Бедствия

      «Как я до этого дошёл?»       Вот единственная мысль, что билась в голове демона Чёрных вод.       Он встал, пошатнулся, но быстро взял тело под контроль. Мышцы ныли, но это можно пережить. По бедру вниз потекла капелька крови, неприятно щекоча. Было больно. Разбирал нервный смех.       - Ты был прав, - сказал Хэ Сюань, чуть повернув голову.       Хуа Чэн смотрел на него со смесью растерянности и раздражения. Хэ Сюань не выдержал, из его груди всё-таки вырвался тихий смешок.

***

      А начиналось всё довольно невинно. Два Непревзойдённых демона пили вино. Не то, чтобы Хуа Чэн и Хэ Сюань часто собирались, чтобы вместе пропустить чарку-другую. Они не были друзьями. Ни в коем случае! Но можно сказать, что за сотни лет между Чёрным и Алым Бедствиями установилось… доверие, наверное?..       Хэ Сюань назвал бы это «дружбой от безысходности». Просто, когда ты Непревзойдённый, все остальные либо боятся тебя, либо ненавидят. У демонов вообще сложно с личными отношениями, а набирая силу, возносясь на вершину могущества, однажды ты оглядываешься вокруг и понимаешь, что на этой вершине ты один. Или не совсем один. Рядом есть раздражающая личность вроде Хуа Чэна. Впрочем, Хэ Сюань тоже не самый приятный в общении человек, он это понимал. И как-то так получилось, что единственное существо в трёх мирах, с которым Хэ Сюань может выпить вина – Собиратель цветов под кровавым дождём.       - Ты уже слышал про список? – поинтересовался Хэ Сюань, лениво болтая вино в чаше.       У него никогда не было особого пристрастия к алкоголю, но порой вино помогало расслабиться. Это ведь тяжело, постоянно жить двойной жизнью… Терпеть Хуа Чэна тоже тяжело, но что поделаешь, сегодня именно он угощает вином.       - Список Великих Бедствий?       Хэ Сюань не впервые видел Хуа Чэна слегка захмелевшим. К тому моменту, как опустевший кувшин сменяется полным, Собиратель цветов начинает говорить, слегка растягивая слова, его движения становятся более плавными, а взгляд часто останавливается на какой-то точке и замирает. О чём думает Алое Бедствие в такие моменты?       Впрочем, сейчас цепкий взгляд тёмного глаза был направлен на Хэ Сюаня. Демону Чёрных вод порой было неуютно под этим взглядом. Но он никогда не боялся Хуа Чэна. Может быть, потому что понимал его… отчасти понимал… Но всё же лучше, чем понимают другие. Хэ Сюань знал, что значит потерять всё, потерять себя, что такое гора Тунлу, и что такое одиночество.       - Представляешь, они поставили нас в один ряд с Лазурным фонарём в ночи!       На Небесах очень любят составлять списки и рейтинги. Например, раз в пять лет дворец Линвэнь выпускает список самых выдающихся небожителей, что недавно вознеслись. А ещё есть ежегодный список красавиц Верхних и Средних Небес. Автор этого списка не стесняясь, высказывает своё мнение о чужой внешности, вызывая раздражение многих небожителей. Говорят, что к дурацкому ежегоднику имеет отношения дворец Пэй Мина, но доказательств ни у кого нет… Но это всё не имеет значения. Важно, что пару дней назад пресловутый дворец Линвэнь составил список Великих Бедствий, самых сильных демонов, чьи имена внушают страх даже Верхним Небесам. И в этот список они умудрились включить Ци Жуна. Хэ Сюань воспринимал это почти как личное оскорбление.       - Пойти Непревзойдённый! – Хэ Сюань презрительно фыркнул. – Демон или Непревзойдённый, или нет. Я бы посмотрел, как Ци Жун проходит гору Тунлу…       Хэ Сюань никогда бы в этом не признался, но от воспоминаний о горе Тунлу у него до сих пор дрожь пробегает по позвоночнику, а на языке чувствуется фантомный вкус крови и пепла.       - А ещё они поставили нас в один ряд с Безликим Баем, - заметил Хуа Чэн.       - Хочешь сказать, ты намного сильнее Безликого Бая? – Хэ Сюань позволил себе недоверчиво изогнуть бровь.       - Я хочу сказать, что не надо включать нас в один список, вот и всё.       Вся расслабленность вдруг исчезла из облика Хуа Чэна, что-то мрачное блестело во взгляде. «Ах, да, Сяньлэ!», подумал Хэ Сюань. Вслух об этом лучше не говорить. Хэ Сюань потерял семью, но понятия не имел, каково потерять страну. Впрочем, он знал, что не само государство Сяньлэ является предметом тоски Хуа Чэна. Бедствия о многом говорили друг с другом.       - А насчёт Ци Жуна… У меня больше причин его презирать, чем у тебя.       Хэ Сюань ждал продолжения, но кажется, Хуа Чэн уже сказал всё, что намеревался сказать. У шаткого доверия между ними есть пределы. Хэ Сюань чувствовал грань, за которую его никогда не пустят. Со своей стороны, он тоже провёл некую черту, и Хуа Чэн не пытался её пересекать.       Ох, знал бы тогда Хэ Сюань, какую грань они вскоре перейдут…       Некоторое время Бедствия молчали. Хуа Чэн допил вино и налил себя ещё. Хэ Сюань пододвинул и свою чашу. Всё-таки вино в Доме Блаженства всегда отменное. И сегодня демон Чёрных вод чувствовал, что хочет выпить. Даже Хуа Чэн, сидящий напротив, раздражал меньше, чем обычно.       Из винного тумана в голове одно за другим выплывали воспоминания, размытые и нечёткие. Иногда Хэ Сюань с ужасом думал, а что если однажды он вообще ничего не сможет вспомнить? Ни свой дом, ни лица родных?       - Ты помнишь человеческую жизнь? – спросил он ни с того, ни с сего.       - Некоторые моменты помню чётко, некоторые смутно, - ответил Хуа Чэн.       Обычное состояние вернулось к нему, Алое Бедствие развалился в кресле, его лицо было спокойным и ничего не выражало.       - С годами мне всё труднее вспомнить… - признался Хэ Сюань. – Я помню, во что был одет Ши Уду, когда пришёл посмотреть, как я умираю. Но не могу вспомнить, какого цвета платье было на моей невесте, когда я видел её в последний раз. Я… с трудом вспоминаю, как она выглядела.       - Ты боишься, что однажды ничего не останется?       Хэ Сюань поднял взгляд на Хуа Чэна. Он понимал, что Собиратель цветов имел ввиду не воспоминания. Какая разница, какого цвета было платье? Важно помнить, что Хэ Сюань чувствовал, когда случайно коснулся рукава невесты. Важно помнить тепло рук матери, смех сестры… Важно хранить любовь. Но как это сделать, если его демоническое существование поддерживает ненависть?       - Да, живого человека проще любить… - вздохнул Хуа Чэн, так и не дождавшись ответа.       - Ты не прав. С мёртвым невозможно поссориться. Мёртвые родители не читают нотаций, мёртвая сестра не раздражает глупыми вопросами, мёртвая возлюбленная всегда останется юной и прекрасной… Мёртвых легко любить. Вот только… Я забываю того Хэ Сюаня, который их любил, который вообще был способен на любовь.       На что, кроме ненависти, способен демон Чёрных вод, если не считать этой странной не-дружбы между ним и Хуа Чэном? Ведь всё остальное ненастоящее. Всё остальное – декорации в спектакле. Всё, что он чувствует к Ши Цинсюаню, ненастоящее.       - А ты помнишь его?       Хэ Сюань хотел отвлечь сам себя от тяжёлых мыслей, поэтому задал такой смелый вопрос. Обычно, если Хуа Чэн хотел поговорить о Наследном Принце Сяньлэ, то сам начинал эту тему. Хэ Сюань был готов в тому, что Алое Бедствие ответит молчанием… или даже перевернёт стол и запустит в собеседника кувшином. Но произошло совсем иное. Губы Хуа Чэна вдруг изогнулись в слабой улыбке. Он улыбался не Хэ Сюаню.       - Помню. Во что он был одет, когда я видел его во последний раз. И в первый тоже. Его лицо, голос, движения. Я забыл дом, в котором родился, едва помню лица своих родителей и братьев. Но я помню его.       Хэ Сюань не сказал бы, что завидует. Но отчего-то он чувствовал горечь во рту. Важно даже не то, что Хуа Чэн помнит, а то, о чём он мечтает. Для Хэ Сюаня есть конец, рубеж, после которого жизнь потеряет смысл. А для Хуа Чэна будущее важнее прошлого. Его возлюбленный жив, и однажды Хуа Чэн его найдёт. А Хэ Сюаню осталась лишь месть.       - Что будешь делать, если Его Высочество не ответит на твои чувства? – спросил Хэ Сюань чисто из любопытства.       Хуа Чэн нахмурился. Видно было, что такие мысли тревожат его.       - Тогда я просто буду рядом с ним, чтобы защищать его. Я понимаю, что никогда не буду достоин его любви. Просто находиться рядом… этого мне достаточно.       Послушать, и кажется, что Алое Бедствие – сама кротость. Но Хэ Сюань хорошо знал своего не-друга. Он видел, как сверкает тёмный глаз. Нет, Хуа Чэну не будет достаточно просто служить своему богу, любить возвышенный образ. Ему нужно больше.       - Признаться, порой меня больше пугает обратная ситуация, - сказал Хуа Чэн и опрокинул в себя чашу вина.       - В смысле?       - Если Его Высочество ответит на мои чувства, что я смогу ему дать?       Хэ Сюань поперхнулся вином. Он что, серьёзно? Непревзойдённый Князь демонов, Градоначальник Призрачного города спрашивает, что сможет дать возлюбленному?       - Деньги, влияние, разве всё это его волнует? – Хуа Чэн махнул рукой, будто речь шла о совершенно незначительных вещах. – Буду ли я достаточно хорош для него как человек… как мужчина.       По голосу Хэ Сюань понимал, что Хуа Чэн не шутит. Его действительно это беспокоит, он действительно боится…. И действительно доверяет Хэ Сюаню, раз говорит такие вещи.       Демон Чёрных вод окинул собеседника внимательным взглядом. Прежде он никогда не пытался оценить Хуа Чэна как мужчину. Начнём с того, что Хэ Сюаня вообще не привлекали мужчины. После смерти его и женщины не особенно привлекали.       Он умер, не успев испробовать запретного удовольствия. Конечно, сейчас это не стало бы проблемой, уж на поход в весенний дом у него деньги найдутся. Хэ Сюань просто не хотел… пачкаться. Ему никто не нужен, холодной постели хватает. А то, что иногда он видит знакомый образ в своих снах… Это ничего не значит! Мало ли, кому что снится.       - Объективно…       Хэ Сюань вдруг смутился. Необычное для него чувство.       - Объективно, ты красив.       Хуа Чэн усмехнулся. Не поверил. А Хэ Сюань чувствовал лёгкое раздражение. Он вообще-то хотел подбодрить и помочь.       - Ты можешь принять любой облик, какой захочешь. Если Его Высочеству не понравятся какие-то детали твоей внешности, просто уберёшь, и всё.       Хэ Сюань знал, что Хуа Чэну не нравится повязка, скрывающая пустую глазницу. Конечно, Собиратель цветов не говорил об этом прямо, но Хэ Сюань за сотни лет успел его изучить. Хуа Чэн стесняется своего увечья. Если слово «стесняется» можно применять к Непревзойдённому демону.       - Внешность – не главное, - сказал Хуа Чэн.       - И я так думаю, - поддержал его Хэ Сюань.       Конечно, есть люди, которые прекрасны просто от природы. А весёлый нрав лишь добавляет им очарования. Хэ Сюань знал одного такого…       От непрошенных мыслей его отвлёк Хуа Чэн. Вернее, странное выражение на его обычно спокойном лице. Собиратель цветов будто бы раздумывал, стоит высказывать свою мысль, или нет. И этот выбор был нелёгким. Когда Хуа Чэн, наконец, заговорил, его речь звучала непривычно сбивчиво. И вскоре Хэ Сюань понял причину.       - Я не знаю… То есть знаю, конечно… Просто я не уверен, что смогу сделать всё правильно. Как ему захочется? Как ему понравится? Как мне подготовиться?       Хэ Сюань не сразу нашёлся с ответом. Ведь это действительно серьёзная проблема. Хуа Чэн мечтает взять Его Высочество в мужья. А супружеская близость – важный элемент отношений.       - А ты не…       Хэ Сюань не закончил вопрос, но Бедствия достаточно хорошо знали друг друга, чтобы понимать без слов.       - Нет, - Хуа Чэн покачал головой. – Как-то не хотелось. И довериться сложно.       Прежде они не обсуждали такие темы. Хэ Сюань не то, чтобы был сильно смущён, но и уютно себя не чувствовал. Хотя, они ведь оба взрослые люди, даже больше, они живут сотни лет. Почему бы не обсудить секс?       Хэ Сюань понимал, что Хуа Чэн имеет ввиду. Довериться сложно. Открыться кому-то… Хэ Сюань даже не знал, способен ли на это.       - Хотя, наверное, нужно это сделать, - продолжил Хуа Чэн. - Чтобы не показать себя идиотом в ответственный момент…       Хэ Сюань кивнул, соглашаясь. Хуа Чэн не девица, чтобы истекать кровью на брачном ложе. Лучше прийти на это самое ложе подготовленным и доставить мужу удовольствие.       На этом странный разговор и закончился. Лучше бы он не возобновлялся никогда.

