Четверка Зеро

***

      Альфа снимает с головы капюшон и дергает за ручку двери, открывая ее и погружаясь в полумрак рабочего кабинета. Сквозь темноту он едва различает силуэт мужчины за столом, освещенный лишь горящим экраном планшета в его руках.       — Ты долго, — сгорбленная над планшетом фигура бросает беглый взгляд на вошедшего и включает настольную лампу.       — Пришлось ехать в объезд. На центральную площадь вновь пытаются прорваться протестующие, — альфа садится в кресло, бросая мотоциклетные перчатки на подлокотник.       — Выпьешь что-нибудь?       — Ты же позвал меня сюда не ради того, чтобы я пил с тобой, Зеро. Зачем я здесь?       Собеседник за столом выпрямляется, складывая перед собой руки в замок и ухмыляясь.       — Второй доложил, что президент готовит очередную реформу. Тянуть дальше нет смысла, пора переходить к следующему шагу. Я хочу, чтобы ты убил приемника президента Кима. Ты должен убить Ким Тэхена.

***

      Кортеж президента пересекает центральную площадь, преграждая путь другим автомобилям и пешеходам, однако никто не смеет озвучивать свое недовольство вслух, лишь смиренно бросая взгляды на процессию. Каждый в столице знает, кому принадлежит этот кортеж.       Омега шумно выдыхает и поворачивается к окну, разглядывая огромную мраморную статую собственного отца сквозь тонированное стекло бронированного джипа, замыкающего пафосную процессию.       Ким Тэхен двадцатилетний единственный сын первого президента Новой Кореи. Кореи, что была сформирована после великой революции, положившей начало диктаторскому режиму Ким Джэджуна.       Политика Джэджуна, которую изначально поддержала вся верхушка общества новой страны, сформированной на руинах старых двух, строилась на разделении нового государства на социальные классы и укреплении значимости культурного наследия корейской культуры в мире.       Вначале простым людям говорилось о том, что все силы должны быть направлены на укрепление столицы для того, чтобы потом те, у кого изначально было больше возможностей и ресурсов, могли быстрее встать на ноги и, в последствии, построить новые школы и рабочие места. Но объединение народа ради общего блага продлилось недолго…       «Наша великая страна подобна огромному ветвистому дереву, и, чтобы оно зацвело, мы должны укреплять его корни. А корни Новой Кореи — это столица Паон. Укрепим Паон — Укрепим Новую Корею!»       Со временем стало понятно, что делиться ресурсами с простыми людьми высшие слои общества не намерены. Через несколько лет после формирования государства под названием Новая Корея, страна была окончательно разделена на богатых и бедных. Столица стала единственным центром сосредоточения всех ресурсов страны, в то время как за ее пределами люди были вынуждены голодать и работать лишь на благо столицы.       Чтобы входить в десять процентов элиты и быть жителем Паона, ты обязательно должен быть известной фигурой: знаменитостью, айдолом, либо политиком. Исключение составлял лишь обслуживающий элиту персонал. Остальные же девяносто процентов населения страны были вынуждены жить за гранью нищеты.       Таким образом за годы правления Ким Джэджуна страна приобрела широкую мировую известность за счет айдолов и знаменитостей, но, в то же время, за красивой оберткой и идеальными чистыми улицами столицы, в которую пускали иностранцев и транслировали по всему миру, скрывалась страшная нищета и разруха.       Просто так выехать за пределы страны простой человек не мог, как и попасть в Паон без специального разрешения. Все, что оставалось людям, это наблюдать с экранов телевизоров за яркими искрящими айдолами и мечтать о том, что когда-нибудь их собственный мир станет хоть немного похож на сказку с экрана.       Тэхен отрывает взгляд от окна и смотрит на браслет на своем запястье. Фамильный знак семьи Ким, красующийся на застежке, всю жизнь скорее тяготил, чем приносил радость.       Вынужденный как и все жить по правилам своего отца, омега слабо представлял свое будущее за пределами золотой клетки. Единственный сын жестокого диктатора, не имеющий выбора, не умеющий мечтать.       Омега тяжело вздыхает, замечая собственное лицо на огромном баннере в центре высотки.       — Мистер Ким, сейчас у Вас интервью на втором канале, а после этого фотосессия с айдолами из группы AZE, — ассистент делает очередную пометку в телефоне и переводит скучающий взгляд на наследника.       — Хорошо, — омега закрывает глаза и внутренне считает до десяти, параллельно расслабляя мышцы лица. Если весь день насильно натягивать на лицо широкую улыбку, то к вечеру мышцы на лице будут болеть нещадно, это омега знает не понаслышке. А учитывая плотное расписание публичных выступлений, такого вновь позволить себе Ким Тэхен просто не мог.       Если его отец построил империю и внешнюю политику на айдолах и знаменитостях, то его приемник должен быть самой сияющей звездой после него на аллее славы, пусть даже сам омега этого никогда не хотел.

