Сплошные мучения

— Я тебя ненавижу. Не-на-ви-жу. Как же я устал это повторять! А ты всё никак не зарубишь это себе на носу, — смяв в руке первую попавшуюся бумажку, на которую Дзёно наткнулся на столе своей рукой, он нервно выдохнул и опустился на стул. Напротив него стоял Тэттё как по стойке смирно и уже довольно длительное время выслушивал этот монолог, опустив взгляд в пол. Всё началось из-за какой-то ерунды. Дзёно повздорил с кем-то на улице, пришёл домой с конференции в не самом лучшем расположении духа, а Тэттё, у которого на пару с любимым рано закончился рабочий день, умудрился за время его отсутствия создать целую тонну раздражающих (только для Дзёно) факторов в их квартире. Например, он хотел приготовить обед из того, что было в холодильнике, и в порцию Дзёно даже не собирался добавлять никакие «странные» добавки, однако слишком отвлёкся на поиски обыкновенной соли, из-за чего омлет на сковороде успел пригореть. Конечно, он срезал пережарившиеся части и выбросил их в мусорку, но запах, оставшийся в квартире, не успел выветриться до конца, а Дзёно со своей восприимчивостью к ним мог ощущать это в полной мере. Также он не убрал с порога пакет, в котором лежало несколько огромных бутылок с питьевой водой, и Дзёно, только стоило ему войти в квартиру, споткнулся о него, что крайне стыдно признавать (о том, что он сам же и оставил здесь этот пакет, а Тэттё даже не был в курсе его существования, стоит промолчать). Вишенкой на торте стал нож, который Тэттё не повесил туда, где он находился обычно, а просто положил на столешницу прямо к вилкам и ложкам. Обычно он не допускал такого специально ради Дзёно, который мог ориентироваться и находить предметы исключительно по памяти, но в данном случае он сделал это вовсе не специально. По неосторожности, вызванной осознанием, что омлет пригорел, он нечаянно испачкал себя и свою одежду. Как можно скорее исправив проблему с блюдом, он пошёл в ванную комнату, чтобы переодеться, включить стиральную машину и слегка ополоснуться самому, а всю грязную посуду и мусор, возникшие в процессе приготовления еды, он собирался убрать сразу после этого. К неудаче, Дзёно вернулся именно в тот момент, когда Тэттё заперся в ванной. Надеясь приготовить себе успокаивающий чай, он потянулся за маленькой ложкой для размешивания сахара, но, как можно догадаться, вместо неё схватился за острый, хорошо наточенный нож. Поддерживающие операции давно привели его кожу в такое состояние, что от этого действия на ладони не осталось ни царапины, однако весь хаос вокруг и беспорядок заставили Дзёно перехватить тот самый нож за рукоять и с силой вогнать его прямо в стол. — Тэттё! — крикнул он, сжав рукоять ножа, застрявшего в дереве аж по пяту, до побеления костяшек. Нельзя сказать, что его всё это прямо-таки вывело из себя или заставило потерять контроль, но, как известно, с Тэттё поведение Дзёно становилось мало похожим на рациональное. Он вечно жаждал внимания своего парня, но совсем не знал, как правильно его привлечь, оттого и мог лишний раз накричать или оскорбить, при этом будучи довольно вежливым в повседневном общении с остальными. — Иду, — послышался скорый ответ из ванной комнаты, и вскоре Тэттё действительно выбежал, даже не удосужившись нормально вытереться. Стекающие с его тела и волос капли воды мочили свежую одежду, но это волновало его явно меньше, чем взволнованный голос возлюбленного, потому он и не обращал внимания на такие мелочи, — ты в порядке? Не то чтобы Дзёно в самом деле волновали такие мелочи так сильно, как он показывал, но у него не было причин воздержаться от очередного тычка в сторону Тэттё. В целом он даже не находил в подобном проблемы. И этот разговор не должен был закончиться ничем из ряда вон выходящим или какой-либо по-настоящему крупной ссорой, если бы не одно «но». Тэттё, заметив, что его возлюбленный не в духе, впервые в жизни решил заменить своё обычное тихое поведение, молчаливое выслушивание и спокойные поддакивания на прямые действия. Он сделал два шага вперёд прямо в тот момент, когда Дзёно собирался начать свой трактат о том, какой же Тэттё непутёвый партнёр. Впоследствии, правда, он собирался перевести всё в игривое «что бы ты без меня делал», как и проворачивал каждый раз, когда хотел внимания или похвалы, но не мог показать этого напрямую, однако, к сожалению, дело так и не успело дойти до этого. Тэттё, пожираемый кучей внутренних переживаний, которые он сам проанализировать и понять был не в состоянии, всякий раз, когда Дзёно заводился на него, решил просто взять всё в свои руки и успокоить его напрямую. Дзёно же, в свою очередь, моментально воспринял всё в штыки. Он никак не мог привыкнуть к заботе в свою сторону, а любые подобные проявления чувств со стороны Тэттё вызывали в нём странные мысли о том, что он будто бы показывает свои «слабости», оттого и реакция на столь безобидные объятия, в которых он оказался заключён, последовала чересчур резкая. — Не подходи! Ничего из ряда вон выходящего всё ещё не было. Поначалу. Чем дальше заходил разговор, тем больше Дзёно напоминал о том, что Тэттё совершенно плох в отношениях, что его исключительно ненавидят и что с ним просто невозможно жить. Фраза за фразой, и некоторые обвинения стали доходить до Тэттё и, как он смог признать, заседать в памяти и задевать его довольно сильно. В голове стали всплывать картины каждой из их предыдущих ссор по мере того, как Дзёно продолжал язвить, и все его грубые слова впервые за столь долгое время отношений не проходили насквозь, а врезались прямо в сердце Тэттё. Сложно сказать, что заставило Тэттё задуматься об этом именно в тот момент, и он сам никогда не был силён в распознавании своих чувств или причин для каких-либо эмоций. Однако возможная главная причина была в том, что он искренне и изо всех сил хотел просто во всём разобраться, а Дзёно этого совершенно не осознавал. А даже если и осознавал, то не хотел