***

      Однако, через несколько месяцев Бедствия снова встретились в Доме Блаженства, чтобы распить кувшин вина. Хэ Сюань нечасто навещал Хуа Чэна. Фальшивая жизнь на Небесах отнимает много времени и сил. Он ведь должен поддерживать образ бога, отвечать на молитвы, исполнять обязанности небесного чиновника. А ещё следить за порядком в своих владениях, продумывать план мести и всё готовить… Хэ Сюань удивлялся сам себе, что редкие минуты отдыха решил провести в сомнительной компании Хуа Чэна.       В этот раз Хэ Сюаню с самого начала было неловко находиться наедине с Алым Бедствием, и эту неловкость он поспешил залить вином. Дело в том, что в последнее время в голову лезли странные мысли. Хэ Сюань много думал о Ши Цинсюане. В контексте мести, конечно! А ещё Цинсюань ему снился. Уже в совсем другом контексте. И всё чаще Хэ Сюань думал, что возможно стоит… успокоить себя, дать себе замену. Удовольствие есть удовольствие. Неважно, кто будет рядом, верно?       Одна мысль тянула за собой другую. Почему бы им с Хуа Чэном не попробовать сделать это вместе? Собиратель цветов верно сказал, довериться сложно. Хэ Сюань понимал, что полностью открыться, полностью довериться не сможет никому. Но Хуа Чэн единственный в трёх мирах, кого Хэ Сюань вообще способен к себе подпустить. И в физическом смысле, и в фигуральном. Они множество раз за кувшином вина обсуждали своё прошлое, изливали старую боль. Разве это не более интимно, чем секс?       Бедствия пили молча. Хэ Сюань думал, как поднять интересующую его тему, и нужно ли вообще её поднимать. Потом по быстрой реке из вина мысли потекли к Ши Цинсюаню. Пройдёт ли это странное чувство, что поселилось внутри, если Хэ Сюань разделит с кем-то постель?       А потом он почувствовал на себе пристальный взгляд. Глаз Хуа Чэна ярко блестел из-под ресниц.       - Ты тоже об этом думал, да?       Хэ Сюань не видел смысла отвечать. Всё-таки где-то они перешли черту. Слишком близко, слишком хорошо они знают друг друга. Знают пределы сил, знают и слабости. Черновод вдруг с тревогой подумал, а что если Хуа Чэн догадался о его душевных терзаниях? Во всяком случае у Алого Бедствия хватило такта не говорить о Повелителе Ветров. Вместо этого он весьма прямолинейно приглашает Хэ Сюаня в свою постель. Чем был этот вопрос, если не приглашением?       - Зачем мне это? – демон Чёрных вод пожал плечами с деланным безразличием. – Тебе нужно тренироваться, а не мне.       Он всего лишь тянет время. Они оба это знают.       - Разве тебе не интересно? – усмехнулся Хуа Чэн.       Отчасти он прав, Хэ Сюаню интересно, каково это. Но есть и другие причины, о которых они будут молчать.       - Я помогу тебе.       Хэ Сюань специально представил всё так, будто делает Хуа Чэну одолжение. Лучше думать об этом именно в таком ключе. Он оказывает дружескую услугу. Вот только Хуа Чэн ему не друг.       - Может, тебе долг за это простить?       В Градоначальника тут же полетел сгусток демонической энергии, от которого он с лёгкостью уклонился. Это было предупреждение, а не попытка убить. На стене за спиной Хуа Чэна появилось выжженное пятно.       - Следи за языком, - произнёс Хэ Сюань.       Его только что завуалированно назвали шлюхой.       - Ты испортил ширму и картину на стене. Прибавлю к твоему долгу.       Больше Хуа Чэн ничего не сказал. Он поднялся с кресла и молча покинул комнату через дверь, что вела во внутренние покои. Дверь он оставил открытой.       Хэ Сюань сидел в одиночестве несколько минут, потягивая сладкое вино. Он волен уйти, и Хуа Чэн больше никогда не заговорит о том, что произошло здесь сегодня. Способна ли ночь с другим Бедствием что-то исправить? Хуже точно не будет. Некуда падать, когда ты на дне морском. Хэ Сюань опрокинул в себя ещё одну чашу вина и последовал за Хуа Чэном.       В спальне царил полумрак, алые занавески на окнах не давали ночным огням Призрачного города заглянуть в это убежище. Алый, по-видимому, любимый цвет Хуа Чэна. Глупо было бы предполагать, что его спальня оформлена в других тонах. Хэ Сюань окинул взглядом большую кровать под полупрозрачным пологом, дорогой ковёр на полу, шкаф с искусной резьбой. Хуа Чэн любил окружать себя роскошью. Возможно, так он компенсирует нищее детство и юность. Хэ Сюань, в свою очередь, был к дорогим тканям и безделушкам равнодушен.       Хуа Чэн стоял у окна и, слегка приподняв край занавески, смотрел на свой город. Кажется, он действительно привязан к этому месту. Хэ Сюань понимал. Сам он чувствовал себя спокойно лишь в Чёрных водах. Наверное, это в натуре демонов – защищать свою территорию.       - Это ни к чему не обязывает нас обоих, - произнёс Хуа Чэн, не отводя глаз от моря огней за окном. – Мы просто поможем друг другу, вот и всё.       - Вот и всё, - согласился Хэ Сюань.       Наконец, Хуа Чэн отошёл от окна, с тихим шорохом тяжёлая занавеска опустилась, и темнота стала ещё гуще. Хозяин спальни взмахнул рукой, зажигая несколько свечей. Лицо Хуа Чэна, на первый взгляд, было спокойным. Он вообще редко позволяет себе проявлять эмоции, помимо гнева и злобной иронии. Но сейчас Хэ Сюань чувствовал – не видел, а именно чувствовал – что Хуа Чэн волнуется. Черновод тоже не мог похвастаться невозмутимым спокойствием в такой щекотливой ситуации. Он немного боялся и находил в себе силы признаться в этом.       - Кто из нас будет?.. Ну ты понял…       - Я буду сверху.       Слова Хуа Чэна прозвучали уверенно. Настолько уверенно, что поначалу Хэ Сюань чисто из принципа хотел возразить, но немного подумав, махнул рукой. Пусть. Ему всё равно. Наверное, в мечтах о брачной ночи с Се Лянем Собиратель цветов страстно овладевает своим возлюбленным. Хэ Сюань сам сказал, что готов помочь.       Он шагнул к Хуа Чэну, пришлось запрокинуть голову, чтобы не терять зрительного контакта. Хуа Чэн выше, пусть и ненамного. Это слегка бесило. Не получится представить на его месте Цинсюаня… Хэ Сюань оборвал едва оформившуюся в голове мысль и, чтобы не дать себе к ней вернуться, положил руку на затылок Хуа Чэна и притянул к себе.       