Meet me at the coffee shop

      Всегда одна и та же рутина.       Подъём примерно в семь утра под недовольный бубнеж его опекуна — Северуса Снейпа. Две станции метро, и он на Юстон-сквер; оттуда два шага до здания юридического факультета Университетского колледжа Лондона. После — занятия, что он едва отсиживал. И вот потом наставало время самого любимого: его блога в Инстаграм.       Поступив на юридический по настоянию опекуна — его мать, Лили Поттер, была юристом, о чём Северус неустанно напоминал, — Гарри думал, что к концу первого курса втянется и полюбит это дело. Или к концу второго. Но шёл уже третий и заключительный год, и единственным предметом, который действительно доставлял ему удовольствие, была Литература, философия и политика античности — просто потому, что это не было никоим образом связано с современными законами. И, хоть Гарри получал неплохие оценки, он учился скорее на автомате, действуя как заевшая пластинка и проживая день за днём без малейшего изменения. Можно было бы бросить университет или перевестись, но, как только Гарри представлял разочарованное лицо Северуса и его традиционное «совсем как твой отец», он тут же отметал эту идею.       Северуса он уважал и, конечно же, по-своему любил — тот не оставил его в приюте и взял к себе после смерти родителей, несмотря на то, что во все его визиты к Поттерам до трагедии тот отнюдь не показывал и толику своего расположения к сыну подруги. Гарри помнил, как жаловался маме, мол, этот дядя мне не нравится, он на меня зло посматривает. Почему-то это было одним из тех воспоминаний, что остались ясными в поддернутом дымкой времени сознании. Гарри многое забыл из детства. Помнил ужины с семьёй, когда мама трепала его по волосам, а отец их всё время смешил. Помнил детские рисунки, закреплённые булавками на стену. Как они гуляли по Гайд-парку, а после всегда заходили за выпечкой и какао — для Гарри, и за кофе — для родителей.       И странного друга мамы.       Вот как всё в итоге обернулось. Среди всех его дальних родственников единственным, кому оказалось не плевать на шестилетнего сироту, был Снейп. Который и родственником-то не являлся. Даже другом семьи его назвать было сложно: отец Гарри, если судить по скудным воспоминаниям, максимум Северуса терпел. По крайней мере, в памяти не сохранилось ни одного разговора между ними, только между Снейпом и мамой да периодические вежливо-холодные приветствия в сторону самого Гарри.       Первое время под опекой страшного и молчаливого «дяди» было ужасно сложно: ощущение, что его только терпят, преследовало Гарри. В ответ он изводил Снейпа, будто за что-то мстя: царапал мебель, прятал его вещи, портил приготовленную еду или «случайно» опрокидывал полные стаканы на тетради учеников — Северус работал преподавателем. И тот всё сносил, раз за разом выдавливая «Весь в отца» с нечитаемым взглядом, лишённым всякой злости. На удивление при этом Северус ни разу не заикнулся о том, чтобы вернуть его в приют. А Гарри после сотой выходки словно выдохся — и перестал. В доме воцарился относительный мир, и постепенно они стали даже — отдаленным, конечно, но всё же — подобием семьи.       Поэтому, смутно ощущая то ли благодарность, то ли вину, то ли всё сразу, разочаровывать опекуна Гарри точно не хотел.       Тем более для души у него были его блог и Букля. Последнюю он буквально отвоевал у Северуса лет пять назад. Тот терпеть не мог ни собак, ни кошек, и заставить его даже подумать в сторону собаки было чем-то из ряда фантастики. Сначала Гарри действовал с осторожностью сапёра (по его собственному скромному мнению): включал слезливые фильмы про питомцев, приглашал домой друзей и знакомых с собаками, показывал опекуну сайты приютов и сокрушался над незавидной судьбой попавших туда животных.       Раскусили его почти сразу.       — Я знаю, что ты делаешь, — сказал Северус, даже не посмотрев на очередную фотографию выброшенной на улицу помеси чихуахуа с кем-то кудрявым. — И мой ответ — нет.       — Что ж, — совершенно спокойно ответил тогда Гарри, — в конце концов, мне скоро восемнадцать, я могу устроиться на работу и съехать. В гости буду приходить без собаки — не переживай.       Через неделю у него уже был маленький лохматый щенок, которого они нарекли Буклей. Гарри не мог точно сказать, сработала ли его маленькая манипуляция: всем было ясно — и Северусу, и ему, — что никуда он не уйдет и снять что-то не сможет, какую бы прекрасную работу ему бы в его возрасте ни предложили. А может, дело в том, что Северус увидел что-то — отчаяние? желание получить немного тепла? — или, скорее, всё вместе. Гарри знал, что опекун заботится о нём. И беспокоится. Но он не помнил ни одного раза, чтобы Северус обнял его или сказал вслух о том, что он дорог ему. В детстве Гарри даже гордился этим: никаких соплей, видите ли, его растят настоящим мужиком, без этих телячьих нежностей. И вовсе не он смотрел на то, как из школы забирают домой его одноклассников, как их целуют в щёки или чмокают в нос, как говорят, что скучали, и забирают рюкзаки… Ему-то глупостями заниматься было некогда — упадёт ещё успеваемость из-за подобного, и он снова встретится с тем самым нечитаемым взглядом.       Зато у него была Букля. Её можно было тискать, чмокать в мокрый нос, прижиматься к тёплому боку по ночам. Позволить ей вылизать своё лицо и поставить лапки на плечи.       Даже Северус оттаял к собаке — не прошло и года, как и он с ней гулял, подсыпал в миску корм и даже периодически трепал её легонько по макушке.       Что до блога, то началось всё с создания простого аккаунта для друзей; аккаунта, который понемногу превратился во что-то большее. Постепенно под постами появились комментарии парочки незнакомцев, потом парочка стала сотней, а в какой-то момент Гарри увидел даже каких-то хейтеров — вот тогда-то, по мнению друзей, он и обрел местечковую, но популярность. Видя поддержку уже почти тридцати тысяч подписчиков, их лайки и комментарии, Гарри чувствовал себя нужным и заметным — на удивление схожее чувство с тем, которое он ощущал, прижимая к себе Буклю.       Да и деньги, которые он внезапно заимел, выкладывая иногда рекламу — и тщательно перед этим проверяя товар или услугу на себе, — были не лишними: наконец-то Гарри мог и сам покупать продукты домой, угощать опекуна ужином или дарить ему и друзьям подарки на праздники. Северус, конечно, и тут умудрялся ворчать: мол, неужели я тебе недостаточно денег даю? Но Гарри уверил его, что он был готов заниматься этим и без такого денежного бонуса. Отнюдь не на этом держится его интерес.       В блоге он транслировал свою жизнь, снимал забавные скетчи и обозревал самые разные заведения Лондона: и кафешки, и пабы, и рестораны. Последнее занятие он особенно любил и потому делал акцент именно на этом: в каждом месте была своя атмосфера, свои особенности и фишки, а ходить, например, в одинаковый везде Pret a Manger, коих по городу было и так чересчур много, и знать, что его ждёт одни и те же кофе и еда, было, по мнению Гарри, кощунством. Вот Гермиона, его близкая подруга ещё со школы, такое любила. Никаких сюрпризов, всё знакомое, взял себе латте и сендвич и сиди в уголке, любуясь привычным красно-белым интерьером. Поэтому так получалось, что, когда Гарри с Гермионой вместе гуляли по городу, они вступали в извечный спор, куда же им лучше зайти за кофе: в новое местечко или в любимую сеть подруги. Гарри в какой-то момент устал от пререканий и ходил в поисках ещё не исследованных кафешек один. Потом уже звал подругу: только после его «проверки» она соглашалась идти. Иногда ему составлял компанию Рон, его второй близкий друг, иногда — Луна, неординарная девушка с факультета Искусств. Она ни с того ни с сего завела с ним разговор в коридоре их главного корпуса и тут же пленила Гарри, стоило ей небрежным жестом достать карты Таро из розового рюкзачка и заговорить о судьбе. А иногда к нему мог присоединиться Блейз, с которым у него сложились странные отношения: Гарри закрывал глаза на явные заигрывания с его стороны, Блейз же таскал его по разным вечеринкам и помогал с заданиями. И, наконец, в очень-очень хорошие дни с ним шёл Северус.       