замечать, поэтому продолжал говорить то, о чём ему даже думать не следовало бы. — Когда бы ты уже исчез и не морочил мне голову, — вздохнул Дзёно, возвращая Тэттё от собственных мыслей в реальный мир, — жить с тобой — сплошное мучение. — Правда? Голос Тэттё был полон серьёзности. Даже сквозь слова и интонацию можно было почувствовать, как много сомнений было у него на уме в тот момент. Наконец-то выпустив пар, Дзёно понял, что именно сейчас и получит своё долгожданное и излюбленное внимание, поэтому перевёл дух, успокоился и сделал ещё несколько глубоких вздохов. — Глупый вопрос, — ответил он, после чего вытащил нож из стола и ощупал трещину, возникшую в нём, чтобы оценить масштаб проблемы. Действительно глупый. Дзёно, конечно, и не рассчитывал, что его воспримут всерьёз. Он говорил это каждый день, Тэттё давно должен был осознать, что ничего такого у него и в мыслях никогда не было. Только стоило бы взглянуть и с другой стороны. Именно по той причине, что Дзёно повторял свои слова о ненависти едва ли не каждый день, Тэттё и посчитал вопрос «глупым». Конечно, глупый! Зачем спрашивать, правда ли это, если каждый день этому находится куча подтверждений, причём высказанных прямым текстом? Словно забыв о том, что Дзёно говорил минуту назад, он не удержался от того, чтобы погладить Тэттё по руке, и направился сразу в комнату. — Пойдёшь спать со мной? Я уже ничего не хочу сегодня, — сказал он, устало вздохнув и ненадолго замерев в дверном проходе, — только голову сполосни и высуши сначала. Так спешил из ванной, что даже мыться не закончил. Это было в действительности так, волосы Тэттё были все в белой пене от мыла, которое всегда использовалось им вместо шампуня, и он не успел смыть его, ибо поспешил на зов Дзёно. — Буду ждать в кровати, — не дождавшись ответа, добавил Дзёно, и ушёл с кухни прочь. Продолжив недолгое время стоять в той же позе, что и ранее, Тэттё едва ли не слышал, как в его голове перекручивались шестерёнки. Затем он, приняв для себя одно важное решение, всё-таки пошёл в ванную. Сам Дзёно же в тот момент переоделся в домашнюю одежду и прилёг на кровать, решив, что душ примет после того, как оттуда выйдет Тэттё, раз уж тот начал, но не закончил своё мытьё. Однако матрас после такого короткого, но сумасшедшего рабочего дня оказался слишком удобным, подушка — слишком мягкой, а одеяло — слишком тёплым, да и обволакивающие объятия сна были настолько приятными, что мысли Дзёно с каждой секундой уходили всё дальше и дальше. Ему всё не приходилось вставать, ибо Тэттё по какой-то причине задержался в душе на уже гораздо большее время, чем он проводил там обычно, и никакие посторонние шумы, кроме текущей в ванной воды, не отвлекали и не раздражали Дзёно. Именно поэтому он, не сумев дождаться момента, когда Тэттё выйдет к нему, сам не заметил, как провалился в сон.

***

Проснувшись на следующее утро, Дзёно поначалу едва ли мог сориентироваться, сколько времени было и как долго он спал. Обычно он спрашивал это у Тэттё, который всегда просыпался раньше, шёл делать утреннюю тренировку, готовил завтрак и ложился обратно в постель, чтобы полюбоваться спящим возлюбленным, либо просто вставал по будильнику. Но сегодня у Дзёно был долгожданный выходной, так что нужды заводить будильник у него не возникало, а Тэттё рядом отсутствовал по какой-то причине. Сначала Дзёно машинально пришло в голову, что он готовит завтрак на кухне, всё ещё тренируется или просто занят чем-нибудь у себя в телефоне, но каждая из этих версий очень быстро оказалась опровергнута, так как ни запаха, характерного для готовящейся еды, ни шума, издаваемого Тэттё во время занятий спортом, слышно не было. Более того, в квартире отсутствовало даже чьё-либо дыхание, кроме самого Дзёно. Подумав, что Тэттё решил выйти на пробежку, как он иногда делал, или сходить в магазин, Дзёно особо не придал значения его отсутствию. Пролежав в кровати ещё пару десятков минут и понаслаждавшись ленивым времяпрепровождением в тёплой постели, он медленно потянулся и наконец-то встал. Чтобы больше не терять время зря, Дзёно поставил воду закипаться для излюбленного утреннего чаепития, прежде чем пойти в ванную, собравшись делать все необходимые водные процедуры. На данном этапе мог бы обнаружиться первый тревожный звоночек, который Дзёно благополучно упустил ввиду отсутствия зрения. Прекрасно понимая, что и где из необходимых ему предметов требуется, он без каких-либо проблем закончил с чисткой зубов и умыванием, а после вернулся на кухню, размышляя, стоит ли ему дождаться возвращения Тэттё из магазина, чтобы выпить чай и провести эти приятные утренние минуты вместе. Конечно, тот факт, что Тэттё наверняка «испортит» изысканный напиток каким-нибудь соусом или зальёт его горячим шоколадом для уверенности, всё ещё учитывался, поэтому Дзёно заранее мог придумать, как именно он будет ворчать на этот раз. На деле же он уже давным-давно свыкся с вкусовыми предпочтениями возлюбленного, а его приёмы пищи не вызывали какого-либо отвращения. Скорее, наоборот, казались забавными. А ещё забавнее было наблюдать за реакцией других людей, которые видели подобное впервые, будучи привыкшим к странностям Тэттё. Дзёно всячески делал вид, что стыдится возлюбленного, хотя на деле зачастую искренне наслаждался своим положением и тем фактом, что никто не знает Тэттё так хорошо, как он, и только ему одному в полной мере известен каждый неординарный поступок Тэттё. Возможно, Дзёно и сам был странным, потому что, например, Теруко с Тачихарой, которые были вынуждены в рабочее время иметь дело с подобными выходками Тэттё, называли это «тараканами в голове» и явно не видели ничего престижного в том, чтобы о них знать. Впрочем, никто никого за это и не осуждал, потому что, как известно, в отряде Ищеек со своими «тараканами» абсолютно все. Возвращаясь к теме чаепития, Дзёно воспользовался специальными часами и узнал, что по времени уже