Поцелуй вышел осторожным. Просто касание губ, без вольностей. Хэ Сюань замер на несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям. Он не чувствовал ничего. Прикасаясь невзначай к Цинсюаню демон всегда ощущал тепло. Живое тело тёплое. Наверное, целовать губы Цинсюаня было бы почти горячо… Но Хуа Чэн такой же мёртвый, как и Хэ Сюань.       - Ну как? – спросил Хэ Сюань, разорвав этот странный поцелуй.       - Никак, - последовал ответ, который полностью совпадал с его собственными выводами.       - Попробуем ещё раз?       - Давай без поцелуев.       Хэ Сюань кивнул. Может, они попробуют снова, а может, нет. Всё-таки поцелуй в губы это очень личное. Хэ Сюань скорее готов впустить в своё тело, чем в свой рот.       - Будем раздеваться? – спросил Черновод.       С одной стороны, это ни к чему. Большую часть одежды можно оставить. Но в то же время…       - Да, если ты не против. Я хочу сделать это… по-человечески.       Сделать это нормально. Как у всех. Как надо. Хэ Сюань на минуту забыл, для чего всё затевалось. Вряд ли Хуа Чэн мечтает любить своего бога в одежде.       - Хорошо, - ответил Хэ Сюань и отступил на шаг.       Они молча разоблачались, не чувствуя ни капли смущения. Это всего лишь тело. Хэ Сюань уже обнажал перед Хуа Чэном свою душу. Конечно, и возбуждения никто из них пока не испытывал. Было бы странно, окажись ситуация обратной.       Хуа Чэн сделал приглашающий жест в сторону кровати. Они легли рядом, не касаясь друг друга. Пока что. Несколько минут Хуа Чэн смотрел на алый полог кровати, а потом закрыл глаз. А Хэ Сюань продолжил наблюдать. Изучать Хуа Чэна было увлекательно. Он видел, как губы Алого Бедствия тронула лёгкая улыбка, Хуа Чэн подумал о чём-то приятном. Потом он провёл пальцами по своей шее. Представляет, что Наследный Принц целует его? Спускается ниже, даря ласку, касаясь языком ключиц?       Движения Хуа Чэна были уверенными, наверняка, он часто делает с собой что-то подобное. И знает, что нужно представить, чтобы тело отзывалось. К тому времени, как руки Хуа Чэна, медленно огладив грудь и живот, добрались до паха, член уже наполовину стоял. Хэ Сюань приподнялся на локте, наблюдая. В прошлый раз он сказал, что Хуа Чэн красив. Это действительно так, невозможно отрицать эстетику его тела. Тут всё равно, мужчина или женщина, красота остаётся красотой.       Собиратель цветов поглаживал свой член, который в возбуждённом состоянии оказался… скажем так, под стать Непревзойдённому Князю демонов. Хэ Сюань нервно сглотнул и перевёл взгляд на лицо Хуа Чэна. Ведь гораздо интереснее наблюдать, как хмурятся его брови, движется глазное яблоко под закрытым веком, рот открывается в беззвучном стоне, и кончик языка медленно обводит губы. Эта картина оказалась возбуждающей. Всего лишь реакция тела, не более. Но всё же что-то в Хэ Сюане отзывалось.       Его внимание привлекли затвердевшие соски Хуа Чэна, что призывно алели на белой груди. Почти неосознанно Хэ Сюань протянул руку и обвёл пальцем ареол. С губ Хуа Чэна сорвался вздох.       - Нравится?       Алое Бедствие вздрогнул и открыл глаз. Кажется, неосторожным вопросом Хэ Сюань разрушил его иллюзию. Пусть в кровати рядом с Хуа Чэном Черновод, сам Хуа Чэн мыслями не здесь. Он ничего не ответил, и Хэ Сюань слегка сжал нежный бутон, покатал между пальцами. На этот раз ему удалось добиться тихого стона. Это начинало становиться увлекательным.       Хуа Чэн снова закрыл глаз и потянулся к Хэ Сюаню с явным намерением поцеловать. На этот раз они не ограничились лишь лёгким касанием губ. Хуа Чэн целовал напористо, ткнулся языком в губы. Хэ Сюань впустил, хотя совсем недавно не собирался этого делать. Он боялся, что будет противно. Но оказалось даже слегка приятно. Хэ Сюань попробовал отвечать, их языки тёрлись друг об друга, мокро, жарко, развязно. Не разрывая поцелуя, Хуа Чэн перевернул Черновода на спину и навалился сверху.       - Хочешь остаться так? – спросил он, оторвавшись от слегка покрасневших губ Хэ Сюаня.       Тот кивнул. Пусть видеть лицо Хуа Чэна не особенно хотелось, становиться на четвереньки казалось унизительным. Хэ Сюань никогда не интересовался, как это происходит между мужчинами, поэтому просто предоставил Хуа Чэну свободу действий. Колено Собирателя цветов вклинилось между его ног, Хэ Сюань понял намёк и шире развёл бёдра, немного напрягся от непривычно открытой позы. Рука Хуа Чэна слегка неуверенно легла на его затвердевший член. «У меня встал на этого идиота», обречённо подумал Хэ Сюань. Но лучше так… Лучше так, чем просыпаться среди ночи, дрожа от сладкой истомы, и осознавать, что сон никогда не воплотится в реальность.       Ласки Хуа Чэна были слишком грубыми. Возможно, он привык поступать так с собой, но Хэ Сюаню было почти больно. Он поморщился и оттолкнул чужую руку. Хуа Чэн не стал настаивать. Вместо этого он провёл пальцами чуть ниже. Хэ Сюань дёрнулся от лёгкой щекотки. Он никогда не трогал себя там с подобными целями. Хуа Чэн старался быть осторожным, это чувствовалось. Он облизал свои пальцы, обвёл сжавшееся отверстие и протолкнул внутрь одну фалангу. Хэ Сюаню потребовалось приложить усилие, чтобы расслабиться. Не больно, просто неприятно. Когда палец двигался в нём, Хэ Сюань чувствовал трение, даже лёгкое жжение.       Он не видел, что Хуа Чэн там делает, но в какой-то момент давление стало сильнее, наверное, он добавил второй палец. Хэ Сюань смотрел на алый полог над собой. Смотреть на Хуа Чэна не было никакого желания, а если закрыть глаза, то ощущения обостряются. Но тут всё прекратилось. Хуа Чэн сильнее навалился на него, и Хэ Сюань почувствовал, как головка члена давит на вход в его тело. Он постарался расслабиться… но это не помогло.       Боль пронзила внезапно, оглушая и парализуя. Хуа Чэн простонал над ним и толкнулся глубже. Хэ Сюань свистяще выдохнул через сжатые зубы. И это должно приносить удовольствие?! Внизу всё горело, и боль отдавалась в теле, заполняла каждую мышцу, как быстрый яд. Новый толчок был сильнее. Хуа Чэн проникал в него, преодолевая сопротивление. Хэ Сюань чувствовал, как судорожно сжимается вход, как головка члена трётся о нежные стенки. Он боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не усилить это ощущение.       - Слезь с меня.       