Однако в «Марволо» Гарри пошёл один. Об этом месте ему рассказала Луна и даже вручила купон, который Гарри вежливо принял, но использовать не хотел: как-то неудобно было вытаскивать на свет такое помятое недоразумение.       До того момента, как на его простейшую просьбу подписать стакан — Гарри любил выставлять фотографии кофе с подписанным именем, чтобы никто не сомневался, что он действительно побывал в кофейне и пробовал напитки, — ему наглым образом нахамили и умудрились написать не то имя. Ну что сложного в имени Гарри? Гермиону, бывало, писали не так, но Гарри? Это надо быть либо глухим, либо дебилом, либо сделать так специально. Тот придурок глухим не выглядел, тупым — может быть. Так сразу и не скажешь. Но всё же, скорее, он специально вывел его имя неверно. И Гарри вытащил заветный купон. Вспомнил о мелочи. С удовольствием её отсчитывал под постным взглядом придурка. Наверняка с такими-то телом и лицом тот зазнался и решил, что их заведение куда выше «старбаковской» традиции. Подумаешь — Гарри при этом немного засмотрелся. Ну да, татуировки бариста гипнотизировали; да, его бицепсы хотелось бы пощупать — чисто чтобы проверить, действительно ли они такие внушительные. И да, он залип на небрежном хвостике чёрных волос — таких прямых, что Гарри с его раздражающими кудрями, которые не укладывались никак иначе, кроме как хаотично, было чуть завидно…       Ну ничего. Гарри решил сделать ещё одну попытку. Дать шанс, прежде чем написать в своём блоге уничижительную правду. В конце концов, еда и кофе оказались там просто замечательными, но этот бариста… Будь он так же мил, как красив, Гарри бы отдельный блог завёл — его восхвалять. Стал бы фанатом номер один… Шутка.       Давать второй шанс Гарри пришёл во время ланча, когда уже собралась очередь. За стойкой стоял тот же придурок. С тем же «весёлым» выражением лица. Бицепсы и татуировки тоже были на месте, к большому сожалению — Гарри надеялся, что это просто свет так тогда падал и вся эта сексуальность ему привиделась.       Гарри встал в очередь и имел удовольствие наблюдать за неуклюжим флиртом посетителей — пытка, длившаяся уж слишком долго.       — А татушки настоящие? — хихикала девица с голубыми волосами. — Да вы как мини-серпентарий! Только намного милее.       Этот «милашка» так на неё посмотрел, что, будь Гарри на чужом месте, сразу же понял молчаливое «отвали» в его глазах. Девушка же никаких невербальных сигналов не считала.       В принципе, как и следующая:       — Сделайте мне такой же крепкий напиток, как ваши мышцы. А можете напрячь руку?.. Хочу их рассмотреть, — чуть ли не залезала на стойку блондинка. — Нет? Ну ладно, — театрально вздохнула она, и Гарри услышал окончание фразы: — У меня воображение хорошее.       Бариста кинул в её сторону такой взгляд, что, казалось, ещё секунда, и он плюнет ей в американо.       — А номерочек у вашего бариста можно взять? — мечтательно протянула третья уже знакомой работнице, которую бариста в какой-то момент поставил принимать заказы вместо себя.       Гарри ни разу до этого не видел в одном месте так много людей, которые настолько явно в голове прокручивали полноценное порно с неким «Мистером позитивом» в главной роли. А главное — всем было совершенно пофиг, что им в ответ чуть ли не грубят. Находили в резких фразах свой шарм? Мол, это он не злобно зыркает — это он возбужден от моих слов о его прекрасной — несуществующей, подозревал Гарри — улыбке.       Наконец настала его очередь. Гарри растянул губы самым ядовитым образом и пропел:       — Мне, пожалуйста, ванильный раф и «Хазлнат», — на приёме заказов всё ещё стояла та доброжелательная девушка. — И можно попросить подписать?       