почти обед, а проспал он довольно много и, судя по всему, крепко. Теперь вариант с тем, что Тэттё ушёл на пробежку, откинулся, ведь для неё час был уже слишком поздним. Вероятно, он ушёл в магазин. Без каких-либо усилий зажарив несколько кусков хлеба в тостере для быстрого завтрака, Дзёно подумал, что хотел бы приготовить или заказать оладьи. Наскоро проверив, какие ингредиенты из нужных были в холодильнике и в шкафчиках, он понял, что не хватало только яиц. Значит, можно было просто позвонить Тэттё и сказать, чтобы он докупил их, если, конечно, тот не сделал этого сам. Без проблем по памяти набрав единственный номер, по которому Дзёно звонил регулярно, ему никто не ответил. В целом это не было чем-то странным, ибо телефон Тэттё почти всегда стоял на беззвучном режиме ради сохранения нервов Дзёно. Когда Тэттё замечал звонок, он всегда снимал трубку, в каких бы условиях не находился и чего бы ему это не стоило. Он считал важным ответить своему возлюбленному, даже если находился в эпицентре каких-нибудь жутких событий на работе, что, собственно, и так неоднократно проворачивал. Оставалось только надеяться, что Тэттё сам додумается купить всё необходимое, что, конечно, маловероятно, но не исключено. Оказалось бы ещё более смешно, если бы выяснилось, что он ушёл вовсе не за покупками, а, например, в парикмахерскую. Вряд ли у него так внезапно возникла мысль постричься, учитывая, что он делал это в лучшем случае раз в год, но суть в том, что вариант не единственный. Но так как надежды на мозги Тэттё Дзёно возлагал крайне редко и с настороженностью, он решил всё же повозиться с доставкой. Пусть ожидание займёт какое-то время, всё равно не было гарантии, что его возлюбленный вернётся с улицы раньше. Дожидаться приезда курьера или возвращения Тэттё имело смысл в спальне, чтобы не соскучиться. Несмотря на слепоту и связанные с этим ограниченные возможности, Дзёно не страдал отсутствием идей для развлечения, даже когда просто сидел дома. Обычно он предпочитал слушать аудиокниги, фильмы или сериалы, додумывая картинку у себя в голове, но в целом у него было гораздо больше вариантов времяпрепровождения, чем все обычно представляли. Так как Дзёно всё ещё находился в пижаме, он решил, что стоило переодеться, прежде чем пойти заниматься другими делами. Когда он подошёл к шкафу, у него впервые за утро возникло какое-то странное чувство, словно в доме что-то изменилось, но он точно не мог понять, что именно его смущало. Быстро спихнув непонятные ощущения на отсутствие Тэттё в квартире, он решил не заморачиваться и не зацикливаться на таких мыслях. Должно быть, чужое «раздражающее сердцебиение» и «слишком громкое дыхание» уже так сильно привыклись, что въелись в подсознание, автоматически ассоциируя присутствие Тэттё с ленивыми утрами выходных дней. «Главное — не говорить ему. А то ещё зазнается», — подумал Дзёно, хмыкнув. Вариант с тем, что Тэттё мог бы сам догадаться о его привязанности и подобных мыслях, он даже не рассматривал. Уж понимание других людей точно никогда не было и не будет его сильной стороной. В общем-то Дзёно всё устраивало и так. В конце концов, именно в такого Тэттё он и влюбился. Он был явно человеком на своей волне, но глуповатым или чем-то в этом роде назвать его ни в коем случае нельзя. Возможно, его методы ухаживаний или некоторые привычки казались дикими для других людей, но Дзёно прекрасно понимал, что партнёра лучше для него не сыщешь днём с огнём. Тэттё всегда беспокоился о комфорте и состоянии любимого в первую очередь. Он относился ко всем проблемам, которые иногда могли доставлять обострённые органы чувств, с предельным пониманием, и до встречи с ним Дзёно никогда не знал людей, которые ради него лишний раз могли задержать дыхание или пройтись по полу без топота. Но, что самое главное, Тэттё тоже просто по уши был влюблён в Дзёно. Он даже не старался скрывать это, открыто проявляя свою готовность пойти и в огонь, и в воду ради своего объекта воздыхания. От подобных мыслей Дзёно едва ли не улыбнулся. Пусть дома никого не было и он мог открыто проявлять любые эмоции, не боясь показать стороны, о которых другим людям лучше не знать, он быстро взял себя в руки и сохранил лицо. Слишком много чести для Тэттё. Начав рыться в шкафу в поисках домашней одежды, Дзёно быстро ощупал идеально ровно сложенные стопки на своей полке. Одна из них была из футболок, другая — из штанов и шортов, так что поиски и переодевание в нужные вещи не заняли слишком много времени. В отличие от ожидания Тэттё, как оказалось позже. На протяжении первых полутора часов после пробуждения Дзёно толком даже не обратил внимания, что его возлюбленный где-то слегка задержался. Возможно, очереди в магазинах или ещё чего, всякое бывает. К тому же он довольно сильно увлёкся очередной аудиокнигой, так что время летело довольно быстро. Затем, примерно спустя два с половиной часа от начала книги, о себе напомнили голодный желудок и звонок курьера в дверь. Дзёно ещё раз набрал номер Тэттё, чтобы задать пару вопросов, но ему снова никто не ответил. Он немного поворчал на это в мыслях и всё-таки забрал первую партию еды, приехавшей с доставкой, радуясь, что хотя бы можно перекусить. С того момента он уже не выбрасывал из головы тот факт, что его парня где-то носило. Теперь он перешёл к мысли о том, что Тэттё пошёл не просто выбросить мусор или до магазина, а куда-нибудь посерьёзнее. Например, на прогулку с Кенджи. Однако довольно странным был тот факт, что он так долго не брал в руки телефон и не заметил пропущенных за всё время прогулки. Другой вариант — Теруко внезапно выдернула его на работу в законный выходной, как иногда случалось. Только вот если их так и вызывали, то, как правило, вместе, потому что либо случалось какое-то серьёзное происшествие, требующее присутствия всех членов отряда, либо возникали проблемы с бумажной волокитой, на решение которых созывали Ищеек в полном