Хэ Сюань попытался оттолкнуть Хуа Чэна, но тот, видимо, потерял связь с реальностью. Схватил Хэ Сюаня за запястья и прижал его руки к кровати. «Ну уж нет, - подумал демон Чёрных вод. – Может, с твоим Принцем это прокатит, но не со мной».       Он ударил Хуа Чэна в грудь, использовав небольшую часть своей духовной силы. Этого хватило, чтобы Хуа Чэн едва не полетел с кровати. И чтобы пришёл в себя. Несколько минут прошло в молчании, каждый из них осознавал произошедшее. Хэ Сюань ещё и пытался понять, что происходит с его телом. Двигаться было больно, внизу всё просто горело. После недолгой внутренней борьбы он всё-таки потрогал себя там, на пальцах осталась кровь.       «Как я до этого дошёл?.. Как мы до такого докатились?..»       - Ты был прав, - сказал Хэ Сюань, с трудом поднявшись с кровати.       - В чём я был прав?       Ну хорошо, хоть не спросил, как Хэ Сюань себя чувствует. С губ Черновода сорвался нервный смешок.       - Тебе необходимо учиться. Только теперь без меня.       Хэ Сюань направился к креслу, на спинку которого повесил свою одежду. Ходить было чертовски больно.       - Ты… полежи пока, - раздалось за его спиной. – Я найду для тебя лекарство и приготовлю ванну.       Надо же, как Собиратель цветов расщедрился на заботу!       - Не стоит, - ответил Хэ Сюань. – Не хочу задолжать тебе ещё больше.       Больше Хуа Чэн не пытался его остановить, молча смотрел, как Хэ Сюань одевается и уходит.

***

      Ни за что! Никогда! Чёрта с два!       Именно такими были мысли Хэ Сюаня сразу после возвращения из Призрачного города. Пусть Хуа Чэн и дальше тренируется, учится, вот только Хэ Сюань в этом больше участвовать не будет. И его задница тоже. Демон Чёрных вод даже заранее посочувствовал Наследному Принцу Сяньлэ. Почему-то у него никогда не возникало сомнений, что Хуа Чэн добьётся взаимности, исполнит свою мечту и возьмёт Се Ляня в мужья. Хорошо, если до первой брачной ночи Собиратель цветов чему-нибудь научится…       Когда-то Хэ Сюань хотел стать учёным. Жизнь потекла совсем в иное русло, но в его натуре от тех далёких и счастливых времён осталось стремление докопаться до сути, узнать, изучить. Поэтому, когда Хэ Сюань немного остыл, то захотел понять, в чём была проблема. Для начала нужно собрать литературу, это правило любого исследования. Здесь встала проблема. Хэ Сюань никогда подобной литературой не интересовался, ни в человеческой жизни, ни в посмертии. Он купил несколько книг наугад в мире людей и в Призрачном городе. В каждую книжную лавку заходил под новой личиной.       «Значит, литературу ты покупать стесняешься, а ноги раздвигать перед Хуа Чэном – нет?», ехидно заметил голос здравого смысла в голове.       Для начала Хэ Сюань прочёл несколько книг совсем иного рода, из тех, по которым учатся будущие врачи. Нужно ведь выяснить, как устроено человеческое тело. Вооружившись новыми знаниями, Хэ Сюань со вздохом взялся на толстую кипу книг, сами названия которых уже вызывали раздражение. А ещё от этих… кхм… литературных произведений… просто веяло фальшью. Хэ Сюань прочёл не меньше десятка, и во всех отношения героев были показаны совершенно нереалистично. Из этого Хэ Сюань, как давний ценитель литературы, сделал вывод, что и физическое взаимодействие, мягко говоря, приукрашено. Тем не менее, он выявил несколько общих моментов, которые даже записал.       Прошло не меньше месяца прежде, чем любопытство и азарт пересилили злость на Хуа Чэна, и Хэ Сюань вернулся в Призрачный город. Он застал Градоначальника за работой и шлёпнул на стол прямо перед ним тяжёлую стопку книг и свои собственные записи.       - Читай. Изучай. Я зайду к тебе на следующей неделе.       Не дожидаясь ответа, Хэ Сюань развернулся и ушёл. Вопрос «Зачем я это делаю?» так и остался открытым. Ведь не из желания помочь Хуа Чэну? Бред какой-то…       Слово Хэ Сюань сдержал и вернулся через несколько дней. На этот раз Хуа Чэн без лишних предисловий провёл его в спальню. Походило на свидание любовников, а не на встречу вынужденных не-друзей. Хэ Сюань почувствовал тошноту от этой мысли. Интересно, если в процессе его вырвет, Хуа Чэн воспримет это на свой счёт?       На столе в спальне Хэ Сюань увидел свои книги, а ещё несколько незнакомых. Кажется, Собиратель цветов провёл собственные изыскания на тему.       - Мне понравились твои записи. Лаконично и ёмко.       Хуа Чэн редко делает комплименты без сарказма. Хэ Сюань это ценил.       - Если ты подготовился, то я, выходит, зря потратил деньги?       С этими словами Хэ Сюань вынул из рукава флакончик с маслом. Хуа Чэн усмехнулся в ответ и поставил на стол ларец, в котором оказалось полтора десятка флакончиков.       - Можешь выбрать аромат.       - Мне без разницы.       Хэ Сюань отвернулся и стал раздеваться. Как и в прошлый раз, он сделал это быстро, одежду аккуратно сложил и оставил на кресле. За его спиной что-то шуршало, значит, Хуа Чэн тоже не намерен медлить. В каком-то смысле казалось, что всё повторяется. Снова кровать под алым пологом, редкие касания и атмосфера настороженности. Но всё же Хэ Сюань чувствовал себя более раскованно. Он знал, что делать, знал, чего ждать. Знал, что поцелуи доставят удовольствие, а от осторожных прикосновений по телу побегут мурашки. Особенно, когда руки Хуа Чэна с его плеч и груди спустятся ниже.       Кое-что Хэ Сюань решил изменить. Чувствуя, что скоро они перейдут к главному, он молча перевернулся на живот. Мог бы оправдать это тем, что в такой позе будет приятнее, так в книжке написано… вот только врать не хотелось. Ни себе, ни Хуа Чэну. Если они не будут видеть лица друг друга, им обоим будет легче. Хуа Чэну – представлять на его месте Наследного Принца Сяньлэ. Хэ Сюаню – не вспоминать, что он лишний в этой постели.       Масло было прохладным, Хэ Сюань вздрогнул, когда первые капельки потекли между ягодиц. Палец Хуа Чэна вошёл легко. Боли не было, просто странное чувство чего-то постороннего в собственном теле. Хуа Чэн внимательно читал те книги, он быстро учится. «Конечно, - подумал Хэ Сюань. – Будь Хуа Чэн идиотом, не выжил бы в мире демонов». В какой-то момент Хэ Сюань понял, что даже наслаждается происходящим. Чувство растяжения становилось приятным. Хуа Чэн не торопился, раскрывал его медленно и почти нежно.       