***

      Темно-серый гелендваген беспрепятственно въезжает на территорию дома сквозь огромные витые ворота, минуя охрану президента.       Юнги выходит из машины и закуривает, облокачиваясь на дверцу автомобиля.       В голове рой мыслей, но лицо главного журналиста страны, и по совместительству личного информатора президента, как обычно, не выражает ни единой эмоции, мастерски скрывая все за маской безразличия.       Сквозь густой табачный дым альфа видит, как к нему из дома выходит личный помощник президента, сжимая в руке планшет.       — Опаздываешь. И прекращай курить, ужасно вредит здоровью, — Сокджин встает напротив альфы, помечая что-то в планшете.       — Мистер Ким, — прокуренный голос Юнги звучит тише, чем обычно, — в каком он настроении сегодня?       — Пока в прекрасном. А что? У тебя есть информация, которая может это испортить?       — Скоро сами все узнаете, — Юнги переводит задумчивый взгляд на омегу, после чего бросает бычок на асфальт и убирает руки в карманы черных джинс, следуя к дому.       Проходя по загородной резиденции президента вместе с Джином, Юнги замечает лежащее в зале пальто и закусывает внутреннюю сторону щеки. А когда его чуткого обоняния касается тонкий шлейф лаванды, альфа на мгновении теряет самообладание и шумно втягивает носом знакомый запах.       — Господин президент, — голос Джина выдергивает альфу из раздумий, — Мин Юнги здесь.       Репортер учтиво кланяется фигуре в кожаном кресле и быстро бросает взгляд на его гостя.       — Юнги, ты вовремя. Ты уже знаком с Пак Чимином? Он восходящая звезда балета и один из лучших молодых танцоров, которых я видел.       — Мой президент, Вы мне льстите, — звонкий кокетливый смех разносится по кабинету, отскакивая от стен, — мы знакомы с господином Мином. Он написал весьма лестный отзыв о моем последнем спектакле.       — Я все же убежден, Чимин, что твое место на большой сцене перед камерами. Театр слишком мал для твоего таланта, — альфа улыбается, поглаживая маленькую ручку омеги своими шершавыми пальцами, усыпанными крупными перстнями, и переводит взгляд на своего помощника, — Сокджин, договорись с менеджером Тэхена о встрече. Пусть подпишет с Чимином контракт. Начнет со съемок в музыкальном клипе у какого-нибудь айдола.       — Но… — Чимин слегка теряется, краснея, но, увидев взгляд президента, поднимается с кресла и покорно кланяется ему. — Благодарю Вас, господин! Я не подведу!       — Очень надеюсь на это, Пак Чимин. Уверен, теперь мы будем видеться чаще,— Джэджун целует омеге руку и жестом указывает Джину проводить гостя на выход.       Как только за омегами закрывается дверь, улыбка с лица президента сползает, обнажая более привычный для глаз Юнги животный оскал.       Несмотря на мастерство главного репортера страны всегда держать лицо, умение президента казаться поначалу белым и пушистым, казалось ему всегда верхушкой мастерства.       Симпатию престарелого президента к молодому танцору все заметили уже давно, но то, что альфа так быстро решит действовать, стало сюрпризом. Птичка клюнула и угодила в золотую клетку. Чимин уже в системе, откуда выхода нет.       — Садись, — звучит грозный металлический голос, после чего раздается щелчок электрической зажигалки и кабинет начинает заполнять едкий дым от сигары. — Что у тебя?       — Господин президент, один из моих шпионов доложил мне о том, что готовится покушение на Вашего сына. Личность заказчика пока выясняется, я лишь знаю, что приближенные называют его Зеро. Я решил, что новость важная и стоит доложить немедленно, а не ждать пока я смогу узнать, кто это.       Джэджун слегка морщится, выпускаю дым изо рта и сжимает свободную руку в кулак, ударяя по столу.       — Проклятый Тэхен! Угораздило же единственному сыну родится омегой, черт его побери. Будь он альфой, не пришлось бы лезть вон из кожи, чтобы укрепить его авторитет. Он красив в папу, не спорю, и красоты порой достаточно, чтобы удержать власть, особенно над альфами, но это явно не то оружие, чтобы держать в страхе целую страну. Проклятье!       Альфа со всей силы швыряет остатки сигары в горящий камин и выпрямляется в кресле, глядя на танцующие языки пламени.       — Господин, думаю, стоит увеличить охрану, пока мы не узнаем, кто исполнитель и когда планируется убийство.       — Много думаешь, Юнги. Я не могу приставить к нему больше военных. Участились новые протесты. Эти нищеброды никак не угомонятся и не смирятся со своей участью, армия сдерживает их на границе. Да и я мало кому могу сейчас доверять.       — Если позволите, сэр, думаю, я знаю, кого могу порекомендовать для личной защиты мистера Кима. Это мой друг. В армии служили вместе, но он пошел дальше. Он не раз помогал мне выявить дезертиров в армии и доложить Вам.       — Твой армейский стукач? А защищать то умеет, или только языком треплет, как ты?       — Поверьте мне, сэр, он лучший.       — Привези его ко мне.