составе. Индивидуальные вопросы, как правило, не были масштабными, а решить их можно было и по телефону. Хотя, возможно, зная, как Дзёно устал вчера, он был просто не в силах разбудить любимого, пообещав Теруко, что разгребёт всю работу за двоих в одиночку. Это было вполне в его характере. Дзёно, правда, не имел привычки беспричинно и по пустякам себя накручивать, поэтому продолжал выжидать, переключившись на прослушивание радио. Всякое бывает, обстоятельства где угодно могли сложиться самые разные, и Дзёно уже представлял, как будет слушать какую-то нелепую историю о том, где Тэттё пропадал и почему не мог ответить на звонки, в крайнем случае вечером. На пятый час, когда курьер довёз ему вторую, магазинную партию доставки с напитками и ещё несколькими пакетами с едой, он решил позвонить Теруко и Кенджи с целью просто убедиться, что он с ними. Как минимум из чистого любопытства, а как максимум (это нельзя признавать) — из беспокойства и не отступающего с утра чувства, что что-то у него не так. Квартира явно напрягала и это было связано с Тэттё напрямую, только, к сожалению, ещё не все линии связи были установлены. Он ненадолго задумался, кого стоило бы набрать первым, и спустя небольшое количество времени всё-таки ввёл номер Теруко. Ответ последовал почти мгновенно, что было довольно обыденно. — Дзёно! Ты совсем страх потерял?! — она сразу начала разговор с возмущений и, судя по тому, как хрипел её голос, она только вырвалась из дневного сна от этого звонка, — чего названиваешь в выходной? Случилось что-то? — Мои извинения. Тэттё случайно не вызывали на работу? — спросил Дзёно, решив не тревожить девушку ещё сильнее, ибо она и без того оказалась не в самом лучшем расположении духа из-за него. Также он решил обойтись без всяких «я думал, что он с вами», понимая, что без полного и долгого объяснения это будет звучать непонятно. — Если бы я его куда-то и вызывала сегодня, то только принести мне новую подушку, — ответила Теруко, тихо простонав и перевернувшись на другой бок, — а что, потерял его? Попробуй позвонить в Агентство, поговори с тем мальчиком. Если это всё, я дальше спать. Дзёно сдавленно промычал в трубку что-то вроде «мгм», прежде чем услышать гудки, оповещающие о сброшенном звонке. Он и так понимал, что стоило обратиться к Агентству, так как помимо Кенджи и коллег из их отряда Тэттё ни с кем не общался. Даже друзей у него до недавних пор и событий, связанных с вампиризмом, не было. У Кенджи, что очевидно, были некоторые проблемы с использованием телефона, так как он совсем не привык к подобным технологиям со времён деревенской жизни, однако принимать звонки он мог, особенно с помощью товарищей, которые зачастую находились рядом. — Привет! — радостный голос солнечного Кенджи ощущался глотком свежего воздуха, учитывая, как две минуты назад с Дзёно общалась Теруко. — Здравствуй. Тэттё не с тобой? Стоит сказать, к этому моменту Дзёно почувствовал себя весьма неловко и даже пожалел, что затеял это всё. Мог бы спокойно подождать до вечера или ночи, к тому моменту наверняка всё бы прояснилось само собой, но он начал обзванивать и беспокоить других людей, как типичный излишне драматичный персонаж из дешёвого кинофильма. Однако он ничего не мог поделать с ощущением, что здесь что-то не так, а на чужой комфорт давно плевал, поэтому быстро отогнал от себя подобные мысли, решив, что другие могут и потерпеть. — М-м, нет, мы уже неделю как не виделись, — ответил Кенджи, чуть поумерив пыл, с которым начал разговор, — а что такое? Он пропал? Глубоко вздохнув, Дзёно подумал, стоит ли рассказывать об этом. С одной стороны нет ничего страшного в том, что Кенджи узнает, но с другой он не хотел бы поднимать вокруг ситуации лишний шум, учитывая, какой пустяковый она могла бы оказаться на самом деле и как Тэттё мог потрепать нервы всем остальным. — Видимо, заблудился по дороге в магазин, — сказал Дзёно и уже пришёл к тому, что можно смириться с этой непонятной пропажей Тэттё и дождаться его прихода. — Не переживай, он ведь всего полчаса назад прислал мне открытку в сообщениях! Уверен, скоро он вернётся. — Открытку? — зацепившись за внезапное «полчаса назад», Дзёно подумал, что его опасения не были напрасны, — какую? — Электронную. С зайчиками, в ответ на «доброе утро». Если хочешь, я и тебе прислать могу, — задумчиво протянул Кенджи, явно не догадываясь, что именно смутило Дзёно в его словах, — только сначала разберусь, как это делать. — Ты уверен, что это было сегодня? — Конечно. Что-то не так? Дзёно помолчал какое-то время, прежде чем ответить, что всё в норме, пожелать Кенджи хорошего дня, поблагодарить за помощь и сказать, что ему пора идти. — Если что-то ещё понадобится, звони! — даже сквозь телефонный звонок было слышно, как Кенджи улыбался, но это ничуть не прибавляло Дзёно хорошего настроения. Он снова набрал номер Тэттё и долго-долго ждал, слушая надоедливые гудки, пока ему не ответил механический голос, предлагавший «оставить сообщение после сигнала». — Тэттё, если ты решил приготовить сюрприз или что-то, о чём мне пока нельзя знать, мог хотя бы раз ответить, чтобы не вызывать подозрений! Как видишь, я мог успеть уже догадаться об этом, — сказал Дзёно в трубку, после чего нажал на завершение звонка и бросил телефон в сторону. Пусть Дзёно и не радовался тому факту, что Тэттё намеренно его игнорировал, он как минимум получил успокоение в виде подтверждения, что его возлюбленный жив и здоров. Теперь он мог со спокойной душой продолжить заниматься своими делами, уже мысленно представляя, какими именно фразами он будет допрашивать Тэттё вечером. Даже способы, которыми он должен будет загладить свою вину, уже прикинул. Однако что-то всё равно не давало Дзёно нормально сидеть на месте и продолжать слушать книги, фильмы, радио и прочее. Решив, что ему срочно нужно чем-то заняться, он взял в руки тряпку и захотел протереть пыль с ближайших поверхностей. Как правило, это