Детективное агенство по делам сверхъестественным

      Сайно подошёл к Тигнари.       «Я сам виноват в произошедшем. Тигнари ещё слишком слаб, чтобы справиться с невидимым противником.»       Визуальная галлюцинация: он видит ореол вокруг головы Тигнари — слабую ауру мутно-белую, бледную и покрытую трещинами. Что-то внутри подсказывает Сайно, что перед ним — ослабленная жертва. Нападения продолжатся, понимает это. Не давая себе отчёта он опускается на одно колено перед ним.       Раны и кровь оказались лишь иллюзией, и Тигнари не терял сознание. Он просто ослабел и, опустившись на землю, краем глаза следил за дракой. Поймав обеспокоенный взгляд, он понял немой вопрос:       — Да, всё в порядке, мне просто стало плохо… Если я правильно понял… Кажется, демон одержимости хотел вселиться в меня, но ты не дал ему этого сделать, — с лёгкой улыбкой произнес он, но затем.       — Сай, что с тобой?       Тот приближается и обнимает нежно. Молчит, не отвечает.       — Не переживай ты так, всё в порядке. Я же в драке не участвовал.       Тигнари мягко приобнимает его в ответ, а Сайно ещё крепче прижимает его к себе. Он готов потратить столько сил, сколько потребуется, только бы с ним всё было в порядке. Прежде чем визуальные галлюцинации исчезли, он увидел, как аура выровнялась, а трещины стали меньше. Чуть призадумался, оставаясь в объятиях, затем подвел руку Тигнари под колени.       — Эй, ты чего задумал?..       Чуть пододвинулся, подобрал руку под колени, вторую под спину. Небольшое усилие, и вот Тигнари у него на руках.       «Он стал сильно легче с последнего раза…»       — Сайно! Отпусти, ты же надорвёшься! Поставь меня на место!       — Отпустить? Ладно.       Он стал убирать руки…       — Аааа!       Конечно же, Тигнари испугался упасть и сразу потянулся и крепко обнял Сайно за шею. Тот только хитро улыбается и возвращает руки на место, вновь держит крепко. Сайно чуть притих, но потом сказал тише:       — Прости… Сам виноват, что нарвался.       Только сейчас Тигнари обратил внимание, что у Сайно разбита губа и синяк на щеке. Но едва ли какие-либо удары могли его сломить. Взгляд его задумчивый, смотрит в сторону, ощущая чувство вины за свой поступок. В такой момент в этой темноте вечера его глаза глубокого бордового цвета завораживают.       — Я подверг тебя опасности.       — И ты всё исправил. Благодаря тебе всё в порядке, и… давай пойдём отсюда, пока не пришли его дружки. Ты можешь поставить меня на землю, я могу идти.       Сайно чувствовал, как подрагивает Тигнари на его руках… А может, это дрожали его собственные руки, ведь он действительно испугался. Едва ли он сейчас хоть что-то вспомнит из того, что видел на той стороне, что видел свою силу, и видел его душу…       — Нет, — кажется, он даже слушать его не собирается. — Просто держись крепче. Я донесу тебя до дома, тут не очень далеко.       «С каких пор в этой истории я принцесса в беде?» — мысленно возмутился фенек, но препираться сильно не стал. Обнял крепче, чтобы Сайно было не так тяжело, и так они отправились прочь из опасного района.       Тигнари оказался смущён с момента, как оказался в объятиях, а когда оказался на ручках, то мог только прислушиваться к своему частому биению сердца, чтобы сохранять спокойствие, но это совершенно неоднозначное чувство волнует до глубины души. Замечал уже давно, но когда Сайно такой… Это производит на Тигнари сильное впечатление. Не может оторвать взгляда от драки, в которой Сай участвует. Его движения всегда преисполнены твёрдостью и непреклонностью, располагают с позиции силы и доминации. Тигнари не мог понять своих чувств, которые находят в этой жестокости невероятной красоты эстетику. Одно только понимает: ему никогда не представится возможность сразиться с Сайно, чтобы прочувствовать это на себе. Загнанный в тупик в своих мыслях, утыкается головой в плечо.       «Дурак… какой же я дурак.»       Вот они у подъезда дома, где живёт Тигнари. Отпустил его и поставил на землю. Только сейчас Тигнари по-настоящему ощутил всю слабость в теле.       — Всё, теперь отпускаю. Тебе нужен отдых.       Тигнари посмотрел на своего «принца»: мятая белая рубашка, небрежно расстёгнутая на несколько пуговиц, и оттянутый галстук, одни только чёрные подтяжки от чёрных официальных штанов сохраняют собранность образа. Держит на плече самую целую вещь — пиджак. В лучшей сохранности только то, что было передано тому, кого он защищал.       — Может, зайдёшь, я тебе обработаю раны?       — Да не нужно, так заживёт.       Волк в одиночестве залечивает раны… Едва ли даже сейчас способен кого-то впустить в своё сердце, несмотря на то, как сильно и преданно привязан. Тигнари сложил руки на груди. Очень недоволен. Сверлит его взглядом. Сайно смотрит вначале на него, потом отводит взгляд. Молчит. Вздохнул.       — Ладно.       Родители Тигнари тепло приняли давнего друга своего сына, и вот уже через некоторое время он, подлатанный, выглаженный, стоял на лестничной клетке. Рану на губе прижгли, заклеили мягким широким пластырем синяк на щеке, убрав кровоподтёки. Волчонок стоически вытерпел всё то, что щипало и болело, только бы Тигнари остался спокоен и доволен работой. Оставил свою порванную рубашку здесь, потому что Тигнари обещал пришить пуговицы обратно. Всё-таки, Сайно с остро-колющими не дружит. Лучше дать работу с иглой кому-нибудь другому. Сам забрал и надел ту футболку, которую одолжил Тигнари тогда, когда тот недавно остался у него дома… по определённым случайным обстоятельствам.       — Я пойду, мне ещё до дома как-то добраться.       День оказался особенно тяжёлым, но мягкая улыбка на его лице — столь редкое явление… отчего-то именно в этот вечер он был особенно счастлив. Это чувство благодарности и необычайного тепла от заботы. Тигнари чувствовал себя обезоруженным, а сердце трепещет.       — Хорошо. Да, н-ничего, надеюсь ты…       Прервав милое лепетание, Сайно сделал полшага навстречу:       — Спасибо. — мягко целует Тигнари в щёку, и тот совсем тает.       Сайно было намеревался сделать шаг назад, но Нари ловит его за галстук, не даёт отступить и накрывает губы своими в нежном продолжительном поцелуе. Теперь-то, когда никого нет, пока никто не видит, они могут себе это позволить? Совершенно точно, он не упустит ни момента, но простит ли Сайно его настойчивость? Нет, не простит и не оставит безнаказанным, а значит ласково отвечает на поцелуй. Мягко оглаживая, заводит ладони на спину и, немного неуверенно, но следуя искреннему порыву легонько притягивает Нари к себе. От этого у милого фенека по коже тёплые мурашки и рдеют щёки. Нари кладет ладони на плечи, проводит дальше и обнимает за шею, притягиваясь ближе, так, что теперь они так тесно прижаты друг к другу, а поцелуй становится чуть более глубокий. Отстраняется, мягко ластится щекой к нему, утыкается носиком к шее, говорит приглушённо, смущённо, едва ли может подобрать слов:       — Сай, ты… был сегодня такой… невероятный.       Сайно сам смущён и не понимает, что делать с томящимся в смущении Нари на его руках, а тут ещё и странные слова. Выглядит растерянно:       — Ты… ударился что ли?       Порой, не подумав, он говорит такие слова, что лучше бы промолчал.       — Тц… Сайно, ты такой дурак.       Притягивает к себе и вновь целует, так необычайно пылко. Хочет погладить языком губы и чувствует, как податливо Сайно отвечает, приоткрывает ротик в ответ. Языки соприкасаются, вначале смущённо и будто случайно, но идут дальше. Сайно в полной растерянности, и это так мило, что трепещет сердце. Тигнари аккуратен и в мягкой настойчивости оглаживает и ласкает его.       Расходиться было необъяснимо тяжело, и после долгого прощания Сайно в так и пошёл домой. Уши горели, а летний ночной воздух казался обжигающе холодным.

