Я запомню это место.

Ранним вечером Сяо вернулся домой. Только с мороза, парень еле как снял с себя огромную куртку и присел отдохнуть за кухонный стол. Некоторое время он вспоминал школьный день — столь интересный, неутомимый, будто на сером холсте остались брызги ярких красок пурпурного и персикового оттенка, с ароматом ванильных сигарет и шампанского. Улыбка просочилась на румяном лице, и тут же сменилась уже банальным равнодушием, хотя вернее будет сказать, сожалением: паническое чувство не позволяло ему насладиться сегодняшним днем, хоть он еще и не закончился, он будто вернулся назад, откуда пришел, туда, где всегда был таким, где все обстоятельства складывались именно так. Родителей дома не было. Парень отказался от обеда, и продолжал сидеть, склонив голову над столом, аккуратно обхватив ее руками. Одинокий облик юноши напряженно ожидал чего-то, направив взгляд в никуда и не делая ничего. Чем дольше он находился в этих стенах, тем больше они обретали вид, устрашающий: красные лучи заката померкли в дали ряда многоэтажных домов, так, что комната, будучи пару минут назад залита мягким оттенком персикового цвета, тускнела прямо на глазах. Снег, который ложился ровным покровом, словно пушистое одеяло, опускался на крыши домов, рамы окон, идущих людей. Сяо был отделен от него, он не воспринимал снег без ощущения неожиданного мороза на руках, без скрипа под ногами и без летящих в лицо снежинок. Он молча смотрел на окно, встав посреди погруженной во мрак комнаты, убрал руки за спину, и продолжал молча смотреть. Сяо размышлял, пытался понять, почему чувство, преследовавшее его еще до переездов до сих пор с ним? Что для него означает внезапно появившаяся девушка, с которой не расстается даже во снах, что означает для него красноколосый человек, который сам проявил инициативу в общении, что для него значат эти чувства, чуждые и непонятные ему. Куда больше, наверно, он боялся не столько недопонимания в себе, сколько возможность потери этих чувств. Лицо парня бледнело в процессе нагнетания его этих чудовищных ощущений, глаза импульсивно закрывались, губы постоянно сжимались, но его тело, даже не дрогнувши стояло на месте. Его никогда не брала паника в такие моменты, только внутреннее смирение, и многолетнее непонимание. Ответа он так и не нашел. Сяо посмотрел на часы. На жмущем запястье потрепанном циферблате было около семи часов времени. Дома так никого и не было. Парень потерял ход своих размышлений, открыл окно и с тяжким грузом упал на стоящий рядом диван. Холод мгновенно окутал его, но никакой реакции не последовало, будто он и не жив в принципе: глаза смотрели на слившуюся с потолком люстру, не меняя своего фокуса, руки безысходно упали сначала на диван, а позже незаметно свалились с него, остальное тело будто замерло, один только стук сердца был редко ощутим. Сяо сам слился с окутавшим все окружающее мраком. Сяо мог пробыть в таком состоянии вплоть до наступления следующего дня, других дел у него и не было, но вот уже скоро должна была состояться назначенная встреча с Дилюком. Еле поднявшись, парень, шаркая ногами притащил себя на кухню и включил свет в комнате. Ему хотелось ощутить, что он не один в этой квартире. Обычно родители были дома в такое время, сидели за кухонным столом, обсуждая произошедшее у каждого на работе, но сейчас их нет. Родители много старались для Сяо, отдавая ему все, и в то же время забыли про него: они покупали ему практически все, что тому нужно было, и ни разу не интересовались ни одним его занятием, ни делами в школе, не самочувствием. Юноша зашел к себе в комнату, и подобрал с постели старую рубашку, и из какого-то еле заметного шкафа достал черные джинсы. На вешалке в прихожей аккуратно висели клетчатая накидка и черная куртка. Сяо, все еще думая о разном, оделся и еще раз окинул взглядом пустую кухню и после длинного выдоха выключил свет и ушел. Кромешная тьма и вечная тишина в квартире моментально сменилась резкой суетой граждан, живущих во дворе: дым из выхлопа машин, который заполнил двор, люди, неосторожно бегущие и поскальзывающиеся на луже льда. Снег быстро летел и быстро падал, в темноте его движение было не уловить, но вот под тусклым белым фонарным светом можно понять, что стремится он в ту сторону, куда нужно идти Сяо. Руки в миг покраснели и перестали двигаться, голова застыла в одном положении — ярый мороз сразу дал о себе знать, и только в этот момент парень понял, что забыл свой шарф — чем-то похожий цветом на волосы Янь Фей, связанный на шерсти и имеющий повторяющийся рождественский узор. Возвращаться за ним не было сил, и юноша пошел без него. Руки по привычке потянулись за сигаретой и зажигалкой, но замерзшие руки и потерянная в коме мыслей голова не позволяли достигнуть желаемого. Парень чувствовал отстранение даже сейчас — будто ни общество, ни природа не принимали его, а сам он находится где-то между: он отстранён от городской суеты, не спешит и не торопится, куда торопятся все остальные, а мороз будто гнал его назад в дом… Заходя в своих размышлениях все дальше, он пришел на указанное место — аллею, неподалеку от статуи Ленина. Вдоль засыпанной снегом дорожки размещались небольшие фонарные столбы — торшерные светильники с шарообразной формой. Между ними стояли лавочки, с которых снег был аккуратно сметен, но уже сыпался новый. Сяо присел в ожидании Дилюка. Прошло около часа. Парень уже не чувствовал ни рук, ни ног, он застыл в одном положении — одна голова постоянно потрясывалась от лютого мороза. «Его так и нет… Он не придет» — подумал Сяо, и пытаясь смириться сделал долгий вдох и окинул глазами небо — темное, без звезд и луны, закрытое облаками, с которых летели стремительно снежинки. Юноша оперся на лавочку и с трудом поплелся в сторону своего дома. Он не пробирался сквозь сугробы, а сметал их, буквально не замечая ничего. Между покрытыми инеем ресницами парня выступили слезы, но не поменялось даже дыхание — они появились будто сами по себе… С противоположной стороны аллеи, прикрыв глаза посиневшей от пронзающего мороза рукой, на место встречи торопился Дилюк. Но придя на место встречи он никого не обнаружил. - Он уже ушел… Дилюк сел на лавочку, и обхватив голову руками, задумался. Что его терзало в тот момент — сам Дилюк не ответил бы на этот вопрос. Так он в замешательстве, в одной позе просидел несколько часов, и с мертвым выдохом встал и отправился куда-то…