делал Тэттё, заботясь о всё той же обострённой чувствительности Дзёно, но он и сам не брезговал лишний раз пройтись сухой тряпкой по полочкам себе же во благо. К тому же уборка всегда была замечательным способом отвлечься от лишних мыслей, а если бы она не помогла, то Дзёно уже собирался надеть наушники и пойти на прогулку до ближайшего торгового центра, хоть и не любил занятия вроде шопинга. Подоконник и стол всегда были пустыми, поэтому с пылью на них Дзёно расправился моментально. Далее он подошёл к прикроватной тумбочке и осторожно поднёс ладонь, зная, что для начала нужно убрать оттуда два стакана с водой, которые они с Тэттё оставляли на ночь, и зарядки для телефонов. Дзёно приступил к делу, но он не обнаружил стакан Тэттё. Бывает, может, просто отнёс на кухню. Затем он так и не наткнулся на чужую зарядку. Ладно, тоже пустяки. Возможно, у Тэттё сломался запасной провод, и он сегодня взял с собой на улицу именно этот. Далее Дзёно понял, что Тэттё наконец-то убрал из-под тумбочки свой склад с домашними тапочками, который до этого не мог разгрести месяц, считая все пары обуви крайне необходимыми именно здесь. Неужели в кои-то веки прислушался и разобрался в вещах? После этого он стал замечать такие незначительные «мелочи» одну за одной, пока пазл в голове не стал складываться в картинку, причём весьма странную и непонятную. Если всё, что было раньше, ещё можно понять, то куда Тэттё подевал стационарный компьютер, на котором только вчера с утра заполнял отчёты, клацая по клавишам на клавиатуре, осталось непонятым. Догадка в голове Дзёно появилась очень внезапно и ударила так сильно, что у него едва ли не подкосились ноги. В два шага преодолев расстояние, которое отделяло его от шкафа, он мигом запустил туда ладони и стал рыться в вещах, выбрасывая оттуда элементы одежды один за другим, беспощадно кидая их на пол. Он к тому моменту уже понимал, что ошибки быть не может, но всё ещё продолжал нервно перебирать тряпки руками, надеясь найти хоть какое-нибудь подтверждение тому, что он не прав. Некоторые полки в шкафу оказались пустыми. Именно те, где раньше хранилась чужая одежда. Стало очевидно: в комнате больше не было ни единой вещи Тэттё. Уже через несколько минут Дзёно убедился и в том, что даже зубная щётка с пастой Тэттё отсутствовали в ванной, а на кухне не осталось даже его кружки. Никаких командировок или служебных поездок, само собой, у Тэттё на этот день не назначалось. Срочных вызовов, как выяснилось ранее от Теруко, не поступало. К родственникам он ехать не планировал. Выводы были неутешительными. Отказываясь признавать, что он действительно понял всё правильно, Дзёно в полном недоумении опустился на край кровати и положил голову на сложенные руки. Должно быть, Тэттё в самом деле от него ушёл. Размышления о том, что произошло и что ему теперь нужно делать, поглотили Дзёно с головой. Он искренне не понимал, в чем могла заключаться причина ухода Тэттё и что конкретно он сделал не так. Теперь он понял, что именно за странное ощущение тревожило его весь день. Все вещи Тэттё, которые были растасканы по всей квартире, отдавали его запахом и создавали ощущение его присутствия постоянно, особенно это было заметно для Дзёно с его улучшенным обонянием. Теперь, когда он ушёл и забрал всё с собой, его запах оставался только на стенах и полках, которых эти самые вещи и он сам когда-то касались. Даже ароматы его весьма пахучего порошка для стирки и ядрёного хозяйственного мыла для мытья головы в ванной оставались едва ощутимыми, за ночь довольно сильно выветрившись оттуда. Именно из-за этого Дзёно чувствовал, что что-то произошло. Он буквально ощущал нехватку Тэттё в крови. В очередной раз не дождавшись ответа на свой звонок и написав уже десятое сообщение с посылом в духе «не игнорируй», он едва ли не бросил телефон в стену с криком «да пошло оно всё к чёрту». Хотелось свалить всё на Тэттё. Сам виноват, что ушёл, ничего не объяснив, как маленький, да и всё на этом. Однако Дзёно прекрасно понимал, что он мог обмануть кого угодно, но не себя. Даже если он действительно сделает так, то сам станет ничем не лучше маленького ребёнка, потому что его мысли всё равно раз за разом будут возвращаться к этой ситуации, как бы он не старался этого избегать. Единственное место, куда мог уйти Тэттё — его собственная квартира, что вполне логично, но с тех пор, как они съехались, он не появлялся там довольно давно, и Дзёно даже не уверен, что сразу сможет вспомнить, где оставил свои ключи от неё. В целом он мог приехать и без них, просто начав стучать и звонить в квартиру до тех пор, пока Тэттё не поддастся своему влюблённому сердцу и не откроет дверь, но от этого плана Дзёно удерживали остатки гордости. Он даже не знал, в чём состояла проблема, но должен был бежать за Тэттё на другой конец района и унижаться, умоляя подпустить к себе. Что за абсурд! Полностью обыскав прикроватную тумбочку, где у Дзёно валялась всякая мелочь, он понял, что ключей там нет. Вполне возможно, что Тэттё забрал и их, когда собирал вещи, предсказав возможность приезда Дзёно. Но думать и выстраивать причинно-следственные связи — это не совсем про Тэттё, поэтому было также разумно предположить, что он забрал ключи просто потому что они по факту принадлежали ему, а не из-за нежелания увидеть Дзёно у себя на пороге. Вздохнув, Дзёно резко лёг на кровать и сжал последнюю простыню изо всех сил. В любом случае… как бы плохо всё ни было, Тэттё всё равно не сможет избегать его вечно. Перед тем, как отчаяться и начать пытаться выведать что-то через других людей, например, Теруко или Кенджи, Дзёно мог бы просто прижать его к стенке на работе и устроить допрос. С пристрастиями или без — решат по ходу. Впервые в жизни он возненавидел тот факт, что выходных у него два, а не один. Он и без того не мог придумать, что ему теперь делать оставшийся день в таком состоянии и с огромным потоком разных мыслей, а