***

      Яркая вспышка озаряет полумрак кабинета, выдержанного в бордовых тонах. Привыкший к полумраку Зеро прищуривает один глаз, пока прикуривает сигарету, а затем убирает зажигалку обратно в карман брюк, открывая окно и впуская свежий воздух, что смешивается с дымом в причудливом танце теней на стене.              Третий только что отчитался по поводу того, как продвигается операция. Все медленно и верно идет к своему финалу, шаг за шагом приближая самого Зеро к заветной цели, что годами теплилась в сознании, не давая спать спокойным сном.       — Ким Джэджун, — воздух пронзает ненавистное имя, — мерзкий ты ублюдок, если ты думаешь, что отобрав у людей надежду, они перестанут бороться за свое будущее, то ты жестко ошибаешься. Даже одна искра надежды на избавление способна разжечь огонь веры в лучшее будущее.       Мужчина выпускает едкий дым в воздух и набирает номер Первого, глядя вдаль на мерцающие вдалеке огни дома президента, на огни, которые так хочется однажды погасить навсегда.

***

      Омега входит в дом, сбрасывая с ног неудобные туфли, и проходит вглубь гостиной, падая на диван и прикрывая глаза.       Все тело ломит, словно Тэхен пробежал двадцать километров за последний час. На деле же, за сегодняшний день он лишь несколько часов стоял в весьма неудобной позе перед объективами камер. Где-то внутри подсознание усмехается собственной слабости на фоне того, что каждый день приходится проходить рабочим за пределами Паона.       Об ужасах, творящихся за воротами, омега знает лишь понаслышке. Джэджун не позволял наследнику выезжать за пределы, даже в сопровождении армии. И дело явно не в том, что президент бережет психику сына, скорее наоборот. Ким Джэджун никогда не скупился на высказывания своих мыслей вслух: Тэхен его единственное слабое место, «ничтожный слабак», и в то же время, единственная кандидатура на место своего отца. Если власть нового государства не будет передаваться по крови, каждый желающий захочет сесть на место президента, а ослабить собственное влияние и власть Джэджун не намерен. Вот и приходится использовать смазливую внешность сына по максимуму.       — Господин Ким, — Джин почти невесомо касается плеча омеги, — отец ждет Вас в своем кабинете. Сейчас.       От этих слов пустой желудок омеги сжимается в тугой узел, вызывая чувство тошноты.       Тэхен открывает глаза, обреченно поднимается с дивана, одергивая на себе дорогой пиджак, и безэмоционально следует на второй этаж.       Все, о чем сейчас мечтает омега, это быстрее закончить аудиенцию у отца, а после залезть в горячую ванну, чтобы смыть с себя тонну косметики и, хотелось бы, чужие руки и взгляды журналистов, фанатов и стаффа.       Привыкнуть к тому, что все считают тебя скорее дорогим предметом, чем человеком, оказалось почти невозможно даже спустя столько лет публичной жизни.       Тэхен дергает за ручку двери и входит внутрь, молясь, чтобы беседа не продлилась долго.       Не смотря на то, что время довольно позднее, в кабинете президента горит всего одна лампа, освещая лишь небольшую часть комнаты.       — Садись, Тэхен.       — Что-то случилось?       — Случилось, двадцать лет назад у меня родился слабый омега, вместо альфы, — цедит сквозь зубы альфа, стряхивая пепел сигары в пепельницу и переводя недобрый взгляд на бледное лицо сына. — Надо сказать твоим визажистам, чтобы рисовали тебе румянец поярче, ты как после тяжелой болезни.       — Это Вы посадили меня на диету, решив, что я выгляжу с экрана телевизора толстым, отец.       — Не смей дерзить мне, щенок, я не в настроении.       — А Вы бываете в настроении, господин президент?! Не припомню такого великого счастья!       — Заткнись! — мужчина ударяет кулаком по столу, приподнимаясь с кресла, а омега чувствует, как у него внутри все сжимается от страха. — Ты настолько ничтожен, что каждая тварь в этой стране мечтает схватить меня за яйца через тебя! Ты мое уязвимое место, а лидер не может быть уязвим. Меня должны бояться! Бояться! Слышишь меня? Твоя смазливая мордашка должна помогать мне, раз уж ты у нас родился омегой, но пока от тебя больше проблем, чем пользы.       — Так избавься от меня, отец! — омега поднимается с места, глядя на Джэджуна в упор.       В следующую секунду щеку пронзает резкая боль, а перед глазами на мгновение темнеет.       Отшатнувшись от удара назад, омега слегка покачивается и падает обратно на стул, прижимая холодную ладонь к горящей щеке.       — Не дорос еще на меня тявкать! — ревет президент, после чего смотрит куда-то поверх сына и, откашлявшись, садится обратно в кресло, застегивая пуговицы на дорогом пиджаке. — Это твой новый телохранитель. Он будет защищать твою никчемную слабую тушку, пока мои люди будут искать киллера, который должен тебя убить.       — Ч-что?! — омега в ужасе оборачивается, видя, как за его спиной из полумрака показывается высокая фигура альфы в черном спортивном костюме. Лицо скрыто за маской и кепкой, но глаза в темноте недобро сверкают, внушая скорее страх, чем чувство безопасности.       — Он… все это время был в комнате? Все видел и слышал… — проносится у омеги в голове, а к горлу подступает очередной рвотный позыв. — Но почему я не чувствую его природного запаха?       — Меня зовут Чон Чонгук, господин Ким, — альфа подходит чуть ближе, учтиво кланяясь омеге, что продолжает ошарашенно смотреть на него, сидя на стуле.       — С завтрашнего дня он приступает к своим обязанностям, его рекомендовал мой информатор. Надеюсь, ты не будешь делать глупостей, а будешь сидеть и не высовываться, пока я не решу все проблемы, которые ты мне создаешь.       Только сейчас омега чувствует, как щиплет глаза от обиды. Еще одна пешка в руках отца, готовая беспрекословно слушаться этого изверга словно верный сторожевой пес, для которого Тэхен лишь дорогая кость. «Защитник», что молча стоит и смотрит, как собственный отец втаптывает его в грязь.       — Телохранитель, значит, — омега встает со стула, продолжая держаться ладонью за щеку и, игнорируя отца, подходит почти вплотную к громиле, заглядывая ему в черные бездонные глаза. — Очередной раб моего отца, не надейся стать его любимчиком. Такие как ты здесь заканчивают одинаково.       — Меня это устраивает, — раздается стальной голос из-под маски.       Тэхен последний раз заглядывает в глаза незнакомца, после чего покидает кабинет, не в силах продолжать словесный бой.       — Он твой, Чонгук. Если хоть волос упадет с его головы, ты труп, — президент закуривает очередную сигару, после чего осторожно разминает руку, которой пару минут назад ударил собственного сына.       — Так точно, сэр.

