Meet me at the coffee shop

      Настроение, мягко говоря, было паршивым. Грёбаная инспекция нагрянула. В обычной ситуации это не означало бы ровным счётом ничего — он всегда прикрывал задницу, следуя правилам, — но только в том, что касалось рядовых проверок и официальных требований. Эта же выбивалась — Том был уверен, что отец подсобил: решил показать ему, кто в доме, блядь, хозяин и как легко он может испортить ему жизнь, если захочет.       Возможно, ответ на его шаг, точнее, его последствия: Том изъявил желание отдать на благотворительность всю одежду, что пылилась дома. Сущая глупость для обычных родителей, но его мать мыслила по-особому: что-то в стиле «не хочешь носить сам, так не достанутся же шмотки никому». Эпизоды повышенной истеричности Тома уже не затрагивали: он не жил с ней, толком не видел и звонки мог игнорировать, а вот отец — другое дело. Ему она могла потрепать нервы пару дней, поэтому и он мог ответить тем же Тому.       Что подтвердил своевременным появлением и кивком инспектору.       Тот тут же стушевался, а Том спокойно взял с десяток заполненных бланков всякой брехни на тему, насколько у него в заведении всё не в порядке, и закинул в шредер под внимательным взглядом отца; инспектора же ветром сдуло.       — Занятный спектакль, — прокомментировал он.       — Ты отказался от поступивших предложений…       — И ты решил потопить меня, чтобы я кинулся к тебе за помощью.       — Я хотел показать тебе, насколько шаткое у тебя положение, Том, — сузились глаза.       — Не надо считать меня идиотом, — отмахнулся он. — У меня все стабильно хорошо — без сторонних вмешательств, конечно. Ах да, я всё взвесил и решил, что не собираюсь превращать своё детище в очередную сеть типа Pret a Manger и продавать, довольствуясь тем, что успел выжать из предприятия. Максимум я открою ещё парочку заведений. Сам.       — Сам? — хмыкнул отец, склонив голову.       Снова это сраное пренебрежение и одновременно вызов.       — Послушать тебя, так всё просто: возьмёшь кредит?       — Не у тебя, — буркнул Том.       — Гм…       — Только попробуй подсуетиться, — предупредил он, осознавая, что это мало что меняет.       Некогда было досадно, что его достижения игнорировались, теперь же он понимал, что так было в разы лучше, чем настойчивый интерес отца.       — Не ты ли дал понять, что выбор за мной? — спросил Том напряжённо.       Как иначе трактовать его слова: «…Можешь остаться на месте, а можешь — последовать по пути того, кого привёл мне в пример»?       — Задача родителя — направить…       — Я уже давно не ребёнок, — хмыкнул он.       — Некоторые твои поступки говорят об обратном. Что у тебя с дочкой Крокса?       — Ничего.       — Ложь.       — В любом случае это тебя не касается.       — Она забегает сюда из-за кофе или из-за тебя? — не сдавался отец.       Том мог бы прояснить ситуацию, но не видел в этом нужды. Офелия действительно часто здесь тусовалась и как-то органично влилась в компанию, а Том подозревал, что сюда её тянет каждый раз не столько кофе и очередные прогнозы, сколько Винда. Жаль, конечно, что ей ничего не обломится: Розье на сто процентов гетеросексуальна — насколько он знал, — да ещё и весьма избирательна в выборе. Правда, Том сомневался, что Офелия ещё об этом не в курсе — он по-прежнему не верил в мистику, просто считая её хорошим менталистом и весьма эксцентричной особой.       — Тебе не кажется, что и ты сюда зачастил? — спокойно уточнил он.       Отец закинул ногу на ногу, сложив руки, и вновь окинул его пристальным взглядом.       — Почему тебя напрягает мой интерес к твоей жизни?       — Странный вопрос. Наверное, потому, что ты не особо интересовался, не сдох ли я в какой подворотне от голода?       — Не драматизируй, — качнули головой в ответ. — Будь всё настолько плохо, ты бы сразу вернулся домой.       Том скривился.       Да что он знал?       — Видимо, ты был слеп, раз не понимал, насколько сильно я задыхался дома.       Взгляд отца был красноречивее слов: очередное «не преувеличивай».       — И ворошить прошлое я не собираюсь, — поставил точку Том.       — Правильно: лучше обсудить настоящее.       Том фыркнул.       — Например, Гарри Поттера, — добавил отец.       — Замечательно. Ты не только решил сунуть нос в мои дела, но ещё и в отношения, — заключил Том с кивком.       Мог, конечно, поинтересоваться, откуда тот узнал, но он особо и не скрывался. Как и Гарри.       — Студент юридического. Проживает с опекуном — средний годовой доход тридцать пять тысяч фунтов стерлингов. Блогер; обозревает разные места общепита…       Перебивать не имело смысла: стоило понять, к чему все эти вводные.       — …Написал пост и о Марволо. Так, полагаю, вы и сблизились, — продолжил отец с немигающим взглядом. — Подозрительно.       — Познакомиться благодаря разгромной рецензии? Или же… — Том помедлил, не сдержав усмешку, — считаешь, что он знал, кто я такой, и решил таким образом привлечь внимание?       — А разве можно привлечь твоё внимание каким-то другим способом?       Том поджал губы.       Это так тупо, что у него даже аргументов не нашлось оспорить дурацкие предположения, что Гарри подкатил к нему, потому что он — Риддл.       — Мы не единственные Риддлы в мире, — всё же нашёлся Том.       И ответ показался ещё тупее, чем предположение, блядь.       — И хоть ты сделал всё, чтобы быть на меня непохожим, — парировал отец, — лицо осталось прежним. А с ним и документов не нужно.       — Пытаешься сказать мне, что Гарри — охотник за фортуной? — уточнил Том и рассмеялся, прикрыв лицо рукой и почесав лоб.       А Злей тогда кто? Некое подобие сутенёра?       — Я лишь хочу, чтобы ты был осторожен. В том числе и в выборе партнёра.       Отец собрался что-то ещё добавить, но Том опередил его:       — Только не включай песню: «он тебе не пара» или «можешь с ним играть, но помни: ты обязан жениться во благо семьи». Просто напомню, если ты вдруг забыл из-за того, что мы в последнее время как-то чаще стали видеться: вам я вообще ничем уже не обязан.        На чужом лице мелькнула улыбка.       — А если я возьму Марволо в заложники? Что ты выберешь: этого парня или «своё детище»?       Том едва сдержался, чтобы не послать его. Вместо этого вкрадчиво протянул:       — Можешь попробовать, если не боишься, что я разрушу всё, чего ты добился с таким трудом, когда встану у руля.       — Это не так просто.       — А я упрямый и мстительный. Прямо как ты.       — Значит, ты всё же задумывался о том, что когда-нибудь тебе придётся занять моё место, — удовлетворенно кивнул отец. — А потому тебе нужно задуматься и над тем, кто займёт место подле тебя.       Том скривился.       — Ты всегда можешь назначить наследником кого-нибудь другого, — посмотрел он в сторону.       Это был намёк. Кристально прозрачный, как вода в стоящем перед ним стакане.       — Отнюдь, — ответил отец, и Том поднял глаза.       — Потому что… Чем он там занимается, я забыл?       — Художник.       — Ах да, — щёлкнул Том пальцами, нацепив пластиковую улыбку на лицо.       Итан — вроде бы — тот, кого Том видел единожды мельком и на кого ему было насрать. Это случилось ещё на первом курсе. Женщина, мальчик, крикнувший «папа», и его очень недовольный отец. Та привезла его к универу, зная, что временами отец сам забирает Тома: демонстрация контроля. Со стороны барышни это было заявление намерений. Совершенно глупое, по его мнению.       — Полагаю, мне не нужно пояснять, что твоей матери нет надобности об этом знать.       Том тогда кивнул; Том тогда не особо вступал в конфликты и весь свой яд копил, тщательно закупоривая. А ещё он знал, что для отца этот ребёнок ничего не значит: зеленоглазый, светловолосый, курносый… «Не той породы», — сказал бы он.       — Совсем юн и весь в мать, — вмешался в мысли голос.       Вот почему.       — Мог бы в пробирке себе ещё одного наследника создать.       — Лишняя трата ресурсов, когда у меня есть ты.       Том усмехнулся.       — Даже учитывая, что мы говорим об этом преждевременно, так как сомневаюсь, что ты отпустишь поводья через год или два — даже через десять, — тебе следует учитывать, что я в своём праве отказаться. Поэтому рекомендую тебе иметь запасной вариант.       Отец склонил голову набок, наградив его взглядом, который сложно было расшифровать.       — Ты прав: рано вести подобные беседы. Однако я предпочитаю всегда смотреть в будущее, чтобы обошлось без сюрпризов.       Том понимал, потому что сам так делал. И это было ещё одно сходство, заставившее его скривиться.       — Хочу уточнить для проформы: ты теперь постоянно будешь ко мне лезть?       — Посмотрим.        И что это, блядь, значит?       — Пап, — Том вздохнул. — Давай оставим всё как есть? Ведь всем так лучше: вы живёте своей жизнью, я — своей.       На что ему ничего не ответили. Зато снова повторили:       — Отнесись внимательно ко всем, к кому привязываешься, Том.       — Понял — не дурак.       Безапелляционное согласие — повестка из прошлого. Но временами легче просто кивнуть, чем вступить в очередной спор. Потому что тупо доказывать ему что-то: что Гарри — наивный воробушек. Вон Злей едва узнал его, и Том сомневался, что могло быть другое кино:       — Смотри, Северус, кого я встретил, — показывает Гарри фотку Тома.       — Напиши про него какую-нибудь гадость! Ты должен к нему подкатить.       — Но зачем?..       — Это же Риддл! Том Риддл — понимаешь?       — Не-а.       — Потом поймёшь — пиши! Ан нет, лучше я сам напишу, — и Злей начинает строчить.       Том невольно хмыкнул и услышал:       — Проводишь?       Ответ «и сам выход найдёшь» так и не слетел с языка: Том поднялся, последовав за отцом.       Он так и не понял, для чего тот приходил: чтобы позлить его, доказать что-то, прощупать почву, посмотреть реакцию на имя Гарри…       И всегда так — мутно. Ничего не понятно, но очень интересно.       В зале было шумно. Все столики, кроме самого дальнего, оказались заняты — Тому одновременно нравились и бесили такие моменты. С одной стороны, успех порождал удовлетворение, с другой — временами (почти всегда) шум его раздражал. Отец оглядел муравейник и остановился, тихо прокомментировав:       — Тебе и правда здесь становится тесно, Том.       Подтекст: пора расширяться.       Комментарий он оставил без ответа, заметив, как дверь снова открылась и явился… барашек собственной персоной.       Снова.       Седрик окинул зал взглядом, будто в поисках кого-то, а затем остановился им на Томе, после — перевёл на отца. И моргнул: осоловело — по-дурацки как-то.        Внутри поселилось нехорошее предчувствие.       — До встречи, — напомнил Том, что отец как бы планировал валить.       Тот хмыкнул и направился к дверям, наткнувшись на замершего истуканом Седрика, всё ещё не сводящего с него взгляда. Святоша будто увидел явление Христа народу.       — Проходи, Седрик, — с нарочитой любезностью вмешался Том, после едва не начав щёлкать пальцами у того перед лицом.       Барашек наконец отмер, вновь сфокусировавшись на Томе.       — А?..       — К стойке иди, — повторил Том, качнув головой в сторону Винды. — Последний свободный столик упустишь.       И снова взгляд потеряшки в лесу замер на отце.       — Вы собираетесь отойти от двери? — в этот раз уточнил тот.       — Что?..       — Загораживаете проход, — пояснили ему.       Том хотел взмолиться, чтоб отец не смел улыбаться барашку своей фирменной улыбкой, но тот уже сделал это.       — П-простите, — выдохнул Седрик, отскакивая в сторону.       — Благодарю, — кивнул отец в ответ и обернулся. — До встречи, Том.       А затем ушёл, оставляя его наедине с новой проблемой.       Вот чего припёрся? Седрик теперь уже — не отец.       Том недовольно глянул на барашка и поспешил восвояси. Даже успел спрятаться в кабинете, смахнуть блокировку экрана, просмотреть пару документов, как пришло сообщение «Можете выйти в зал?» За ним следующее: «Пожалуйста! Это очень важно!»       Вздохнув, Том стянул резинку, собрал волосы, переделал хвост и решил столкнуться лоб в лоб с тяжёлой реальностью, в которой Седрик…        — Это ваш отец?       …спросил э-т-о.       — Что очевидно, ведь ты собирался добавить: да вы как две капли! — кисло заявил Том и жестом попросил Антонина сделать ему кофе.       Седрик внезапно замялся, будто его — срань господня — поймали с поличным.       — Ну, — поторопил Том, — для чего звал?       Знал он для чего, но притворяться идиотом временами было выгодно.       Барашек же молчал. Взгляд ещё так потупил, едва ли не прижавшись подбородком к груди.       — У меня нет сервиса просиживать штаны с клиентами, — намекнул Том, что ещё секунда, и он пошёл.       — А ваш отец… он… он… — начал тот блеять.       — Женат — да, — пришлось перейти к заключению вместо кое-кого.       Кое-кого, кто густо покраснел и прошептал:       — Я не это хотел спросить.       — Да неужели, — Том скрестил руки на груди и отклонился. — В следующий раз, прежде чем войти, слюни подбери.       В ответ ему покачали головой, мол, ничем таким я не капал на коврик.       — В таком случае о чём ты хотел спросить?       Послышался резкий вздох и поспешное:       — Номер дадите?       Том приподнял брови. Седрик тут же задал следующий вопрос:       — Ваш отец же адвокат?..       Наружу вырвался смешок.       — И что же тебя заставило так обмануться?       — Костюм…       Вот теперь не удержался — рассмеялся и заметил отразившееся недовольство на чужом лице.       — Мимо, — отсмеявшись, произнёс Том.       — И всё же дайте, пожалуйста…       — Ты собираешься клеить моего папашу, когда я уже сказал тебе, что он женат? — уточнил Том, веселясь.       Было бы ему ещё дело до того, с кем танцует отец очередной вальс, но чтобы и святоше не было до этого никакого дела…       Седрик затряс головой:       — Это не то, о чём вы подумали!       — Тогда зачем тебе номер?       Барашек вцепился в чашку и нервно хлебнул.       Это уже начинало надоедать. Что, похоже, тот почуял.       — Я поцарапал машину! — выдал он. — Кажется, вашего отца машину. И… и сбежал.       Вот те на.       — Если кажется — перекрестись, — хмыкнул Том. — Или ты решил отстегнуть компенсацию?       В любом случае Том сомневался, что отцу было до этого дело: страховка всё покрывала. И с чего он вообще решил, что разбил фару именно его машины?       — Мы были слегка навеселе… — начал барашек.       Зачатки алкоголизма?       Беда-беда.       — …и поспорили, что я не такой простодушный и хороший, каким кажусь, — продолжил Седрик. Набрав побольше воздуха, он резко выдохнул: — И я поцарапал машину, мимо которой проходил. Ключом. А когда отбежал, видел, как в неё садился он. Сара ещё сказала: ты попал, Диггори. Думать, мол, надо. И мы сбежали… Но я мимоходом увидел его; подумал ещё, что удивительно, как он похож на вас, а увидев сегодня, всё понял.       — Забудь, — сразу же отмахнулся Том.       — Как?.. Мне кажется, он узнал меня, — промямлил тот.       — Дубль два: кажется — крестись.       Том сделал глоток кофе, который ненавязчиво поставил Нотт сбоку.       — Дайте, пожалуйста, — уставился на него едва ли не влажными глазами Седрик.       — Иначе совесть замучит?       В ответ тот закивал.       — Друзьям, надеюсь, признаешься, что ты всё же хороший парень, — заметил Том.       Если, конечно, это не брехня. Хотя даже если так, отец не был им замечен за однополой связью с кем-то — поползновения в его сторону будут бесполезными. Пусть таковые было сложно представить, но чего у барашка было не отнять, так это упорства.       Том извлёк телефон и скинул номер отца, надеясь, что не открыл этим ящик Пандоры: барашек просиял, словно выиграл джекпот.       — Только чашку ему не дари в качестве извинений, — предупредил Том, откидываясь на спинку стула.       И не хотелось возвращать его с небес на землю, но компенсация — если тот планировал её — будет немаленькой.       — Но лучше договорись с совестью и просто забудь, — добавил он, подаваясь вперёд. — Или можешь уже начать искать подработку.       Об этом барашек явно не подумал: что счёт ему выставят не в сотню фунтов. И действительно, стоило смотреть, на какую машину рука поднялась.       — Примерно сколько это будет стоить?..       — Мне-то откуда знать, — пожал плечами Том и допил кофе, глянув на часы. — Учитывай, что машина стоила около полумиллиона фунтов.       Дешевле отец ничего не покупал из принципа, который в эту самую секунду заставил барашка побледнеть. А Тому стало любопытно, где это папаша шастал, что бросил автомобиль просто так — там, где любой может на капоте хуй нарисовать, например. Или ради спора боковину поцарапать.       — Я… я не думал, что с-столько, — прошелестел он, заикаясь. — Не разбираюсь в машинах. У меня в-велосипед.       — Очень экологично, — хмыкнул Том и поднялся. — Что ж, должник, бывай.       Телефон завибрировал, и он опустил взгляд на экран.       