***

      Можно пытаться сопротивляться, закрывать глаза, но убежать от своих чувств невозможно, а желания напоминают себе навязчивыми мыслями в голове. Фенек лежит среди мягких одеял на своей кровати. Придя домой, не переоделся, а просто снял с себя одежду, что растерянно разлеглась рядом с ним.       «Компромисс… хотел же вести себя как обычно, но…»       Оставшаяся без пары пуговиц рубашка Сайно, которую он оставил, лежит рядом… Она ещё пахнет им.       «Надо её аккуратно прибрать и потом постирать.»       Приподнялся, притянул к себе, аккуратно застегнул пуговки…       Её мягкая ткань податливо струилась с рук. Тигнари смотрел завороженно. Положил на подушку, прислонился к ней щекой. Это минутная слабость, но такая блаженная. Ночь, а значит никто не увидит его. Только лучи полной луны заглядывают в окно, но она сохранит эту тайну. В таких рубашках Сайно ходит постоянно, это его рабочая форма, и сейчас… прикрыв глаза Тигнари представляет, будто лежит рядом, головой прижат к его груди… Но отчего так мягко, что голова будто немного проваливается? Так не должно быть, а почему? Ответ несложный. Он видел Сайно… украдкой за ним много наблюдал. Его тело… Знает, что если потрогает неприкрытое одеждой плечо, то почувствует это… Если он дотронется до его груди рукой, то почувствует, насколько он обманчиво силён, ведь под мягкой кожей лежат твёрдые мышцы. Почувствует силу его дыхания.       Тигнари неспешно приподнялся. Оказавшись один на один с собой в этой тишине. Он видит, будто подушка одета в рубашку… Фенек подобрал к себе одеяло, сел сверху, зажав его между ног.       Тайну раскрыть несложно.       Его рука потянулась, и осторожно расстегнула одну, затем вторую пуговку…       Так край воротника столь официальной одежды оказался непокорно раскрыт в глубоком вырезе, обнажив под ней. несколько смуглую кожу. Если Тигнари сейчас посмотрит чуть выше, то встретится со взглядом фиолетовых глаз — красный янтарь, покрытый синим наваждением луны. Пока чёлка непослушных белых волос спадает на глаза, он выглядит непокорно, но сейчас смотрит с хитростью и любопытством, как будто говоря: «И что ты задумал?»       Что Тигнари способен ответить на это? Он сейчас сидит сверху, одной рукой слегка прикрывая смущенное лицо и чувствуя ей своё глубокое горячее дыхание. Мурашки побежали по коже. Он смущался и томился, издевался сам над собой, когда чуть прогибался в спине, подавал вперёд бёдрами, а слабый лунный свет оглаживал волнующие изгибы его тела. В тишине тихие постанывания только для него. Тигнари так хотел бы, чтобы волчонок почувствовал это и позволил свершить эту минутную слабость. Только и всего, Тигнари мечтал поймать на себе взгляд, полный желания и обожания, и увидеть любимое личико… залитое его семенем. Сладкие стоны становятся несдержанно громче, и рукой активно двигает по члену. И вот он подрагивает всем телом и изливается на рубашку. Думал, что будет быстро, так, что никто не заметит, но в наслаждении подрагивающего тела, волнами выливалось всё больше. Капли сразу впитывались в ткань, но та, ставшая наполненной, отталкивала излишки от себя. Только и мог, что наблюдать, как в небольшом ручье капли находят себе путь по ткани и стекают по подушке на кровать.       Тигнари чувствовал себя неоднозначно, а в момент, когда к нему пришло осознание, стал испытывать смешанные чувства.       «Это всё от того, что я слишком часто возбуждаюсь, когда он рядом».       План «потом постирать» переносится на «сейчас». Однако в этот самый момент исправить произошедшее невозможно. Всё безнадёжно испачкано и спешить нет смысла. Он смотрел и обдумывал произошедшее. Всё, что было в этом дне.       «Пока я с ним на людях, надо сдерживаться».       