ещё одни сутки в полнейшем недоумении он провести никак не мог. Допустим, это поправимо. Как только у него возникла идея, что делать с этим, он вернулся к причине ухода Тэттё. Было ли что-то необычное в его поведении в последнее время? Если говорить о Тэттё, он за последнюю неделю, да что там, даже в рамках целого месяца был полностью в своём характере. Никаких странностей или излишней задумчивости он давно не проявлял, если, конечно, не считать самого Тэттё сплошной странностью. А сам Дзёно? Он помнил, что вчера вечером наговорил много лишнего, но при этом был совершенно уверен, что не вышел за рамки того, что высказывал своему возлюбленному изо дня в день. Тот ведь должен был прекрасно знать, что Дзёно не имел в виду реальную ненависть на самом деле, поэтому с тем же успехом Тэттё мог уйти и два дня назад, и три, и десять. Озарение накрыло Дзёно волной. Возможно, именно это Тэттё и надоело? Устав терпеть вечные сложности в характере Дзёно, он решил уйти? Такой человек, как Тэттё, заслуживал самого лучшего во всём, и Дзёно даже не сомневался, что он мог бы найти сотни людей, которые были бы готовы состоять с ним в отношениях, причём куда более простых и счастливых. Если так, почему он не сказал об этом? Опасаясь думать, что проблема в нём самом, Дзёно решил изучить вопрос с другой стороны, перевернув и исказив его суть. Если так, с каких вообще пор Тэттё обижается на такое?! Чувствуя, какой неприятный на душе у него остался осадок, Дзёно подскочил с кровати и стал ходить взад-вперёд, наматывая круги по комнате. Он понятия не имел, как ему следовало вести себя сейчас. Все попытки отвлечься всё равно возвращали разум к Тэттё и к мыслям о том, чем он занят сейчас. О чём думает? Как себя чувствует? Стало ли ему легче после этого несчастного побега? Прекрасно осознавая, что конкретно в данный момент времени вариантов для действий у Дзёно было немного, он решил оставить всё на утро, уже заранее подумав над планом встречи. Конечно, можно было бы провернуть всё и сейчас, но ему явно нужна была передышка. К тому же за всеми этими моментами, наложившимися один на другой, Дзёно даже не заметил, что прошёл целый день, а с транспортом в такое время всегда возникали проблемы. Хотя в любой момент можно было заказать себе такси по высшей стоимости, и Дзёно даже не отметал этот вариант на случай, если нервы совсем сдадут. Дзёно пошёл на кухню и напился тёплого молока, ещё с детства припоминая, что оно в какой-то степени помогает уснуть, а затем пошёл принимать душ, прихватив с собой пижамный комплект одежды. Стоя под струями невыносимо горячей воды, Дзёно будто бы хотел смыть с себя все эти чувства. Пусть они слезут вместе с кожей, а его разум растворится в кипятке, но зато не будет больше мнимых ощущений и ужасного желания вновь почувствовать хватку сильных рук Тэттё на своей талии. Его шёпот, из раза в раз сводящий Дзёно с ума, будто бы слышался в обоих ушах, и это говорило только о том, что дела действительно плохи, раз уж сознание на фоне эмоционального потрясения выдаёт такие вещи. Возможно, Дзёно был немного одержим.

***

Было, конечно, вполне ожидаемо, что уснуть этой ночью будет тяжело, но к трём часам ночи Дзёно начал конкретно раздражать тот факт, что в сон его не клонило от слова совсем. Помимо его проблемы с перегруженной мыслями головой, он понимал, что ему то становилось слишком жарко, то слишком холодно, то лежать неудобно, то чужого сердцебиения под боком не хватало. Также к числу проблем относилось отсутствие запаха Тэттё рядом, его дыхания, его объятий, его тихих пожеланий спокойной ночи, лёгкая забота в виде редких поправлений краёв одеяла, заправлении выбивающихся прядей волос за уши, и прочее. Когда на часах была половина шестого, Дзёно уже встал с кровати и направился одеваться и завтракать. Так как в шесть часов в корпусе менялась смена, было очень даже разумно тревожить Тэттё именно в это время. Он не мог отрицать, что всю ночь переживал, думая об их отношениях. Как бы Дзёно себя ни вёл, он совершенно точно никогда не хотел расставаться. Тэттё прикладывал все усилия, чтобы делать его самым счастливым мужчиной на свете, и, пусть Дзёно этого не показывал, он правда ценил всё это, а мелкие косяки никогда не играли для него такой серьёзной роли, чтобы раздувать из них ругань (как это происходило постоянно). Выпив кофе с доставленной вчера выпечкой, Дзёно дождался сообщения о том, что подъехало его такси, быстро собрался и вышел из квартиры. На улице ранним утром было туманно, вместе с этим шёл ливень, а всё небо застилали серые тучи, причём такие, что дождь мог не закончиться даже к вечеру. Сев на задние сидения машины, Дзёно прислонил голову к стеклу и стал слушать, как они с водителем добирались по едва ли не пустым дорогам на его работу. Тогда он впервые за всю ночь почувствовал сонливость. Правда, засыпать сейчас было никак нельзя. Дзёно разъедали мысли о том, что было с Тэттё. Он тоже не спал всю ночь, думая о них, или же наоборот? Вдруг он впервые за долгое время почувствовал облегчение, когда лёг спать в одиночестве? Если так, вряд ли Дзёно когда-нибудь сможет его простить. Еле удерживая свой перегруженный за последние несколько часов организм ото сна, Дзёно вновь осознал, что больше всего на свете сейчас хотел бы прислониться щекой к плечу Тэттё, оказаться схваченным в чужих объятиях и просто отрубиться так, словно это его последняя в жизни возможность поспать. Он знал: Тэттё охранял бы его сон как никто другой. Вероятно, впервые в жизни Дзёно оказался у здания работы в шесть часов утра по собственному желанию и без грёз об убийстве всех, кто там находился и посмел заставить его приехать в такую рань. Он расплатился с таксистом и вышел из машины, тут же съежившись от резко накатившего утреннего холода. Лёгкое пальто, накинутое на плечи, не особо спасало и грело, поэтому кутаться в него приходилось сильнее, лишь бы спрятаться от осеннего