Just_Harry

Не нахожу себе места…

Хочу отмотать время

Чтоб снова был вечер

      Том не хотел ничего ему говорить, но предвидел, что боевой настрой «а сейчас мы разберёмся» ничего не даст. Если б Злей хотел обсуждать прошлое, сделал бы это раньше. Припереть его подобным образом могло дать противоположный эффект: будет как об стенку горох.       Гарри снова расстроится.       И по некой удивительной причине расстройство кудряшки влияло на Тома и заставляло также не находить себе места. Именно поэтому он сел за бумажную работу: она помогала отключиться и сфокусироваться на цифрах.              Tom_sizzling       Закрой глаза и отмотай мысленно              

Just_Harry

Медитация?

      Tom_sizzling       Бурная фантазия, скорее       

Just_Harry

Это ты так предлагаешь мне по-быстрому вздрочнуть?

      Tom_sizzling       Вчера помогло же              Том усмехнулся.       Конечно, ни разу не по-быстрому это было. Очень даже размеренно он трахал кудряшку…       — Это Гарри? — вмешался в размышления голос Седрика.       Только тогда Том понял, что застыл перед столиком как дебил с телефоном и ещё более тупой улыбкой, отразившейся в померкшем экране. Отвечать он не стал, отвернувшись от барашка.       Не касались того его дела. И уж тем более — Гарри.                     

