих мыслей и посмотрел на доктора. — Я в порядке. Побеспокойся о Сатору. — Побеспокойся о себе, — сказала Сёко. — Ты выглядишь так, как будто вот-вот потеряешь сознание, а Сатору не нужно беспокоиться о тебе, когда у него и так много забот. — Я прямо… блядь, здесь… ну, вы понимаете, — вмешался Сатору, задыхаясь и выглядя слишком усталым для человека, у которого на подходе слишком много детей и который еще ни одного не родил. Это только еще больше укрепило его упрямое желание остаться в комнате. — Я не оставлю его одного, Сёко. — Ты не оставишь его одного, Сугуру. Я ему друг, а не врач, — Сугуру скрипнул зубами, потому что она была права. — А теперь, Утахиме, будь добра. — Хорошо, — Её помощник повел его к двери. — Сюда, пожалуйста, господин. / / / Сугуру жалел, что ушел, но, как бы ему ни было неприятно это признавать, он задыхался в этой комнате. Однако теперь, глотнув свежего воздуха, выпив два стакана воды и успокоив нервы, он был готов оказать Сатору любую посильную помощь. Вот только Сёко не пустила его в комнату. Так и пришлось Сугуру бродить по коридору, слушая пронзительные крики Сатору и приглушенные указания Сёко через дверь, пока, наконец, не раздался высокий крик. — Сатору?! — Сугуру стучал в дверь. — Сёко, что происходит, впусти меня! — Казалось, что последние ужасно долгие часы, которые он провел вне комнаты, чтобы успокоить свои нервы, были напрасными, потому что сердце Сугуру упало в желудок, и он задохнулся от комка, который встал в горле. Сатору сделал это. Он увидел своего омегу, сонно обнимающего младенца, прижавшегося к его груди крошечным ротиком. Он выглядел совершенно опустошенным, грудь вздымалась от коротких вдохов, руки тряслись, а глаза боролись за то, чтобы не заснуть. Но, несмотря на это, он нежно держал ребенка, его глаза были устремлены на свое творение, а голубые глаза были полны нежной, любящей заботы. Сугуру чувствовал себя ошеломленным. Он даже не заметил, что плачет. — Пойдем, этот не перестает плакать. Он повернул голову к Сёко. На руках у нее был плачущий ребенок. Она шагнула вперед и протянула ему плачущий сверток. — Я… — Он замешкался. — Я не… — Не переживай. Это нормально, что отцы боятся держать своих новорожденных. Все будет хорошо, — Утахиме успокоила его, мягко улыбнувшись. — Она права, — добавила Сёко, покачиваясь из стороны в сторону. — К тому же твой контакт с детьми и для тебя, и для малышей. Так что, вот… И они обе девочки. Поздравляю! — Поздравляю! — радостно воскликнула Утахиме. Сугуру взял на руки плачущего ребенка. У нее были волосы и губы Сатору. Сугуру молча подумал, не его ли у нее глаза, и, словно прочитав его мысли, ребенок затих, открыв глаза, из которых показались огромные кристаллы, мокрые от слез. Сугуру кусал губы, испытывая слишком много эмоций одновременно. — О, Сатору… — Он подошел к своему возлюбленному, который уже несколько секунд был близок к тому, чтобы задремать. — Хм…? — Ты так хорошо справился, малыш, — Он поцеловал его в лоб. Сугуру перевел взгляд на ребенка, лежащего у него на руках. Его сердце учащенно забилось. Черные волосы. — О, Сатору… Сатору недовольно сморщил нос, но не смог сдержать румянец, потемневший на щеках. — Ты заставляешь меня смущаться. \ \ \ Поменяв близнецов местами, чтобы они оба получали одинаковое питание, Сёко проинструктировала Сатору по поводу доставки плаценты, а затем приступила к инструктажу, что делать и чего не делать. — Они братья, идиот, — Сёко отшутилась, когда Сатору спросил, почему у них обоих есть отличительные черты. Она помогла Сугуру с уборкой, пока Сатору дремал, и к тому времени, когда Сёко и ее помощница попрощались, было уже два часа за полночь. Он быстро принял душ. Тревога не давала ему оставаться под водой так долго, как хотелось бы, ведь вдруг что-то случится с Сатору или близнецами, когда он будет эгоистично мыть свое тело? Он отогнал эти мысли. Когда он вошел в их спальню, вернувшись в нормальное состояние, но все еще пахнущую дезинфицирующим средством, он первым делом проверил Сатору, убедившись, что тело омеги не решило рухнуть само на себя после того, что ему только что пришлось пережить, а затем перешел к близнецам. Они были надежно спеленуты рядом друг с другом, их лица мирно дремали, а волосы выглядывали наружу. Увидев полную голову волос у близнецов, Сугуру с сочувствием посмотрел на Сатору, наконец-то поняв, что за изжога мучила его в начале третьего триместра. Он поцеловал их обоих на ночь, а затем прижался к своему спящему товарищу. — Хм? Сугуру? — Сатору зашевелился, но Сугуру поцеловал его в макушку. — Я здесь, засыпай. — М, окей… Он улыбнулся. — Спокойной ночи, Сатору. — Спокойной ночи…