***

      Следующее утро встречает омегу мелким дождем, барабанящим по закрытому окну.       Тэ вылезает из-под одеяла и, шлепая босыми ногами по паркету, подходит к окну, открывая его и впуская в комнату свежий воздух и холодные капли воды. Кожа моментально покрывается мурашками и Тэхен спешит укутаться в махровый халат как можно быстрее.       Сегодня он проснулся раньше будильника, а это значит, что есть время собрать себя воедино после вчерашнего. Кожа на щеке уже почти не саднит, а вот привкус тошноты до сих пор не отпускает. Это нервное, к этому ощущению Тэхен давно привык.       Вчера он слышал, как прислуга водила нового телохранителя по второму этажу, объясняя правила и расписание. Если Тэхен правильно услышал, то сегодня этот Чон Чонгук уже обязан сопровождать омегу везде.       Злость и обида осела липким осадком на сердце, не давая собраться с мыслями и натянуть на лицо фирменную улыбку айдола. А впрочем, кому нужна его улыбка в этом доме, еще и с утра пораньше.       Спустя пятнадцать минут, он уже спускается на первый этаж, внутренне молясь всем богам, чтобы не столкнуться с отцом, и к своему счастью обнаруживает в гостиной лишь Сокджина, что по своему обыкновению пьет утренний кофе, уткнувшись в планшет.       Омега опускается рядом и облегченно выдыхает, берясь за фарфоровый кофейник со свежесваренным кофе.       — И как Вам Ваш новый охранник? C утра прислуга лишь его обсуждает! — кокетливо отзывается Джин, поднимая взгляд на наследника.       — Очередной робот моего отца. Ничем не отличается от остальных его пешек, — прыскает омега, делая первые глотки обжигающего напитка.       — Говорят, он красив как айдол. Это правда? Я лица его не видел вчера.       — Я тоже… — Тэхен всеми силами пытается не выдать в голосе заинтересованность в новом человеке.       Не успевает Джин ответить, как в гостиную входит президент в окружении собственной охраны и буквально сносит омег устрашающей энергетикой.       — Чертовы нищеброды ночью почти прорвали западные ворота! — шипит он, кидая убийственные взгляды на своего помощника.       — Господин президент, я уже дал распоряжение, сегодня сразу после встречи с Ким Намджуном Вы выступите на центральном канале и прокомментируете случившееся. Речь почти готова, не волнуйтесь, — Джин поднимается с места, наливая начальнику кофе и протягивая чашку почти не трясущимися от напряжения руками.       Тэхен всегда поражался выдержке этого омеги, что держится подле его отца долгие годы, бесстрашно следуя по пятам и, кажется, искренне веря в его силу и власть. Сокджину еще нет и сорока, но его умение держаться в стрессовой ситуации, манеры и великолепно поставленная речь сделали его практически незаменимым помощником.       Тэ никогда не скрывал своего восхищения этим омегой, что на фоне его самого казался несгибаемой скалой.       Тэхен поднимается с места, не желая попасть с утра пораньше под горячую руку, и быстро покидает гостиную, выходя в сад.       У него есть еще тридцать минут прежде чем он должен будет выезжать на очередное мероприятие, но утреннее настроение отца отбило все желание на завтрак.       Омега по привычке подходит к бассейну, что уже почти не используется, так как на улице стоит поздняя осень, и опускается на шезлонг, подбирая под себя ноги и кутаясь в вязанный кардиган.       Его взгляд внезапно приковывает фигура, показавшееся из воды с другого конца бассейна, и Тэхен буквально давится от удивления.       Незнакомец выныривает из ледяного бассейна в одних шортах, и даже издалека Тэхен замечает распустившиеся по широкой накаченной спине чернильные узоры.       