мороза. Раскрывать зонтик смысла было мало, ибо от места парковки до входа в корпус идти нужно было от силы с десяток метров. Из-за такой логики волосы Дзёно успели слегка намокнуть к тому моменту, как он показал своё удостоверение охране и оказался без проблем пропущенным в здание. Теперь оставалось главное. Операцию по возвращению его возлюбленного можно было объявлять открытой. Уверенной походкой он направился прямо к центру звонков. Ориентируясь на сердцебиение, дыхание и прочие факторы, он моментально выбрал самого молодого и уставшего человека, предположительно новобранца, чтобы без труда воплотить задуманное в реальность. Увидев перед собой члена элитного отряда, пришедшего с весьма разумной просьбой, новичок не смел задавать лишних вопросов и воспринял слова Дзёно исключительно как приказ, которого даже не смел ослушаться. Быстро набрав на своём специальном телефоне номер под диктовку и дождавшись скорого ответа, он начал говорить с едва прослеживаемым в голосе волнением. — Здравствуйте, Суэхиро Тэттё? Извините за беспокойство в Ваш выходной. Дело в том, что Вас срочно вызывают на работу. Говорят, ситуация не требует отлагательств, — делая недолгую паузу после каждой фразы, парень довольно быстро и чётко выполнил поставленную задачу, оповестив обо всём Тэттё и закончив разговор, — вас встретят. Всего доброго. Дзёно кивнул, прежде чем развернуться и уйти, даже не удосужившись выслушать от новобранца, каков был ответ. Он и так был в курсе, ведь от его ушей не мог укрыться ни один телефонный разговор. Несмотря на довольно сомнительное качество звука, некоторые вещи он мог понять даже так. Например, тот факт, что Тэттё не спал, был очевиден. Он, конечно, звучал устало и немного хрипло, но максимум, что он делал в тот момент — лежал в кровати и только пытался погрузиться в сон. Также он явно был обрадован внезапным вызовом на работу. Хоть его отношение к миссиям, особенно к таким «срочным», было абсолютно серьёзным, и подходил он ко всему с ответственностью, своё дело он действительно любил. А в особенности лишние нагрузки его счастливили, когда нужно было от чего-нибудь отвлечься или на что-то переключиться, как сейчас. Глубоко вздохнув, Дзёно направился в свой кабинет на третьем этаже. Их с Тэттё рабочие места отделяла всего лишь одна гипсокартонная стена, поэтому можно было с уверенностью говорить, что даже там они сосуществовали вместе. Разумно было предположить, что первым делом Тэттё отправится к себе, а если и нет, то Дзёно уже позаботился о том, чтобы предупредить работников с первого этажа направить его именно сюда. Пока нужно было как-нибудь убить время, Дзёно решил привести кабинет в какой-никакой порядок. Он открыл окно для проветривания и, слушая глухой стух капель по стеклу, раскладывал документы по стопкам, а использованные стаканчики из-под чая и прочий мусор безжалостно бросал в урну. Довольно забавно, что вся эта неразбериха с уходом Тэттё заставляла его постоянно где-то убираться, лишь бы занять руки (а заодно и разум). Дзёно вообще оправдывал себя тем, что возьмёт и просто моментально придушит Тэттё, как только услышит его, если не снимет напряжение в ладонях заранее. Что он только не придумывал из раза в раз, лишь бы не задеть свою собственную гордость. Приезд Тэттё не заставил себя долго ждать. Дзёно дёргался от любого шума шагов, издаваемого вдалеке, но сразу после моментально определял, что это не его возлюбленный, хотя бы по стуку каблуков. Через некоторое время он наконец-то услышал те шаги, которые не перепутает больше ни с одними другими. Он дождался, пока звук дойдёт до коридора, прежде чем выйти из кабинета, опереться о стену и скрестить руки на груди, позой демонстрируя весь свой настрой, и за время ожидания он заметил, что Тэттё пах немного странно. Словно с утра он по привычке воспользовался любимым парфюмом Дзёно, но сразу после этого опомнился и постарался смыть с себя запах под душем. Дзёно услышал, как резко изменились сердцебиение и дыхание Тэттё, стоило им только «случайно» пересечься в коридоре, будто бы не существовало никакого плана по чьему-то вылавливанию и поимке. Ни для кого не было секретом, что Тэттё был до высшей степени очарован Дзёно, и это становилось просто максимально очевидно по изменениям его базовых жизненных показателей, как только они становились рядом. Поначалу, конечно, он всегда это контролировал, дабы Дзёно не догадался о «ненужной» никому влюблённости, но со временем, когда все карты всё равно раскрылись, а они связали себя отношениями, нужды в сокрытии истинных чувств больше не было. Он просто замер на месте и стал поедать Дзёно своим взглядом, пока мысленно не вернулся ко вчерашним событиям и, вновь почувствовав уколы вины, не отвёл от него глаза, полные сожаления. Так как Тэттё молчал и стоял как вкопанный, Дзёно решил взять всё в свои руки. Он резко оторвался от опоры, подошёл ближе к возлюбленному и, схватив его за шиворот, буквально втащил в свой кабинет и прислонил прямо к стене с осыпающейся краской, не оставляя вариантов для побега. — Не потрудишься объяснить, что это всё значит? Поймав себя на мысли, что он снова ведёт себя точно так же, как и обычно, Дзёно опомнился и немного ослабил хватку на воротнике Тэттё. Тот всё так же продолжал сохранять тишину, но не мог не придохнуть влюблённо, когда Дзёно так прижал его к стене. Вновь подняв короткий взгляд на идеальное, по его мнению, лицо любимого, он заметил, что передние пряди его волос не были уложены и лезли ему на лоб, поэтому он не удержался от того, чтобы поднять руку и осторожно, крайне нежно заправить их ему за уши. Дзёно сам на мгновение выпал из реальности, едва не ощутив в коленях дрожь, но у него были довольно конкретные вопросы и претензии, ради которых это всё и было устроено. — Так. Ты не ответил, Тэттё, — напомнил он, отмахнувшись от чужой руки на его волосах, — я жду. — Ах, точно. Извини, — словно разом