Детство близнецов.

Рейстлин смотрит на Гарри, пытающегося что-то объяснить Дамблдору, и внезапно понимает: директор стар. Очень стар. Ему больше ста лет. Они для него даже не дети — младенцы… Дамблдор просит его выйти, чтобы поговорить с Гарри наедине. Рейстлин подчиняется, великолепно понимая, что речь пойдёт о нём — и не в самом положительном ключе. Однако глупо будет вцепиться в кресло и заявить «говорите при мне». К тому же, ему есть, над чем подумать… Вот только мысли возвращаются к возрасту директора и его же уверенности в собственной правоте. Интересно, все старики такие? Каким будет он сам в возрасте Дамблдора? — Я точно буду таким же известным, — вслух размышляет он. — Вот только все эти посты… Лучше как Фламель, жить где-нибудь уединённо и совершать открытия. А всякие должности этому только мешают… Я хочу быть известным, но не публичным, — формулирует он. Карамона в старости он представляет почти сразу. Брат, конечно, женится, обзаведётся как минимум парочкой детей, те подарят ему внуков… Брат наверняка сохранит силу до конца, и на пороге столетия легко поднимая правнуков и подбрасывая в воздух. Китиара… Представить сестру старой он не может, как ни старается. Девушка упорно отказывается менять свою нынешнюю внешность на седые волосы, морщинистое лицо и поблекшие глаза. Обвешиваться младенцами она тоже не спешит… А Танис? Его Рейстлин с лёгкостью представляет лет на пятнадцать старше, чем сейчас — но дальше воображение вновь стопорится. Немного побившись о непонятную «преграду», мешающую ему установить жизнь своих родных в преклонном возрасте, Рейстлин, поколебавшись, переключается на однокурсников. Гарри, наверное, тоже захочет семью, как и Карамон. Жена, дети… Захочет ли прославиться? Возможно. Чтобы избавиться от данного ему магическим сообществом титула Мальчика-Который-Выжил. А может, наоборот, выберет жизнь неприметного чиновника или преподавателя в Хогвартсе, чтобы о нём все забыли. С семейкой Уизли всё ясно: Перси будет самым дотошным и занудным чиновником Министерства Магии, годам к шестидесяти занявшим пост Министра. Фред и Джордж едва ли поумнеют — только если женятся на адекватных девушках, которые не позволят им направить всю энергию и ресурсы на глупости. Рейстлин улыбнулся, живо представив пару одинаковых внешне стариков, подсовывающих малышам какие-нибудь конфеты, превращающиеся во рту в червяков, и искренне не понимающих, почему родители детишек пытаются их проклясть. Рон будет лезть из кожи вон, стремясь превзойти братьев. Выберет правильную профессию — сможет, мозги у него всё-таки есть. Ошибётся — будет прозябать мелкой сошкой, злясь на судьбу и превращаясь в брюзжащего типа вроде Филча. Гермиона точно будет либо профессором Хогвартса, причём построже МакГонагалл и Снейпа вместе взятых, либо тоже в Министерстве, продвигая новаторские законы и злясь на твердолобых чистокровок, игнорирующих её благие порывы. Будут ли порывы действительно благими, Рейстлин уверен не был. Но благообразная пожилая дама с вызывающе-упрямым взглядом перед его глазами возникла. С остальными однокурсниками он общался меньше, а потому просчитать их не мог. Только вот Невилл… Миссис Долгопупс наверняка заставит его идти по стопам отца в авроры. И, если тому не хватит духу ей противостоять, счастлив он не будет — независимо от того, пройдёт отбор на эту профессию или нет. Пройдёт — будет вечно сравнивать себя с отцом и проигрывать (Рейстлин не видел в нём необходимых для аврора качеств). Не сможет — будет винить себя за то, что не оправдал надежд… «Для него будет лучше, если бабка умрёт, как только он закончит Хогвартс, а то и раньше», — Рейстлин даже вздрагивает от пришедшей ему в голову мысли. Она жестока, но… правдива.

***

Лёжа в больничном крыле после нападения Квиррелла, Рейстлин впервые задумывается о том, что до старости они могут просто не дожить. — Что? — хмурится Гарри, когда Рейстлин возвращается со сладостями после разговора с Карамоном, а Дамблдор уходит. — Как думаешь, мы в старости будем такими же, как директор? — о своих предположениях относительно будущего Рейстлин промолчал. — Не знаю, — Гарри явно удивился. — Никогда не думал об этом. — А о будущей профессии? Гарри мотает головой: — Я даже не знаю, какие профессии в магическом мире есть… — Надо попросить у пятикурсников брошюрку по профориентированию, — решает Рейстлин. — Давай не сейчас! Нам всего одиннадцать, и нас всего несколько дней назад пытался убить учитель с Волан-де-Мортом в затылке!.. А есть… ну… те, кто проверяет людей на одержимость, всякие подчиняющие заклинания, зелья? — спрашивает он. — Авроры, лекари Мунго, артефакторы — эти изобретают всякие обнаруживающие штуки, — охотно поясняет Рейстлин. — Сложно, наверное, — ёжится Гарри. — А лекарям точно зельеварение нужно знать на «превосходно», чего я от Снейпа не дождусь!.. Может, с драконами, как Китиара?.. А мой отец ведь аврором был, — вспоминает он. — Наверное, я должен стать как он… — То есть, мне ты предлагаешь карьеру дровосека? — ехидства в голосе Рейстлина хватило бы наполнить осушенное Чёрное озеро. И, не дав Гарри возразить, он резко добавляет: — Оставлю эту должность Карамону. — Но ведь можно не рубить, а сажать или… как это называется… выводить новые виды деревьев… — Селекционировать, — Рейстлин делает вывод, что Гарри очень плохо себе представляет, чем они могут заняться в будущем. Сам — «как отец», Рейстлин — «кем-нибудь… не знаю…» — Травология — точно не моё, — он вновь погружается в учебник заклинаний, выискивая то, которое избавило его от духа Волан-де-Морта. Пока безуспешно.