Альфа легко подтягивается на руках за края бортика и выпрямляется в полный рост, промакивая влажные волосы полотенцем.       Спустя долгих несколько секунд, что кажутся Тэхену вечностью, незнакомец оборачивается, сталкиваясь с омегой взглядом.       — Чон Чонгук! — заключает про себя омега, узнавая этот убийственный взгляд, в котором не то что черти, кажется, вся преисподняя пляшет.       Альфа учтиво кланяется омеге и не спеша скрывается в доме, кажется, совсем не испытывая неловкости.       Только сейчас Тэхен осознает, что все это время неотрывно пялится на удаляющуюся фигуру, без стеснения разглядывая накаченные бедра и обтягивающие мокрые плавки. Военная карьера сделала свое: альфа больше похож на гору мышц, чем на человека, а его татуировки, рассыпанные по всей спине и плавно переходящие на руки, кажутся чем-то загадочным и притягательным.       Мысленно давая себе отрезвляющую пощечину, Тэ поднимается с шезлонга, удаляясь в свою комнату. Собраться с мыслями в этом доме, кажется, теперь он может лишь у себя в спальне.       Ровно через двадцать пять минут он уже спускается вниз в более привычном для себя виде айдола: любимые мешковатые пижамные штаны и вязанный кардиган сменил атласный белоснежный костюм с металлическими ставками на плечах и аккуратными серебряными узорами на рукавах. Глаза подведены черным карандашом, делая взгляд более выразительным, а каштановые слегка волнистые волосы уложены назад, открывая аккуратный лоб.       Омега застегивает на запястье браслет с фамильным гербом на застежке и поднимает взгляд, едва не запнувшись на последней ступеньке.       Во всех этих приготовлениях он умудрился позабыть о своем новом телохранителе, который сейчас стоит в дверях в идеально выглаженном смокинге и смотрит своими бездонными черными глазами, совсем не скрывая интереса.       Обычно охрана в доме робеет при виде правящей семьи Ким, но только не Чон Чонгук, и именно это сейчас заставляет сердце Тэхена биться чаще и робко отводить взгляд от пристальных глаз напротив.       — Можем ехать, — выдавливает из себя омега, быстро проходя мимо телохранителя на выход.       Садясь на заднее сиденье, он слегка выдыхает, пока боковым зрением не замечает, как Чонгук открывает дверь с другой стороны, садясь рядом.       — Охрана ездит спереди, — мямлит омега, чувствуя, как Чонгук слегка задевает его ногу своей.       — У меня приказ быть в повышенной готовности из-за готовящегося покушения. С переднего сиденья я не успею Вас прикрыть, если начнут стрелять по машине, — бесцветным голосом отчитывается Чонгук, кивая водителю и вставляя наушник в ухо.       — Какие мы правильные. Что-то мне подсказывает, что ты бы только обрадовался, если бы меня застрелили.       — Учитывая, что Ваша смерть означает мою моментальную казнь, не могу согласится с Вашим выводом, мистер Ким.       — Если мой отец тебя заставляет, мы можем остановиться по дороге и ты сбежишь. Я пойму, если мой отец угрожает кому-то из твоих близких, — вдруг шепотом произносит Тэхен, и альфа поворачивает голову, словно впервые заметив омегу справа от себя.       — Что Вы сейчас сказали?       — Не строй из себя дурака, ты прекрасно все услышал. Я тоже не идиот, я понимаю, кто мой отец и каким образом держит в страхе всю страну, — омега отворачивается к окну, невольно сжимая свободной рукой герб на браслете и закусывая губу.       — Я здесь по собственной воле, — слышит омега голос позади себя и горько усмехается.