вырвавшись из транса, Тэттё зачем-то запустил ладонь в карман и стал там что-то перебирать, стараясь нащупать искомое, — вот. Он дождался, пока Дзёно хотя бы из любопытства и желания разобраться в ситуации протянул ему ладонь, и аккуратно вложил в неё связку ключей. — Я хотел сразу оставить их тебе, но не мог, — сказав Тэттё, после чего осторожно зажал ладонь Дзёно в кулак и немного отодвинул её от себя, — так… тебя тоже срочно вызвали? Теруко и Тачихара здесь будут? Теруко и Тачихара — последние, кто волновал Дзёно прямо сейчас. По поводу ключей он всё понял ещё давно. Когда Дзёно проснулся, дверь оставалась закрытой снаружи, а это значило, что Тэттё унёс единственную запасную связку с собой. Разумеется, он побоялся оставлять Дзёно спящим в одиночестве в квартире с открытой дверью и никогда бы не позволил себе допустить такую оплошность, а оставлять ключи снаружи под ковриком было бы слишком ненадёжно. В конце концов, они работают в военной полиции и несчастных случаев, начинавшихся с чего-то подобного, помнят много. Именно поэтому он, зная, что они всё равно будут так или иначе пересекаться на работе, решил просто вернуть Дзёно его ключи при личной встрече. — Зачем ты мне их отдаёшь?.. — спросил Дзёно, сжав кулак до такой степени, что он эти самые несчастные ключи едва ли не помял, а с его физической подготовкой это бы даже не вызвало никаких проблем, — почему ты ушёл? Что произошло? Я дождусь от тебя объяснений или нет?! Борясь с желанием вновь потерять нить разговора и просто задержаться взглядом на губах Дзёно, Тэттё положил руку ему на грудь и слегка отодвинул от себя, чтобы суметь хотя бы выровнять дыхание и сосредоточиться на реальности. — Не хочу, чтобы ты мучился. Никогда и ни из-за кого-либо. — Чего? — Дзёно искривился в искреннем недоумении и почти никак не отреагировал на попытку Тэттё увеличить дистанцию между ними, — я?! — Ты вчера сказал, — Тэттё хотел продолжить, но, судя по всему, он о чём-то призадумался, потому что слишком долго пытался сформулировать мысль, — что без меня было бы лучше… А Тэттё всегда был готов на что угодно ради этого. Понимание настигло Дзёно очень и очень быстро. Он сразу же подумал о том, что глупо было предполагать, словно причина для ухода у Тэттё могла быть иной. — Тэттё, — глубоко вздохнув, Дзёно ослабил хватку ещё сильнее, — ты в самом деле просто дурак. А ведь Дзёно даже заново проанализировал и был готов откорректировать своё поведение ради этого. Зря надумывал себе что-то. — Мне даже ругать тебя не хочется. Не зная, что всё это значило и какой вывод можно было сделать из всех этих слов, Тэттё продолжал стоять и ждать, пока Дзёно будет говорить дальше. Но для начала Дзёно переложил свои ключи обратно в карман Тэттё, чем вызвал ещё более повышенное внимание и его интерес. — Знаешь, нет. Хочется. Ты реально идиот, Тэттё. Единственное настоящее мучение — неумение Дзёно правильно выражать свои чувства. Даже не пытаясь что-то оспаривать или вставлять свои комментарии, Тэттё кивнул. — Ладно. Я не это хотел сказать. И сейчас, и вчера, — освободив ладони, ничего не мешало Дзёно кончиками пальцев начать дёргать Тэттё за перчатки, как он делал всегда, когда хотел, чтобы его взяли за руку. Благо, со временем Тэттё стал делать это едва ли не машинально, поэтому и сейчас он среагировал моментально. — То есть мне не нужно было уходить? — спросил он, едва заметно склонив голову набок, — но как же… ты же… Вместо ответа Дзёно аккуратно взял его за подбородок и сократил расстояние между их лицами. Вовлекая возлюбленного в мягкий и длительный поцелуй, он осознал, что давно не чувствовал такого облегчения от того, что он разобрался в ситуации. — Нет, — оторвавшись от чужих губ, он осторожно вытер следы от размазавшейся гигиенической помады сначала с подбородка Тэттё, а потом и со своей щеки, — и запомни это хорошенько, Тэттё, потому что повторяться я не намерен, — Дзёно репетировал слова, которые собирался сказать, сотню раз этой ночью, но почему-то в реальности перед возлюбленным произнести их оказалось гораздо сложнее, чем дома в одиночестве в своей кровати, — ты… Ты. — Я?.. — уточнил Тэттё, за что его сразу же легонько пихнули локтем. — Не перебивай, иначе вообще говорить не буду! Ты мне нужен. Вот! — выдал Дзёно разом цельную фразу и тут же услышал, как сердце Тэттё забилось быстрее. — Ты мне тоже, — без малейшей доли сомнений и размышлений ответил Тэттё, — но я иногда тебя не понимаю. Просто хочу делать как лучше. — Я тебя научу. Чувствуя, что все недопонимания оказались разрешены, на душе у обоих стало гораздо спокойнее. Ещё некоторое время проведя наедине и сливаясь в коротких поцелуях, Дзёно подумал, что стоило бы уже покинуть этот кабинет. Тэттё, судя по всему, придерживался того же мнения. — Так… что за срочное поручение? — спросил он, оглядываясь по сторонам, — мне сказали, дело серьёзное. — А? Ах. Да, точно, — напрочь забыв о том, «ради чего» и каким именно образом он вызвал сюда Тэттё по легенде, Дзёно даже не придумал, как бы ему теперь выкрутиться из ситуации, — отменили, наверное. — Как же могли отменить? Мне позвонили в шесть часов. Идём скорее, нужно найти кого-нибудь. Дзёно в идеале представлял, что к этому моменту они уже должны были вместе ехать на квартиру к Тэттё, чтобы собрать все его вещи (хотя он, вероятно, и разобрать их не успел) обратно и вернуть всё на свои места. Однако его уже крепко схватили за запястье и потащили вниз в поисках хотя бы одного человека, который мог бы знать, в чём заключалась их «срочная работа» на сегодня. Тихо простонав, Дзёно всё-таки продолжал плестись за возлюбленным и думать, как бы не убить свою гордость в ноль, если он во всём решит сознаться, сказав, что сам устроил всю эту беготню за Тэттё, испугавшись его потери. Когда они вместе дошли до центра звонков, откуда и начался приводиться в действие весь этот план, Дзёно одними губами прошептал: — И за что мне эти мучения…