Постепенно его действия становились смелее, он проталкивал пальцы до костяшек, сгибал, разминая стенки. Хэ Сюань знал, чего Хуа Чэн хочет добиться. Было интересно, как это ощущается… И вскоре он получил ответ.       - А! – нечаянно вырвалось у Хэ Сюаня, когда Хуа Чэн нашёл ту самую точку у него внутри.       - Здесь?       В голосе Хуа Чэна слышалась непривычная хрипотца. Возможно… это заводило… самую чуточку.       - Посильнее или помягче?       Хуа Чэн чередовал лёгкие поглаживания с вполне ощутимым давлением. Хэ Сюань кусал губы, боясь сорваться на позорные стоны удовольствия.       - Мне больше нравится посильнее. Но я думаю, что чувствительность у каждого человека индивидуальна, - сказал он, когда был уверен, что совладает с голосом.       Так Хэ Сюань обозначил свои желания и одновременно напомнил им обоим, что здесь происходит. Хуа Чэн желает научиться доставлять удовольствие мужчине, чтобы не оплошать на брачном ложе. А Хэ Сюань помогает ему просто из интереса. Ему такие знания ни к чему, ведь нет в трёх мирах человека, которого Хэ Сюань желает всей душой…       - Хорошо, - отозвался Хуа Чэн.       Ещё несколько минут Хэ Сюань давил стоны в подушке. Он и не думал, что пальцами можно сделать так приятно. Может, на этом стоит остановиться, чтобы не было разочарования? Но Хуа Чэн был полон решимости дойти до конца. От мокрого звука, с которым пальцы выскользнули из его нутра, Хэ Сюань захотел провалиться сквозь землю.       - Встань на колени.       Теперь идея провалиться сквозь землю стала ещё привлекательнее. Но Хэ Сюань сделал, как просил Хуа Чэн. Главное не думать, как он выглядит со стороны.       Руки Хуа Чэне легли ему на бёдра. Головка члена скользила между ягодиц, минуту Хуа Чэн искал удобное положение. Хэ Сюань закрыл глаза и приложил все силы, чтобы расслабиться. Входило туго. Всё было не так плохо, как в прошлый раз, но и не так хорошо, как он надеялся. Давление и растяжение на грани боли. Неприятное чувство, будто он не владеет своим телом. Инстинктивно хотелось напрячь мышцы, чтобы вытолкнуть то, что неумолимо проталкивалось в него. Но Хэ Сюань терпел. Он сам не мог понять, для чего заставляет себя. Это унизительно, быть сосудом для чужой фантазии… Но всё же он не двигался, позволил Хуа Чэну проникнуть до конца.       Чужой развратный стон отозвался где-то внутри, в голове. Хэ Сюань стиснул зубы. Нет, стонать под Хуа Чэном он не станет. А застонать хотелось, когда головка члена проехалась по чувствительному месту. Хуа Чэн оказался наблюдательнее, чем от него можно было ожидать, прочёл всё по реакции тела.       - Так хорошо?       Собиратель цветов повторил своё движение, и Хэ Сюаню пришлось кивнуть. А потом он вцепился зубами в подушку и заскулил от нахлынувших ощущений. Удовольствие, такое простое, дикое, животное, наполняло каждую клеточку тела. Хэ Сюань не знал, что так бывает. Если бы у него был шанс попробовать интимную близость в человеческой жизни, с девушкой, которую он любил, наслаждение было бы возвышенным, как от чтения стихов? Или всё таким же простым, словно удовлетворение голода? Ему не дано этого узнать…       Хуа Чэн наращивал темп, трение члена и чувствительные стенки становилось слегка болезненным, но удовольствие перекрывало неприятные ощущения. Хэ Сюань несколько раз позволил себе вскрикнуть, когда головка особенно идеально упиралась в чувствительное место. Черновод чувствовал, как сжались пальцы Хуа Чэна на его бедре, не он один здесь готов потерять контроль над собой. Но в следующее мгновение он понял, что Хуа Чэн всё же не отдался удовольствию без остатка, как в прошлый раз.       Он обхватил рукой член Хэ Сюаня и стал надрачивать, стараясь попадать в такт собственных движений. Снова ласка вышла немного грубой, но сейчас Хэ Сюаню хотелось именно так. Он вдруг обнаружил, что отчаянно подмахивает, насаживается на терзающий задницу член и толкается в ласкающую руку. Позорно? Пусть! Ему было уже всё равно. Подобное безразличие Хэ Сюань в последний раз испытывал в миг смерти.       Оргазм был как волна. Хэ Сюань любил шторма на море. Это непередаваемое чувство, когда позволяешь волне смести себя и похоронить под толщей воды. Становится спокойно и легко, а тело замирает, словно мигом теряя вес и форму. То же самое он чувствовал сейчас. Надо будет потом спросить, как наслаждение ощущается для Хуа Чэна.       Собиратель цветов толкнулся ещё несколько раз в конвульсивно сжимающееся отверстие и замер, кончая, из его груди вырвался стон, больше похожий на рык. Хэ Сюань чувствовал тёплое семя в себе и сделал мысленную заметку попросить Хуа Чэна, чтобы в следующий раз не кончал в него… Хотя, кто сказал, что будет следующий раз?       - Ты как?       Можно ли назвать это заботой? Хорошим отношением? Хэ Сюань снова задумался, в какой момент они с Хуа Чэном пересекли черту и подпустили друг друга чересчур близко. И это «близко» не имеет никакого отношения к сексу.       - Неплохо, - отозвался он.       Перевернувшись на бок, Хэ Сюань встретился с заинтересованным взглядом Алого Бедствия. На этот раз вместо растерянности Хуа Чэн лучился самодовольством. Хэ Сюань скривился, как он лимона. Нет, это невыносимо! Как он вообще мог думать, что испытывает к этому человеку хоть каплю привязанности?       - Расскажи, что ты чувствовал? Что было хорошо, а над чем нужно работать?       «Ваше Высочество, мы не знакомы, но ты мне должен», с усмешкой подумал Черновод и пустился в объяснения. Оказалось, что если не смотреть на Хуа Чэна, то ему даже не хочется провалиться сквозь землю, разговаривая вслух на такие темы.       - …И в следующий раз не надо… делать это… то есть… изливаться в меня, - сказал он в завершение.       - Неприятно? – спросил Хуа Чэн.       - Не то, чтобы физически неприятно. Просто это… слишком.       Собиратель цветов кивнул. Он понял, что Хэ Сюань имел ввиду.       - Если ты заговорил про следующий раз, как насчёт попробовать что-то из той книги с пионом на обложке?       Хэ Сюаню захотелось откусить себе язык.