***

      — Добро пожаловать на открытие нового уникального спа-центра в самом сердце нашей прекрасной столицы! Место, где каждый сможет отдохнуть и восстановить свою красоту, чтобы потом покорять мировые масс-медиа и прославлять нашу прекрасную страну! — миловидный омега в ярко-фиолетовом костюме расхаживает взад-вперед перед камерой, демонстрируя зрителям свои идеально ровные зубы и пафосно указывая на новое здание позади себя с огромным розовым бантом на стеклянной двери. — Поистине значимый вклад в развитие нашего Паона, а все мы с вами помним, что Паон, подобно корням ветвистого дерева, что держит нашу прекрасную страну! — продолжает омега, пока позади него собираются репортеры, готовящиеся снимать знаменитых гостей. — Укрепим корни, укрепим дерево! Укрепим Паон — укрепим Новую Корею! — кричит омега заученный за годы работы текст под громкие крики массовки.       Как только официальная речь ведущего подходит к концу, охрана начинает пропускать знаменитостей за ограждение, и айдолы по очереди позируют папарацци на фоне величественного здания в десять этажей с огромным розовым бантом на двери.       — Укрепим корни, укрепим дерево! Укрепим Паон — укрепим Новую Корею! — радостно скандирует толпа, пока айдолы медленно двигаются по бархатной розовой ковровой дорожке.       — Сегодня мы празднуем новый виток развития нашей прекрасной столицы! А теперь встречайте…       — Началось, — обреченно произносит Тэхен, тяжело вздыхая, как только их кортеж останавливается возле входа и крики за пределами машины переходят на визг. — Раз…       — Неповторимый!       — …два…       — Самый прекрасный и желанный омега Новой Кореи!       — … три.       — Ким Тэхен!       В этот момент Чонгук выходит из машины и, обойдя ее, открывает дверь, с внутренним восхищением отмечая про себя актерские способности Тэхена, чье лицо за долю секунду начинает сиять ярче любой звезды на небе.       Омега выходит из машины, даря окружающим свою фирменную квадратную улыбку, и приветливо машет толпе, параллельно посылая воздушные поцелуи.       Люди начинают тянуть руки, восхищенно крича и скандируя имя кумира, и Тэ чувствует, как тяжелая ладонь телохранителя ложится где-то между лопаток, легко подталкивая его вперед и прикрывая собой от толпы, пока остальная охрана пытается удерживать особо буйных.       Грациозно пройдя по ковровой дорожке в своем белоснежном костюме, Тэхен останавливается возле банта, принимая из рук стаффа огромные ножницы с золотыми ручками.       — Пусть этот спа-центр послужит укреплением корней нашей великой Новой Кореи! Укрепим Паон — укрепим Новую Корею! — громко произносит омега, мастерски подавляя рвотные позывы, и разрезает бант под громкие крики и свист толпы.

***

      Где-то при просмотре прямой трансляции усмехается Зеро, увеличивая изображение на экране планшета и замечая, как дрогнули мышцы на лице Ким Тэхена, когда он произносил последние слова, что залезли под кожу каждому жителю страны, вытравливая из него остатки здравого смысла.