Она вгляделась в его лицо, узнавая. На бейджике Гарри заметил имя — Винда, — и та, приторно улыбнувшись, покосилась на их бариста, который ещё не поднял на них взгляд, готовя напиток предыдущего гостя.       — Простите, — извиняюще сказала она, — обычно мы не подписываем напитки — тот раз был скорее исключением. Мы бы пошли навстречу, но у нас слишком большая нагрузка сейчас…       И развела руками.       — Подписать имя займёт всего секунду, — притворно жалобным тоном протянул Гарри, — иначе я буду очень и очень расстроен.       Пожалуйста, дайте ему сделать нормальное фото для блога, и он уйдёт!       Винда бросила задумчивый взгляд на их бариста и всё же кивнула. Гарри расслабился, надеясь, что в этот раз кофе подпишет она и подпишет верно.       Однако, как только раф был готов и она занесла ручку над стаканом, бариста обернулся и заметил его.       — Что ты делаешь? — спросил он у Винды, прищурившись.       — Клиент попросил подписать, — его кислое лицо её явно не впечатлило.       Придурок смерил его недовольным взглядом. Гарри в ответ улыбнулся как можно шире.       — Мы не подписываем напитки, — процедил бариста.       — Мне уже пообещала Винда, — Гарри пытался найти на форменной чёрной футболке бейджик и не нашел, — простите, не знаю, как вас там зовут.       — Его зовут Том, — подсказал сидящий за стойкой темноволосый парень, с явным удовольствием наблюдающий за представлением.       — Так вот, Тим, — мстительно произнёс Гарри, — надеюсь, в этот раз вам не составит труда написать моё имя правильно. Г-а-р-р-и. Пять букв.       Придурок, по имени Том, аккуратно взял стаканчик из рук Винды, поставил, наклеил стикер и черным маркером что-то на нём написал, добавив сквозь зубы:       — С рафом лучше было взять лимонный тарт.       — Спасибо за ваше ценное мнение, Тарзан, — кивнул Гарри, забирая стаканчик и коробочку.       Посмотрел он вниз уже у выхода. Размашисто и нагло на стаканчике было выведено: «Гаррота».       Ну всё. Это точно было объявлением войны.

***

      — Чего это ты так бьешь по клавишам? — Судя по всему, в комнату зашёл Северус. — Кто-то тебя разозлил?       Гарри отнял взгляд от компьютера и обернулся на долговязую фигуру в чёрном у двери.       — Я думал, ты уже знаешь, — буркнул Гарри, будучи всё ещё на взводе из-за ситуации, — раз носишь траур по карьере этого Тома.       Северус заломил бровь, пропустив мимо ушей очередную шутку о его любви к чёрной одежде — то трепетное чувство, которое он явно делил с этим невыносимым бариста, если тот, конечно, не случайно дважды был одет во всё чёрное.       — И что же он сделал? — Северус подошел и заглянул в экран. — «Абсолютная некомпетентность одного определённого сотрудника абсолютно перекрывает все плюсы данного заведения…». Тут дважды «абсолютно» у тебя… Хм… «Уверенность в своей неотразимости»… это мне кого-то напоминает!       — Ой да ладно тебе, — закатил глаза Гарри. — Вот скажи: у меня сложное имя?       Северус сделал вид, что задумался.       — Сложное для чего? Этот Том как-то не так его произнес? На французский манер?       — Неправильно написал.       — С одной «р»? — Северус тяжело вздохнул. — Думаешь, получи этот... кто он там?       — Бариста, — тут же ответил Гарри.       — Получи этот бариста высшее образование, он бы совершал такие ошибки? Может, из-за этого он и работает в кафе. Вот поэтому я всегда тебе говорил…       — …что образование — основа всего, да, — продолжил Гарри, протягивая ему пустой стаканчик. — Я думаю, тут дело не в этом. В его слабоумии, только если.       Северус покрутил тот в руках, разглядывая стикер.       — И причём тут ты и орудие пыток через удушение?       — Есть такое слово? — Гарри тут же загуглил его и возмущенно уставился в экран. — Это что, намёк?!       — На то, что ты его удавка? — Северус хмыкнул. — Тогда ты и моя гаррота.       — Если подумать, всё на свете твоя гаррота, — Гарри развернулся и подмигнул, на что Снейп цокнул.       — Ты сегодня явно хочешь остаться без ужина.       — Эй! Это я его готовил!       — Тогда заканчивай с этим своим развлечением, и пойдём есть.       