***

      Следующий раз всё равно случился. И послеследующий тоже. Они попробовали то, о чём прочитали в книгах, а дальше доверились интуиции. Лицом к лицу и сзади… Стоя, лёжа, на четвереньках… У стены, на столе, в воде… Руками и ртом…       Уже через пару месяцев Хэ Сюань научился не душить в себе стоны. А ещё он научился без стеснения говорить о своих ощущениях, высказывать желания. Он знал, что в какой-то момент они окончательно перейдут черту.       «Как я до этого докатился?», обречённо думал Хэ Сюань в один из дней, когда у него выдалось свободное время на посещение Призрачного города.       Черновод действительно не понимал, как позволил себя уговорить. Но вот он сидит перед зеркалом, глядя то на своё отражение, то на портрет, нарисованный лично Хуа Чэном. А сам Хуа Чэн сидит рядом, правда, отвернувшись от него.       - Можешь смотреть, - произнёс Хэ Сюань и постарался убрать кислое выражение со своего лица.       Но всё равно что-то было не так, ведь Хуа Чэн, едва взглянув на него, скривился.       - Он бог войны, а ты сделал из него девчонку.       Хэ Сюань посмотрел в зеркало. За свою долгую демоническую не-жизнь он примерил множество обличий, и это, без сомнения, было одним из самых красивых. Хэ Сюань хотел сделать образ с портрета ещё более идеальным, но, кажется, перестарался. Собрав духовную силу в кончиках пальцев, он коснулся своих век. Глаза – немного меньше, губы – немного тоньше… И, пожалуй, румянец на щеках не должен быть таким ярким.       - Лучше?       Хуа Чэн снова придирчиво оглядел его, не переставая кривиться, но всё же кивнул.       - Голос.       - Что? – не понял Хэ Сюань.       - Сделай что-нибудь со своим голосом.       Иллюзия должна быть полной. Раз Хэ Сюань согласился принять чужой облик, то и изменение голоса не станет проблемой. Он положил руку себе на шею и направил духовную силу в голосовые связки.       - Скажи, как надо.       - Выше.       - Так?       - Ниже.       Хэ Сюань стал читать по памяти стихотворение, меняя тональность голоса, а Хуа Чэн давал указания. Через несколько минут они остановились на варианте, максимально приближенном к реальности. Хэ Сюань завидовал. Не Наследному Принцу, конечно, а Хуа Чэну. Он идеально помнит облик и даже голос любимого человека.       В ту ночь Хуа Чэн был нежным и трепетным. Он не зажмуривался, как это часто бывало, наоборот, смотрел, ни на секунду не отводя взгляд. На пике блаженства его лицо исказилось, словно от невыносимой муки. И Хэ Сюань знал, что в своём сердце Хуа Чэн страдает. Попросив Хэ Сюаня принять облик Се Ляня, он причиняет себе боль. Но если Хуа Чэн желает этой боли, если она нужна ему, то Хэ Сюань готов помочь. Они же в конце концов не-друзья.       - А вдруг он захочет быть сверху?       Эта неожиданная мысль пришла в голову Хуа Чэну, когда они лежали, отходя от близости. Конечно, Бедствия в такие моменты не обнимались, просто отдыхали в одной кровати. Хэ Сюань, что уже успел задремать, бросил на Хуа Чэна недовольный взгляд. Он принял свой истинный облик, в чертах не осталось нежности и мягкости.       - Вполне возможно. Он ведь Принц, да и старше тебя. Меня всегда удивляло, почему ты так уверен, что обязательно будешь сверху.       Хэ Сюань снова отвернулся, твёрдо решив, что на сегодня с него хватит новых впечатлений.       - Черновод.       Хэ Сюань молчал, полный решимости игнорировать Хуа Чэна.       - Черновод.       - Что, не терпится зад подставить? – не выдержал Хэ Сюань.       - Если скажу, что да, ты меня трахнешь?       Хэ Сюань, сохранивший после смерти немного стыда, порой забывал, что Хуа Чэн растерял весь стыд ещё в человеческой жизни.       - Только облик снова менять не буду.       С этими словами Хэ Сюань придвинулся к Хуа Чэну и утянул в поцелуй. Они привыкли целоваться, аккуратность уже давно уступила место уверенности. Сейчас Хэ Сюань целовал жадно, вёл, даже подавлял. Но всё же не забывал о нежности. Каким будет Его Высочество с Хуа Чэном? Всё, что Хэ Сюань знал об этом человеке, подсказывало, что он отнесётся к партнёру с заботой и вниманием.       Хэ Сюань старался. Ему самому стало интересно, каково быть сверху, держать в руках удовольствие другого человека. Хуа Чэн был на удивление покорным, принимая всё, что Хэ Сюань ему давал. Прикрыл глаз и, должно быть, представлял своего Принца. Хэ Сюань в какой-то момент последовал его примеру. Двигаясь в жарком теле Хуа Чэна, он спрятал лицо в изгибе белой шеи и зажмурился до цветных кругов перед глазами.       Было хорошо. Он чувствовал тепло и мягкость упругих стенок, что обнимали его член, дрожь чужого тела под собой. Хэ Сюань забылся, хотя обычно не позволял себе этого. Почему именно сейчас собственный разум вышел из-под контроля, решив разделить болезненный экстаз тела? Хэ Сюань не знал, просто вдруг понял, что шепчет, касаясь губами мягких волос любовника:       - Цинсюань… Цинсюань... Цинсюань…       Хэ Сюань остановился и резко распахнул глаза. Под ним лежал Хуа Чэн. Градоначальник Призрачного города, Алое Бедствие, вечный источник раздражения. Именно его Хэ Сюань брал, именно его тело ласкал, его шею покрывал поцелуями. И теперь Хуа Чэн смотрел на него. От этого взгляда хотелось спрятаться.       - Что ты сказал?       Ещё и издевается! Хотя, возможно, Хэ Сюань это заслужил.       - Ничего.       Он хотел было возобновить движения, но Хуа Чэн не позволил. Отстраниться тоже не дал, обхватил руками за шею, а ногами за талию.       - Неужели свершилось чудо, и Черновод решил быть честным с собой?       Хэ Сюань на полном серьёзе готов был убить его в этот момент. Тем более, что Хуа Чэн рассмеялся. Он бессовестно хохотал, и наличие члена в заднице совершенно ему не мешало. Хэ Сюань с ругательствами на устах вырвался из его объятий и сел на край кровати, отвернувшись.       