Прощание звёзд

      — Прости меня, брат, — Люмин грустно улыбнулась. — Я не могу оставить Каэнри`ах. Они стали моим народом. Пойдём со мной, и они станут и твоим домом тоже.       Она протянула ему руку, с мольбой смотря в глаза.       За её спиной мерцала воронка звёздной бездны, пестря созвездиями и туманностями, так похожими на тот мир, в котором они привыкли путешествовать, мир, по которому они шли, держась за руки многие тысячи лет.       Сердце глухо и больно ударилось о рёбра и тяжёлый ком встал поперёк горла. Жгучая, едкая горечь осела на языке, напоминая по вкусу пепел сгоревших миров и трагедий погибших цивилизаций.       Пятьсот лет. Прошло пятьсот лет с тех пор, как их руки расцепились по воле жестокого случая и чужих амбиций. Пятьсот лет. Целая жизнь, даже если срок их жизни равен сроку звёзд.       И как заманчиво вновь взять ее ладонь, подумал он на мгновение. Встать рядом и расправить солнечные крылья, вновь восходя на небосвод и понестись к новым мирам — вдвоём, вместе, как было с самого рождения. Но ведь она предлагает совсем не это.       Люмин просит навеки уйти с ней в Бездну, храня гордый и упрямый народ, настрадавшийся от воли злых богов и заплативший непомерную цену за своё своеволие — естественное для людей во всех мирах. Стать их богами...       Теми, кем они поклялись никогда не притворяться.       «Тот, кто позволил Бездне коснуться своего сердца, никогда не будет прежним», — сказал однажды ему Чайлд. — «Она навсегда поселится внутри и будет глодать тебя, пока не сожрёт. Можно отрицать это, можно бежать. Можно попытаться вытравить. Но это не изменит главного — тот, кем ты был, и тот, кем ты стал, будут совершенно разными людьми. Это касается твоей сестры так же, как касается меня. Хотя, право, я не знаю, что от неё осталось за пять веков в этом аду».       Он тогда не поверил, а стоило бы. Кому, как не Аяксу, упавшему в Бездну совсем ещё ребёнком и сумевшему там выжить, знать, что именно происходит с людьми в Бездне.       И может быть, он мог бы закрыть на это глаза и пойти за Люмин вперёд. Может быть, согласился бы попробовать остаться — в конце концов, все путешественники рано или поздно оседают где-нибудь в каких-нибудь мирах или на космических станциях, строят семьи и с трепетом наблюдают, как рождаются новые звёзды, внутри которых бьются сердца следующих поколений космических путешественников. Чудеса случаются. Как случилось однажды родиться им — детям двойной звезды.       Если бы из Бездны так отчаянно не звало голодом и изрядной долей безумия. Люмин, возможно, научилась с этим жить. Всё-таки их разум намного пластичнее и крепче человеческого, вот только...       Пятьсот лет назад Селестия не просто раскидала их по миру, разделив физически. Она сотворила нечто намного худшее, и счастье павшей богини, что в этот период времени на небосклоне не прошёл кто-то из их сородичей, старше и сильнее, чем две заплутавшие звёздочки. Тейват бы спалили в пепел, лишь увидев их разорванную связь.        Сейчас подобный исход уже не актуален — Селестия мертва и больше никогда не совершит ничего подобного. Но вот итог...       Им никогда больше не быть едиными, соединёнными невидимыми узами. Итэр должен был признать это давно, ещё в тот миг, когда, открыв глаза на пляже, не смог нащупать заветной золотой нити.       И если в первый миг ещё возможно было что-то восстановить, то теперь...       ...они совсем чужие друг другу.       — Прости и ты меня, Люмин, — вздохнул он, закрывая глаза. — Я не пойду с тобой.       Он видел по ее глазам, что она не удивилась, грустно улыбнувшись и опустив руку.       — Тогда прощай, брат.       В ней не было сожалений, когда она развернулась к нему спиной.       — Прощай, сестра, — эхом отозвался Итэр, когда закрылась Витая Бездна.       Возможно, Люмин похоронила его давным давно. Где-то в череде долгих, безумно одиноких пяти сотен лет.       Ему же только предстоит это сделать со своим сердцем.       Но если он чему и научился в этом мире, так это не страдать самообманом.       — Итэр...       Паймон, оказывается, всё это время летала рядом. Надо же. А он и не заметил.       — Пойдём, Паймон, — вздохнул он, игнорируя гулкую пустоту в груди. — Навестим Чжунли в Лиюэ и послушаем его бесконечные истории за чашкой чая.       — А как же...       — Не беспокойся, — он мягко опустил руку ей на голову. — Пока у меня не восстановятся крылья, я всё равно никуда не денусь из Тейвата. А там, кто знает... может быть, ты захочешь пойти вместе со мной?       Маленькая фея шумно шмыгнула носом, вытирая кулачком глаза.       — Вот ещё! Даже не надейся от меня избавиться!       — Прекрасно.       Итэр улыбнулся и зашагал к ближайшему порталу.