***

             — Через неделю будет свободное окно, — Регулус отнял взгляд от телефона. — Устраивает?       — Будто я могу сказать нет, — Том откинулся в кресле, наблюдая за тем, как тот вернулся к альбому, в котором старательно чиркал.       — Нервничаешь?       — Не по причине тату.       — Естественно. Снова мелкий игнорит, — заключая, выглянул из-за ширмы Сириус.       — Молчит, а не игнорит, — запрокинул голову Том и коснулся век, потерев те.       — Что одно и то же.       — Не-а.       — Может, его заперли в башне подальше от монстрика в твоём лице. Идём заявлять о похищении?       Том скривился.       — Не смешно.       — По мне, так очень. Смотрю-смотрю и всё не налюбуюсь переменами: сам скоро станешь ему как родитель, — хмыкнул Сириус.       Только этого ему не хватало.       — Это ненормально, да? — спросил Том со вздохом.       — Совершенно нормально беспокоиться о тех, кто тебе дорог, — парировал Регулус.       — Пока это не звонки каждые пять минут: ты где? где ты? куда идешь? с кем ты? И требования: чтоб в десять был дома! А то и вовсе домашний арест.       — И куда более нормально, чем всё то, что было у тебя до этого с кем-то.       — Ты что, свечку держал, Рег?       — Тебе, блин, обязательно постоянно спорить со мной? — оглянулся тот на брата.       — Разумеется. Не поспорю я — никто не поспорит.       — Просто заткнись, — вздохнул Регулус.       — Ещё чего.       Послышался очередной тяжкий вздох.       Том потёр шею, зависнув на крохотном пятне на обивке; покачнулся туда и обратно, вдохнул и выдохнул, глянул на экран телефона — ничего, — заметил пристальный взгляд Сириуса, который якобы охуеть как занят, снова посмотрел на заставку, отложил мобилу в сторону, покрутил колечко в ухе, потом — прядь волос; потёр затылок и…       — Хочешь стопку? — предложил Сириус. — Тебе явно нужно расслабиться, пока ты, елозя, не протёр дыру в обивке моего любимого кресла.       — Обойдусь.       И Том снова покачнулся, вытягивая ноги.       — Как уж на сковородке, — очередной комментарий в копилку.       И зачем он сюда прётся каждый раз?       Видимо, вопрос был задан вслух, так как Сириус тут же ответил:       — А кому ещё ты будешь ныть о своих любовных неудачах? Белле, что ли? Ха…       И то верно.       Блядь.       Том едва не подскочил, когда телефон завибрировал на столике. Схватив его, он уставился на экран.       Спам, сука, чтоб его!       — А вдруг это мелкий твой шифруется?       — Под видом левого страхового агента?       Сириус вновь хмыкнул, исчезая за ширмой, а Том положил телефон, чтобы глянуть на время и тут же услышать звонок.       Если это снова…       Действия опередили сраные мысли. Том уже принял звонок, приложив к уху мобилу, и услышал хриплое, чутка надрывное:       — Том?       Можно было ответить нечто типа: нет, автоответчик, блядь, но что-то было в голосе кудряшки, что заставило его подавиться сарказмом.       — Мне забрать тебя? — спросил он, и голос прозвучал столь же сипло.       Гарри молчал, и в какой-то момент показалось, что он отключился. Однако минуты шли и по ту сторону был слышен гул голосов — кудряшка явно находился на улице.       — Скажи мне, где ты, — поднялся Том, не обращая внимания на жесты братьев.       — Я ушёл из дома, — раздалось в ответ.       — Так… Хорошо… То есть нет, — заметил, как Регулус мотает головой, — не очень хорошо, но давай встретимся, ладно? Я подъеду — только скажи куда.        — В садах площади Брансуик… Заберёшь меня? — едва слышно спросил Гарри.       Будто бы и не слышал, что ему сказали секунду назад.       Том же подхватил куртку и без расшаркиваний с Блэками вышел на улицу.       Мысли стали какими-то беспорядочными. Подобным образом он чувствовал себя в последний раз тогда, когда покинул дом родителей и не совсем понимал, что дальше. Кудряшка, скорее всего, ощущает себя так же сейчас. Вот только с разницей, что в то время Том не мог никому позвонить и пойти ему было некуда.        — Гарри? — прижимая телефон к уху, он подошёл к дороге, ловя такси.        — М?.. — лишь промычали в ответ.       Том медлил: что сказать-то? Что говорят в подобных ситуациях? Всё будет хорошо? Держись? Ничего страшного? Это не конец света?        — У тебя с собой много вещей? — вместо этого спросил он. — У меня шкаф небольшой.       Тишина, затем — смешок.       Хороший знак ведь?       — Какая наглая ложь, — ответил спустя паузу Гарри. — Я же видел твой шкаф.       — Ничем тебя не провести, — протянул Том, замечая, как тормозит кэб.       Нырнув внутрь и назвав адрес, он переложил телефон к другому уху, будто бы услышав дыхание Гарри, и спросил:       — Собака с тобой?       — Нет… Пришлось оставить. Потом заберу… Как найду, где мне теперь жить.       — А со мной ты не хочешь? — уточнил Том.       Вновь повисла тишина, которую он собирался нарушить словами, что, если Гарри не хочется, это не то чтобы обязательно — ага, блядь, — но не успел.       — А можно?..       Тома даже не раздражали эти вопросы, на которые ответы были даны заранее. Стал бы он спрашивать, если нельзя?       — Можно, — ответил он.       И снова пауза; и снова вопрос, ответ на который Гарри уже знал:       — Ты уверен? — голос сорвался, и послышался хрип.       Том в очередной раз подавился саркастичным ответом, терпеливо заявляя:       — Конечно.       — И… с Буклей?       Вот это было несколько сложнее. Одно дело кормить кота старика Дамблдора, другое — жить с животным самому. Собаки ведь ещё гиперактивные — туда-сюда будет скакать по квартире. Её, наверное, и запереть нигде нельзя. В кровать будет лезть…       Твою ж…       — Ладно, — вздохнул Том, сжав двумя пальцами переносицу.       — Она послушная… На стол не лезет и не лает — честно-честно!       Прям как ребёнок.       — Верю, — хмыкнул он.       Хотелось бы уточнить, отпустит ли Буклю сам Злей, но Том не стал: упоминать его стоило лишь тогда, когда Гарри будет стоять перед ним и он сможет… что?       Утешить?       Как будто Том был хорош в этом. Он даже не особо соображал, что надо делать в подобных ситуациях, кроме как переводить тему: на шкаф, на секс — на разного рода чушь.       — Том?       — Да?       — Мне нужно будет найти работу… Хочу перевестись — надо будет платить за обучение. Блог не даст столько. Пока.       Том не успел подумать, а уже ляпнул:       — Я дам тебе денег.       Что-то не то…       Перед глазами появилась снисходительная рожа отца. Та самая: вот ты уже и на всё готов.       — Надо же, как мне повезло, — заговорил кудряшка. — Нашёл себе папика. А с виду не похож — хорошо шифруешься.       — Я совсем не то имел в виду.       — А я не для этого сказал про работу. Если буду жить с тобой, то с меня половина аренды.       — Хорошо, — слукавил Том.       Сейчас было не время, чтобы возражать и вести споры. Пусть считает, что добился своего; потом разберутся.       — Том, я ж не ребёнок — ты сам сказал, — будто бы почуял неладное Гарри.       — И от своих слов не отказываюсь, — покосился он в окно.       Близко.       — Но остаться без финансовой помощи со дня на день — ты не знаешь, что это такое.       А Том был довольно эгоистичен, не желая терпеть перепады настроения из-за того, что жизнь сложна. Если он мог её упростить для кудряшки ради собственного спокойствия — почему бы и нет?       — Узнаю, значит.       Упрямый, блядь.       — Контракт тогда?       — Какой?       — Когда встанешь на ноги, вернёшь мне всё.       Гарри замолчал, будто раздумывал.       — Если включишь процент… ведь это заём, — заявил он.       Том закатил глаза, приложившись затылком о подушку сиденья.       — Могу брать процент натурой? — уточнил он, заметив брошенный взгляд водителя.       По ту сторону послышалось фырканье.       — У нас ведь отношения: я могу отсасывать тебе и не за деньги.       — Надо же. Я ведь тоже думал, что могу помогать тебе финансово, потому что у нас… отношения. А оказалось, что нет.       — Несправедливо.       — Так давай договоримся.       Что хуже, он понимал: вряд ли Гарри изменит своё мнение; что ещё паршивее, придётся поступать прямо как отцу. Например, Поттеру улыбнётся удача в виде стипендии. Для него подобный образ действий был не слишком приятным, так как он на своей шкуре испытал последствия, чтобы понимать: узнай Гарри, что происходит, между ними возникнет серьёзный конфликт.       — Том… — послышался вздох. Гарри будто собирался сказать что-то другое, но вместо этого спросил: — Ты далеко?       — Подъезжаю.       Кэб как раз повернул на Брансуик-сквер, и Том нервно заправил упавшую на глаза прядь волос.       — Домой поедем? — уточнил он, пытаясь понять, отпускать ли таксиста.       Гарри в ответ угукнул.       Том глянул на время. Сквер был открыт до восьми вечера, насколько он помнил.       — Подойди к дороге тогда.       — Уже.       И он действительно заметил кудряшку у фонаря с сумкой наперевес. Водитель, похоже, внимательно вслушивался в разговор, потому что тут же начал тормозить. Том собирался выйти, но, стоило машине замереть, Гарри рывком открыл дверь, закинул сумку и запрыгнул внутрь. Он тут же уткнулся Тому в плечо и громко засопел, то ли запыхавшись, то ли…       — Поехали.       Таксист отвёл взгляд; машина тронулась.       Том высвободил руку, дотронувшись сначала до шеи Гарри, а затем запустив пальцы в непослушные локоны, и тот крепче прижался.       Весь путь кудряшка молчал, а Том не спешил начинать разговор. Не хотелось, чтобы у них был свидетель — он неторопливо перебирал завитки, временами ощущая, как Гарри вздрагивает. Не плакал — сдерживался. Будто бы. Но если расплачется, Том понятия не имел, что делать со слезами.       Где такому учатся?       — Не напрягайся так, — послышался шёпот. — Я всего лишь успел соскучиться. От тебя вкусно пахнет… Чем-то сладким — сдобным. Ты прямо со смены?       — Не совсем. Но да, я был в кафе сегодня.       Как и каждый день.        — Знаю, что был… Вот, — Гарри извлёк телефон из кармана, слегка отклонившись, что-то искал пару секунд и повернул к нему экран.       На фотке были он и барашек, а на фоне стоял размытый Рабастан с подносом. Подпись гласила: «Любовный треугольник?» и куча сердечек.        — Что это? — уставилась на него недовольная пара глаз.       Нужно признать, Том слишком снисходительно относился к этому «увлечению» клиентов. Новые правила явно не помогали. Возможно, стоило начать показательный судебный процесс… Но у всего были свои плюсы и минусы. Урок мог стоить части прибыли.        — Спекуляции?        — Седрик продолжает к тебе бегать — я об этом спрашиваю.        — Не ко мне — в кафе.        — И ты каждый раз с ним вежливо болтаешь, ага. Как со всеми посетителями, — угрюмо протянул Гарри.       — Мы говорили о моём отце.       — Ого, — присвистнул кудряшка.       Блядь.       До Тома за секунду дошло, как это могло прозвучать.       — Как оказалось, он поцарапал его машину. Интересовался, сколько лет придётся выплачивать компенсацию. Я дал номер отца — вот и всё.       Гарри недоверчиво уставился на него.       — Никакой тайны, честное слово, — добавил Том.       Кудряшка продолжил сверлить его недоверчивым взглядом с минуту, затем резко приблизился и прошептал:       — Мне остаётся только засосать тебя посреди зала, чтоб треугольник стал четырехугольником?       — Это уже гарем, — усмехнулся Том. — Но я не против. Насчёт поцелуя — не гарема, — пояснил он сразу же.       Гарри улыбнулся, однако улыбка выглядела вымученной.       Повисла пауза.       — Тебе, наверное, любопытно, чем всё закончилось? — внезапно спросил он шёпотом.       Том же приблизительно понимал чем. Последствия были говорящими.       — …Ничем, — продолжил Гарри. — Я пытался, но Северус и разговор по душам — понятия несовместимые. Он просто ушёл в отрицание, а потом и вовсе решил посадить меня под домашний арест.       И он фыркнул, закрывая глаза на мгновение.       — Представляешь?.. Словно я ещё школьник. Типа так как я не умею принимать верные решения, он примет их за меня: то есть положит конец нашим с тобой отношениям, раз я не вижу, какой ты… гм…       — Мудак, — подсказал Том с усмешкой.       — Не очень подходящий кандидат.       Всё же трубу прорвало, и Гарри было всё равно, что кое-кто грел уши.       — Я вспылил и сказал, мол, а кто тогда подходящий — ты? Он разозлился… Не думаю, что ты был прав. Однако про них с отцом говорить отказался… Точнее, не отказался — он просто уходил от темы раз за разом, переводя стрелки. Всё как обычно, в общем.       И неудивительно.       Тому вот тоже пиздец как не понравилась попытка разговора с отцом насчёт Гарри. Не то чтобы он защищал Злея, но у всех своё отношение к подобным беседам. Личная жизнь на то и личная, что ты имеешь право не распространяться о ней. Тем более, если это было давно.       — Мы ни к чему не пришли, и я решил уйти, — едва слышно продолжил Гарри. — Чтоб подумать обо всём — каждый по отдельности.       Том напрягся.       — Это воспитательный момент?       Потому что выглядело именно так: я ухожу — подумай о своём поведении.       — Нет… Не думаю, что что-то изменится. Но так было легче. Словно всё это временно.       — А это так?       — Не знаю, Том, — пожал плечами Гарри и уставился в одну точку, пока не отмер: — Но даже если он внезапно решит пойти мне навстречу, думаю, что нам пора жить отдельно. Я оставался — казалось, что ему станет совсем одиноко, если я перееду. Почему-то всегда создавалось такое впечатление. Но теперь… кажется, что это нужно нам обоим.       — Говоришь так, будто вы пара, — поморщился Том.       — Опять двадцать пять. От родителей тоже бывает сложно сепарироваться, — игриво пихнул его Гарри, тоже морщась. — У Гермионы так было.       Потому что явно не у Тома.       Ответить не представилось случая: они подъехали к дому, и кэб остановился.       Том расплатился; Гарри вылез, закинул сумку за плечо и замер перед входной дверью. Нерешительно так, переминаясь с ноги на ногу.       — С таким же выражением лица ты стоял тогда: когда рискнул последовать за мной, — заметил Том, доставая ключи.       — И всё кардинально поменялось с тех пор, — покосился кудряшка на кафе.       — Спрашиваешь себя, может, Злей прав, и я на тебя плохо влиял всё это время?       — Спрашиваю себя, почему я раньше этого не сделал.       Том толкнул дверь, входя внутрь подъезда.       — Не скажешь, что лучше поздно, чем никогда? — спросили у него, и Гарри шагнул следом.       — Ты уже сам всё сказал.       — Я… Ну не то чтобы я не уверен, хочу ли, просто формально в этот момент мы съезжаемся… Понимаешь? — встретились они взглядами.       — Ещё бы я не понимал.       Не только для кудряшки это было в новинку.       — Звучит так ирреально… — прошептал тот.       — Тебе не хватает с десяток чемоданов с собой, чтобы это стало более наглядным? — поднимаясь по лестнице, спросил Том.       — И салюта перед дверью… — послышался смешок. — У тебя случаем нет коврика «Добро пожаловать»?       — Знал бы — обязательно купил.       — А спать где я буду?       Том вздохнул, оглянувшись на него.       Серьёзно?       — Отберу коврик у Ора — устраивает? — усмехнулся он.       — К твоему сведению, гостям уступают самую удобную кровать, — вкрадчиво протянул Гарри.       — Но ты уже не гость.       Том вставил ключ в дверь. Один замок. Второй. Вошёл внутрь, а Гарри снова замер на пороге.       — А ужин приготовишь? — спросил он тихо.       — Как насчёт тарт татена с баклажанами?       Гарри поморщился.       — Только одним баклажаном ты можешь меня соблазнить, — следом хмыкнул он и ступил внутрь наконец.       — И у кого ты понабрался пошлых шутеек…       Скинув обувь, Том ощутил ладонь на боку, а затем и прижавшееся со спины тело.       — Если есть курица, могу и я состряпать чего, — раздался шёпот. — Моё коронное блюдо — курица по-охотничьи.       — Коронное и единственное? — уточнил Том, неторопливо поворачиваясь, пока они не оказались лицом к лицу.       — Не всё так плохо: я часто… — и он оборвал себя на полуслове, опустив взгляд.       Часто готовил для Злея?       Том понимал. Хотел было не раздражаться, но его это бесило, потому что ощущалось как-то иначе. Стоило отмахнуться от этого чувства и сделать вид, что он такой понимающий, что все понимающие пиздец как завидуют.       — Увы, если не хочешь баклажанов, могу предложить пастуший пирог.       — Люблю его, — кивнул Гарри. — Покажешь, куда вещи положить?       — В шкаф, — потянул его за собой Том. — В который ты уже заглядывал.       — Но я ж не могу твои вещи свалить в кучу и свои туда засунуть, — запротестовал кудряшка.       — Там были свободные полки. И ты это видел.       — Может, они тебе нужны для чего-нибудь…       Хрен поймёшь, ложная ли это скромность или Гарри внезапно почувствовал себя не в своей тарелке, потому что происходящее не было чем-то ограниченным на день по времени.       — Мне действительно нужно говорить тебе ту фразу? — уточнил Том, пока они поднимались чудным тандемом по лестнице.       — Это которую?       — Если угадаешь, я тебе ещё и зубную щётку дам с набором полотенец.       — Какое щедрое предложение, — улыбнулся Гарри. — Мне чувствовать себя как дома, так?       — Ведь можешь когда хочешь.       Около шкафа Том остановился и сдвинул одну из створок.       — Вперёд — раскидывай шмотьё.       — А в душ можно после?       — Нельзя.       Поставив сумку на пол, Гарри глянул на него исподлобья. Том вздохнул.       — Второй шкафчик. Там и щётка, и полотенца — бери что хочешь.       — А футболку твою можно взять?       — Это намёк, что ты пижаму в полоску забыл?       — Это концепт парных футболок, — едва ли не обвинительным тоном заявили ему в ответ.       Можно поспорить, но Тому было не жалко.       — Бери.       На лице кудряшки на секунду отразилось удовлетворение. Соблазнительное такое, и Том не удержался, потянувшись к нему и сминая губы в поцелуе, на который тот тут же откликнулся с двойным энтузиазмом, едва ли не притиснув Тома к шкафу. Пришлось отвоёвывать позиции, и Гарри попятился. Обстановка накалялась: пятился тот в сторону постели, а уж если они завалятся на неё — пиши пропало.       Буквально оторвав себя, Том медленно выдохнул:       — Если я не начну готовить что-нибудь, есть мы будем в двенадцать.       — А у тебя же режим, — с едкой улыбкой кивнул Гарри и снова потянулся к нему.       Блядь, сукажтвоюж…       Губы цеплялись за губы; шаловливая ладонь юркнула ему под футболку, пройдясь вдоль края джинсов, и дёрнула за шлёвку.       Вроде вчера всё было, а ощущение, что вечность не виделись. И совсем непонятно, нормально ли это или у него всё же едет крыша из-за кудряшки, превращая в перманентно озабоченное животное.       — Может, закажем ужин… — между одним поцелуем и другим шептал Гарри, — а пока пойдём вместе в душ?..       — А дверь курьеру кто откроет?       — Тогда сначала душ, потом ужин… — сместился он к уголку рта.       — Или сначала ужин, а остальное потом? — тяжело выдохнул Том.       — Мы так не придём к консенсусу, — возразили ему.       — Ещё один поцелуй, и я ухожу.       — Это шантаж, — простонал Гарри ему в рот.       — Спешить некуда, — пересилил себя Том.       — Слабое утешение…       — Кудряшка, — поймал ладонь, норовящую залезть ему в штаны Том, — любовью сыт не будешь.       — Я бы не отказался попробовать, — на губах расцвела пошлая улыбка.       Том усмехнулся, вырвался, слыша недовольное фырканье, и замер у двери.       — Не смей дрочить в душе, — предупредил он и, прежде чем грёбаное искушение станет непреодолимым, заставив согласиться на чизбургер из Мака, лишь бы полапать кудряшку, спустился на кухню.       Это можно даже назвать… приятным?       Пока на автомате доставал продукты, слушал копошения Гарри; пока варил картошку, слышал его шаги; пока обжаривал морковь, увидел мелькнувшую спину и услышал шум воды; пока перемешивал фарш со специями, томатным соусом и мукой, улавливал стук баночек о полки: раз, два, три… четыре.       Он уже выкладывал пюре поверх мясной смеси на противень, когда телефон завибрировал, а звук воды стих.       Сообщение, и от кого оно — было очевидно.       