На душе было мерзко. В основном, потому Хуа Чэн прав. В миг, когда Хэ Сюань позволил себе освободиться, в миг удовольствия и отсутствия границ, перед внутренним взором встал образ человека, которого он хотел бы видеть рядом с собой. И в постели, и в жизни. Вот только его жизнь давно закончилась, вернее, перешла к Цинсюаню. И Хэ Сюань не знал, способен ли такое простить.       Хуа Чэн за его спиной обречённо вздохнул.       - Второго раза не будет.       - Что?       - Я сказал, что второго раза не будет.       Ничего объяснять он не стал. Хэ Сюань почувствовал, как колыхнулась чужая духовная энергия. Он уже знал, что увидит, если обернётся, и продолжал сидеть неподвижно, пока тёплая – по-человечески тёплая – рука не легла на его плечо.       - Мин-сюн, - произнёс нежный голос Повелителя Ветров.       - Нет… - прохрипел Хэ Сюань, чувствуя, как снова рушится самоконтроль. – Настоящим именем.       - Хэ-сюн, - поправился Хуа Чэн, вложив в голос Ши Цинсюаня немного кокетства.       Хэ Сюань мог встать и уйти, но вместо этого он повернулся к тому, кто сидел за его спиной. Знакомая улыбка, нежная и озорная, яркие зелёные глаза. У Хуа Чэна прекрасно получилось. Хэ Сюань коснулся любимого лица, чувствуя искусственное тепло. Цинсюань разомкнул губы и попытался облизать его палец. Хэ Сюань отдёрнул руку. Нет. Нет… Он отшатнулся, спрятал лицо в ладонях и еле слышно проговорил:       - Хватит.       Черновод не сразу понял, что плачет. Это ужасно глупо, рыдать, сидя голым на чужой кровати. Но когда вернулся разум, силы оставили Хэ Сюаня. Безразличие стало его верным спутником. Хэ Сюаню было уже всё равно, что Хуа Чэн станет смеяться. Но тот больше не смеялся.       Собиратель цветов уже привычно-холодными руками обнял Черновода со спины и, воспользовавшись его ошарашенным состоянием, заключил безвольное тело в объятия, позволил устроиться на своей груди. Хэ Сюань не вырывался. Какой смысл, если они уже давно перешли эту грёбаную черту? От его самоуважения ещё при жизни ничего не осталось, так почему бы не поплакать в объятиях единственного в трёх мирах существа, которому Хэ Сюань мог довериться?       Хуа Чэн гладил его волосы, плечи и спину. Ничего не говорил, просто ждал. Прошло много времени, прежде, чем Хэ Сюань успокоился. Только тогда Хуа Чэн, наконец, разомкнул губы.       - Вот видишь, становится легче, когда принимаешь себя.       Только Хэ Сюань не принимал. Эти чувства, что разрывают грудь… Он их не желал и не принимал!       Нежные прикосновения успокаивали. Хэ Сюань прикрыл глаза, слёзы всё ещё текли из-под век. Он постарался сосредоточиться на руке Хуа Чэна, что перебирала его волосы. В этом не было страсти или желания, просто поддержка. Как и в поцелуе, который начался как-то сам собой и вышел глубоким, медленным и пронзительно-нежным. После поцелуя не было ничего. Разве что объятия. Прежде Бедствия не обнимали друг друга в постели, кроме самих моментов соития. Но сейчас им это нужно. Хэ Сюаню это нужно.       Он никогда не благодарил Хуа Чэна за ту ночь, они никогда не говорили о том, что произошло. Просто иногда во время их «тренировок» Бедствия открывали глаза и смотрели друг на друга. Не в прошлое или будущее, не в свои мечты. Просто смотрели в глаза. А потом позволяли себе несколько минут слабости и лежали рядом, даря друг другу тепло, которого они много столетий были лишены.

***

      - Ты бы смог разбить рукой этот колокол?       Хэ Сюань окинул взглядом две ровные половины огромного колокола. Наверное, смог бы, но Цинсюаню об этом знать не обязательно.       - А ты? – задал встречный вопрос Повелитель Земли.       - Я бы просто увернулся. А если бы меня накрыло колоколом, как того бога войны, я бы позвал на помощь, и меня бы тут же вытащили. Зачем было разбивать колокол, ума не приложу! А теперь несчастному небожителю, который вознёсся, придётся расплачиваться… Как думаешь, может, стоит выбросить в духовную сеть несколько тысяч добродетелей, чтобы он мог взять немного? Не помнишь, как его зовут?       - Се Лянь. А титул – Наследный Принц Сяньлэ.       - Какой ты умный, Мин-сюн, сразу запомнил.       Нет, не сразу. Просто это имя Хэ Сюань слышал на протяжение столетий. Иногда его шептали Черноводу в моменты близости.       - Пойдём, Мин-сюн? – голос Цинсюаня вырвал Черновода из задумчивости.       - Иди, я догоню.       Как только Цинсюань отошёл на достаточное расстояние, Хэ Сюань приложил два пальца к виску. Он ни раз зарекался первым вызывать Хуа Чэна в духовной сети из-за глупого пароля. Но сейчас повод действительно важный.       - Ты должен простить мне долг, - заявил Хэ Сюань вместо приветствия.       - За какие-такие заслуги?       Хэ Сюань живо представил, как Алое Бедствие иронично изгибает бровь.       - За лучшую новость в твоей жизни. Угадай, кто сегодня вознёсся на Небеса?       Минуту в духовной сети царило молчание. Хэ Сюань знал, что сейчас Хуа Чэн боится поверить, боится, что вспыхнувшая в сердце надежда окажется ложной и, разбившись, вопьётся острыми осколками в израненную душу. Хэ Сюань потомил ещё немного. Он соврал бы, сказав, что не наслаждается моментом.       - Я только что видел его. Не сам, через двойника. Но это был он.       Судорожный вздох разорвал тишину. Страдания восьми сотен лет были в этом вздохе, похожем на всхлип. Хэ Сюань улыбнулся. Он не помнил, когда в последний раз был искренне рад за другого человека.       Конечно, «тренировки» прекратились. Хэ Сюань не особенно жалел об этом. Навыки Хуа Чэна в постели уже довольно хороши, ублажить Се Ляня он вполне способен, разве не для этого всё затевалось?       Много позже Хэ Сюаня всё подмывало спросить, помогли ли «тренировки», но всё-таки немного стыда у него осталось. Во всяком случае Хуа Чэн и Се Лянь выглядели счастливыми. Иногда, глядя на них, Хэ Сюань думал «Может, и для меня… для нас… не всё потеряно?».