***

      — Тэхен, ты сегодня просто великолепен! Спасибо, что задержался на праздничный банкет! — к омеге, стуча каблуками, подходит высокая фигура в кремовом костюме и огромных серьгах с рубинами.       — Гису, до твоей утонченности мне еще далеко! — Тэ поднимает бокал с шампанским, игриво чокаясь с собеседником и делая несколько глотков приторно сладкого алкоголя.       — Ну все, засмущал! Передай привет отцу. Скажи, что я уже соскучился.       — Непременно, Гису, уверен, он будет рад это услышать!       Как только собеседник удовлетворенно удаляется в сторону, покачивая бедрами, Тэ отворачивается к столику и, понимая, что в данную минуту ни одна из камер не направлена на него, тяжело выдыхает, снимая с лица маску айдола.       Чонгук, что все это время неотрывно держится возле него, подходит чуть ближе, прикрывая омегу от любопытных глаз.       — Что, не нравится здесь? На поле боя и то, наверное, лучше? — тихо произносит Тэхен, разглядывая содержимое бокала.       — Лучше, без сомнений, — Чонгук поворачивается к омеге спиной, разглядывая толпу и продолжая закрывать его своим телом.       — Не сомневаюсь. На поле боя враг хотя бы не скрывает своих намерений тебя убить, а тут каждый старается тебе отлизать, при этом держа нож за спиной.       — Весьма яркое сравнение.       — Кан Гису, — продолжает Тэ, как только допивает содержимое бокала, — этот омега был подстилкой моего отца почти два года. Выкачал из него денег, купил загородную виллу и вот, открыл спа-салон.       — Потрясающая предприимчивость.       — Я же вижу твой взгляд. Ты ненавидишь каждого в этом зале, Чон Чонгук. Имеешь на это полное право! А теперь подвинься. Официант!       Тэхен выходит из-за спины Гука, размахивая руками в сторону бедолаги, что уже бежит к нему с подносом полным новых бокалов, и почти падает в руки высокого альфы в черном смокинге, что подхватывает невесомое тело, ставя его на ноги.       — Тэхен-а, алкаш ты малолетний, сколько можно тебя учить закусывать! Опять наклюкался на пустой желудок! — альфа переводит заинтересованный взгляд на Чонгука, выгибая одну бровь. — А это что за шкаф? Где таких бугаев выращивают?       — Сам ты алкаш, Хосок-а. Какого черта ты опаздываешь?! — бубнит омега, оборачиваясь на Чонгука, что наблюдает за развернувшейся картиной с абсолютно непроницаемым лицом. — Чон Хосок, знакомься, это мой новый телохранитель Чон Чонгук. Чон Чонгук, это единственный не испорченный человек во всем этом цирке уродов Чон Хосок.       — Чон Чонгук, значит, — Хосок протягивает альфе руку, с интересом разглядывая каменное лицо. — Слышал, что ты был стукачом в армии. Личный доносчик информатора президента.       — Что? — омега переводит на телохранителя удивленный взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается чувство тошноты. — Ты доносил моему отцу, когда служил в армии, на своих товарищей? — увидев утвердительный кивок, омега слабо улыбается, глядя на альфу с толикой разочарования. — Мне почему-то казалось, что ты лучше. Жалко, я обычно в людях не ошибаюсь.       — Да ладно тебе, — рука Хосока ложится на плечо омеги, немного сжимая его, — парень просто выживает как умеет, как и все мы, — альфа кокетливо подмигивает Гуку и разворачивает омегу к себе лицом, заглядывая ему в глаза. — Ты лучше скажи мне, насколько ты пьян? Уже стоит уводить тебя отсюда, чтобы ты не нашел проблем на свою задницу или есть еще силы попозировать со мной репортеришкам? Я страсть как хочу подарить им новый повод на сплетни о наших отношениях.       — Не думаю, что идти в толпу фотовспышек хорошая идея, пока существует повышенная угроза, мистер Ким, — спокойный голос телохранителя за спиной омеги звучит внезапно слишком близко, и Тэ чувствует, как его спина покрывается мурашками лишь от близости альфы.       — Думать не входит в твои обязанности, стукач, — бросает через плечо Ким и удаляется со смеющимся Хосоком в толпу.       Череда ярких фотовспышек слепит глаза. Восхищенные крики набатом звучат в ушах. Тэхен широко улыбается, медленно крутя головой и смотря в фотокамеры по очереди, чувствуя, как горячая ладонь знаменитого актера Чон Хосока прижимает его к собственному боку.       — Ким Тэхен, посмотри сюда, — слышится со всех сторон, и омега немного теряется в пространстве от ярких вспышек, продолжая двигать головой и улыбаться на автоматизме.       — Ким Тэхен!       — Ким Тэхен!       — Сдохни, выродок диктатора! — кричит кто-то в толпе, и омега чувствует, как его резко прижимают к ковровой дорожке под оглушительные крики людей и звуки выстрелов.       Как только шум стихает, Тэхен осознает, что все это время жмурит глаза, боясь встретиться взглядом с тем, кто пришел его убить.       Медленно открывая глаза, омега сталкивается со знакомыми черными омутами и теряется окончательно, пока не чувствует, как ему на щеку капает теплая кровь с руки Чонгука, которой тот, как оказалось, прикрывал голову Тэ от пули.       — Ты…       — Головой не ударились? Сможете встать, мистер Ким?       — ...ты ранен.       В этот момент Тэхен, кажется, впервые видит подобие улыбки на лице своего телохранителя, но вот глаза, глаза остаются безжизненно холодными. Пугающие черные бездны.