Гарри поджал губы.       Северус несерьёзно относился ко всем его увлечениям кроме учебы. В детстве он, хоть и покупал Гарри и гитару, и теннисную ракетку, и мольберт с красками, всегда был настроен довольно скептически: мол, всё равно бросишь. Да, Гарри действительно всё бросал, но отчасти винил в этом и Северуса: без видимой поддержки в его лице и с постоянными ядовитыми комментариями о трате времени весь энтузиазм очень быстро сдувался. Но блог — это другое. Гарри занимался им рекордные три года, а Северус всё ещё полагал, что это дело проходящее. Чем неимоверно бесил. Часто, видя его за телефоном, Северус бросал фразы наподобие:       — Опять твоё главное отвлечение.       Или:       — Ещё не надоело? Хм, надо же…       Или самое раздражающее:       — На твоём месте я бы лучше сосредоточился на семестре, если не хочешь, конечно, стать онлайн шутом, а не юристом.       Колкость комментария зависела от того, насколько Северуса довели в школе. А доводили часто. Впрочем, у Северуса и терпения было не так много, как необходимо преподавателю средней школы. Поэтому Гарри выслушивал мини-стендап так же: слишком часто.       Гарри напоследок добавил мстительную фразочку о том, что из-за некоторых работников кафешки превращаются в некое подобие стриптиз-баров с лезущими на стойку клиентами, перечитал свой опус, удалив повторяющееся слово и перенеся текст на телефон, и открыл сделанное фото своего рафа со стикером на фоне минималистичного тёмного фасада с вывеской «Марволо». Жаль, он не сфотографировал самого Тома — вот кто в самом деле та ещё гаррота, — но это был бы уже перебор. Поправив цветокоррекцию и свет в кадре, Гарри со спокойной душой выложил свою рецензию и пошёл ужинать, погладив по пути по обыкновению валяющуюся на проходе Буклю. Для его любимицы если об тебя не споткнулись минимум дважды — день насмарку, видимо.       Гарри и думать забыл о выложенной рецензии — Северус «увлёк» его нудным монологом о пользе образования. Знакомая речь, которая плавно перетекала на жалобы на тугодумных учеников, которым «только бы в игрушки играть да придумывать мне всякие прозвища» (Гарри никогда бы не признался, но Карлик-нос было его любимым). Этот монолог — точнее, его начало — он мог уже цитировать, если бы выступающий хоть слово позволил бы ему вставить.       Правда забыл он о рецензии ненадолго: телефон вдруг начал жужжать и дзынькать каждую минуту.       — Ответь, — Северус прервал свой интереснейший рассказ о словесной баталии с неким Ричардом, который умудрился расплакаться от острот в ответ на совершенно бесталанное «Капитан Крюконос» в сторону опекуна прямо на уроке. — А то я выброшу его в окно.       Гарри разблокировал телефон и уставился на безумное количество комментариев и отметок пользователя Tom_sizzling под своим постом.       «Если вы о ТОМ САМОМ БАРИСТА, то я вообще не слушала, что он говорит, у него ТАКИЕ татухи! Они всё сказали за него».        «Эй, а чего это его вина, что клиентки готовы с лифчиками расстаться? Вообще-то быть красивым в нашей стране не запрещено законодательством».       «Лифчики не ношу, но с трусами бы расстался ;)».       «Мы не знаем всей ситуации... Может, ты сам и напросился, парень».             «Бляяя, вы о том придурке? Да он меня чуть ли не зарезал взглядом, а я всего-то попросил эспрессо с молоком».       «Чувак, я за тебя отомстила. Я его раздела взглядом и скажу я вам в моем представлении там такой внушительный ху…»       «О боже фууууу, он же настоящий мудак! Заставил меня поменять свой заказ! Я всего лишь хотел поесть штрудель с карамельным макиато».       «Даааа, и меня!»       «Он слишком красив, чтобы не быть мудаком, смиритесь».       «Раздули из мухи слона: может, он просто не так расслышал?»       «Ага, дважды? Красивый не значит тупой!»       «Точно! #красивыйнезначиттупой #сексинезначитмилашка».       «Не стоит так быстро отбрасывать глухоту!»       «Ничего не понимаю... Какая разница, что у него в штанах? Главное кофе-то какой!»       «Или автор блога просто сам мудак».       «С такими трогательными кудряшками? Да быть не может!!!»       «ОООооооооо, вы же о @Tom_sizzling? Он причина моих сгоревших трусиков и пустого кошелька уже давно».       И далее, и далее.       Кто-то вставал на сторону Гарри, кто-то сомневался в его словах, кто-то называл его завистником — и чему конкретно, интересно, он завидовал? Несмотря на относительную популярность, это был первый раз, когда под простым постом с рецензией собралось столько комментариев. Гарри и не знал, радоваться ему или пугаться. Он тыкнул на ник, который отмечали, и понял, что теперь этот Том точно будет знать, что про него накатали: хотя в посте не было имён, разгадать настолько простую загадку не составило труда. Тем более для такого количества людей. Да и вряд ли в штате кофейни была сотня-другая сотрудников, подходящая под столь конкретное описание. Так что перед ним точно был аккаунт того бариста.       Хоть в нём особо не было фоток лица, но зато нашлись уже запомнившиеся Гарри татуировки змей. А ещё очень, очень много фотографий кофе с самыми разными рисунками, кофемашины, кофе и круассана, кофе и эклера, кофе и руки, упаковки кофе разных видов…       — Да он помешанный, — пробормотал Гарри, разглядывая лебедя на пенке.       Были посты и из других кофеен, и из какого-то тату-салона, но безумное количество кофейных напитков наталкивало на мысль, что, скорее всего, Том был искренне увлечён — читай, слегка одержим — своим делом, а не грубил, зная, что он в этом месте ненадолго, как решил сначала Гарри.       На татуировках, признаться, Гарри снова завис.       В своё время Блейз набил себе что-то на ноге — или на заднице, — но самого Гарри соблазнить на подобный подвиг не смог. Он как-то не особо интересовался этой сферой: татуировками, пирсингами, окрашиванием волос во все цвета радуги — всем тем, что Северус именовал «бунтарством одноклеточных». Гарри так не считал, конечно же, но по рисункам на теле никогда не воздыхал. До этого самого момента.       Сложно представить, что пресмыкающиеся, похожие, по его мнению, на бронированных червей, могут быть… такими. Неужели нельзя было сделать что-нибудь уродливее? Так нет — змеи призывно оплетали руки, головами ложась на ладони, что сжимали на фотках чашки с кофе. И какие же это были руки! Как этот Том мягко и аккуратно держал ручку кружки! Интересно, так же мягко и аккуратно он держал бы чей-нибудь чл…       Гарри остановил мысль.       Во-первых, Том совершенно точно не выглядел как человек, который мягко что-то там будет держать. Скорее хладнокровно отрежет яйца — это да, легко представляется. А во-вторых, Гарри на дух не переносил такой тип людей: высокомерных и вредных, всем своим видом показывающих, что тронь их — и польётся на тебя что-нибудь совсем далёкое от приятностей. И никакие там великолепные руки и уж тем более вены на этих руках не изменят этого... И татуировки... И даже это милое фото нарисованного на пенке котика.       Ещё раз хорошенько просверлив взглядом фотки придурка, Гарри вышел из его профиля, решив проверить новые комментарии.       «Не могу поверить, Том, тебя полностью разнесли», — прочёл он от пользователя Reg_tattoo.       За которым следовало другое, от Sirius_the_hound:       «Мы все равно любим твою унылую рожу, @tom_sizzling».       На аватарке последнего аккаунта Гарри увидел знакомого темноволосого парня, что в первый раз сидел с компанией, а во второй расположился в одиночестве за стойкой. Так, значит, они друзья…       — Может, закончишь свою пасту, гаррота моя? — недовольно протянул Северус. — Все глаза себе испортишь этим своим гаджетом.       — Хорошо-хорошо, дедуля, — фыркнул Гарри, откладывая телефон. — Так что там сделал этот Ричард, когда ты посоветовал ему перестать наматывать сопли на кулак?       За разговором Гарри не услышал характерный дзынь — в личных сообщениях высветилось новое преинтересное уведомление.