Snape_Snape

Гарри у вас?

      Даже аккаунт создал, чтоб достать его, раз с Гарри не получилось. Можно было просто заблокировать, но вряд ли это остановит Злея.              Tom_sizzling       Да.              Том ожидал, что сейчас польётся говно по трубам: от попытки вразумить его, как «взрослого человека», до откровенных угроз полицией — будто Том похитил Гарри и теперь удерживает против воли в тёмном подвале. Чего он не ожидал, так это столь простецкого вопроса:              

Snape_Snape

Он в порядке?

             Tom_sizzling       Да.              

Snape_Snape

Спасибо.

      Этого он тоже не ожидал. И что ответить, чтобы не пересраться снова, плохо понимал, а потому промолчал.       — Так и знал, что ты рецепты гуглишь, — раздался голос Гарри.       Бля.       Том вырубил экран, вскинув взгляд.       Кудряшка стоял в его рубашке и в пижамных штанах в ту самую полоску: влажный, разгорячённый, с весьма говорящей улыбкой — словно поймал Тома за чем-то преступным. Что не так далеко от правды, ведь снова он стоял перед грёбаной дилеммой, как тогда на кладбище. Как бы Том ни желал оставаться сторонним наблюдателем чужих разборок, это было невозможно. Теперь уже точно.       — Что-то случилось? — будто бы уловил перемену Гарри.       Сложно.       Изменять себе, когда об этом даже не просили, Том не собирался, пусть и ощущал себя в некоем роде сраным стукачом, когда показал ему сообщения.       Гарри замер, будто бы перечитывая их раз за разом. Секунды тянулись вечность, пока тот не выпрямился, не поднимая взгляда.       — Я сейчас… — пробормотал он.       И сорвался обратно в ванную, судя по направлению.       Том шагнул следом, прислушиваясь…       Он даже не понимал, чего ожидал. Экзистенциального кризиса со всеми составляющими? Как тот будет громить все, что попадётся под руку? Или сам начнёт названивать Злею?       Том даже пары шагов не успел сделать, как кудряшка снова появился, прикрывая за собой дверь.       — Трусы забыл надеть, — выдал тот.       — Мог бы и не надевать, — подхватил Том повод сменить тему.       — Во-первых, меня хорошо воспитали. А во-вторых, мне нравится, как ты их с меня снимаешь, — улыбнулся Гарри, тут же спросив: — Что там с ужином? Пахнет просто потрясно.       — В процессе.       — Я слюнями захлебнусь, — прошёл кудряшка мимо с заинтересованным видом, склоняясь над противнем, который Том утащил у него из-под носа и загнал в духовку, ставя таймер.       — Полчаса? — жалобно глянули на него. — Чем мы будем заниматься столько времени?..       — Предлагаю шахматы.       — Стоило ожидать, что для меня у тебя найдутся только они.       — Шашки?       — Ещё хуже.       — Тогда в бутылочку.       — Делаешь прогресс, — повис на нём Гарри. — Но в бутылочку вдвоём? Это скучно.       — Тогда что предлагаешь ты?       — Предлагаю поиграть в стоматолога: проверишь, хорошо ли я зубы почистил? Желательно языком.       Том усмехнулся, склонился и прошептал в губы:       — Можем ещё в ЛОРа: услышишь ли ты из спальни таймер-звонок?       — Или в травматолога, — прошептал Гарри, улыбаясь. — Пересчитаешь мои рёбра.       — Губами, полагаю.       — Разумеется.       Он точно будет в порядке.       Они будут.