Ему казалось, что только наедине Сайно мог раскрыться… Может, раньше человеческое в Тигнари и держало всё под контролем, но сейчас его чувства в противоречии. Нужно дать им время. Всё-таки, пока Тигнари не до конца понимает своего возлюбленного.       На следующий день вернул чистую и зашитую одежду обратно Сайно, но только когда тот взял рубашку в руки, к Тигнари резко пришло осознание того, что теперь, когда он увидит Сайно в ней, вспомнит о том, что сделал. В момент сильно заметно покраснел, смутился и поспешил уйти от возможных вопросов, и занялся тем, что получается у него лучше всего — работой.       Так прошли дни до выходных. Тигнари очень постарался, чтобы всё было, как прежде, и работа в этом помогала. Он выслал противоядие в деревню и получил вознаграждение, а значит, можно больше ни в чём себе не отказывать.       План «прокатиться на выходных» уже было почти накрылся, потому что Коллеи сказала, что не может поехать, но всё равно настояла, чтобы они ехали и без неё. Уговаривала так непреклонно, что Тигнари не смог отказаться. В назначенный день был готов. Увидел из окна подъезжающий автомобиль, начал копошиться, бегать по квартире.       «Помни про компромисс…»       В мыслях читал себе, как мантру, но только Сайно появился в дверях, как всё это полетело в трубу.       — Привет, Нари! Уже собрался?       Сначала он замер, глядя широко открытыми глазами, а затем с радостью бросился в объятия. Даже представить себе не мог, насколько он на самом деле соскучился. Кажется, из-за работы они не виделись чуть больше, чем два дня, но почему-то это оказалось невыносимо долго.       — Я тоже очень скучал.       Крепко обнялись и стояли так некоторое время. Но вот выпустил из объятий. Путешествие ждёт. Пусть оно будет маленькое, но что может произойти за это время? Сайно теперь понимал — что угодно, но и что, бояться теперь? Сидеть, заперевшись дома? Нет, лучше они будут справляться с проблемами по мере их поступления, при этом жить полной жизнью. Справедливости ради, больше всего он переживал скорее за машину. Некоторое время Тигнари просто стоял и смотрел на это чудо инженерной мысли.       — Слушай, ты точно уверен, что мы доедем?       Сам Автомобиль (с большой буквы этого слова) пусть и был достаточно стар, но верой и правдой продолжал выполнять свою главную функцию. Разве что корпус после зимнего простоя покрылся новенькими пятнами ржавчины, но и эту проблему Сайно решил достаточно тривиальным путём, спрятав их за слоем краски.       - На самом-то деле, это лишь снаружи она такая… хм… непрезентабельная. Внутри находится настоящий зверь. А так как мы едем вдвоём — то целых два!       Вначале Тигнари затупил, и только спустя десяток секунд понял смысл сказанного. Дергается глаз. И вот с в него он влюбился.       Сайно подошёл к машине и любезно открыл дверь, приглашая оценить комфорт салона. Внутри она и правда выглядела лучше: обшивка из потрескавшейся, но натуральной кожи, мягкие сиденья и приборный щиток, явно взятый с другой машины. Убранство внутри служило ярким примером важности внутреннего мира перед внешним. Пока Тигнари разглядывал «интерьер», Сайно уже успел что-то починить на скорую руку и сесть рядом на водительское сиденье.       — Думал, что я поведу…       — Не терпится сесть за руль?       Тигнари ответил неопределенным молчанием, потому что если говорить откровенно, то не горел желанием.       — Давай выедем за город, а там посмотрим. Вот и всё. В путь!       Очень скоро они покинули светлый город, и отправились вслед за солнцем. Проезжая квартал за кварталом, через час они уже мчались по трассе. Кондиционера нет, так что открыли окна до упора и в салон врывался ветер, неся за собой пыль и густой сладкий запах цветущих деревьев закатника. Пригород встретил приятной влажностью лесов, где недавно прошел дождь, а от этой влажности и дышать стало легче. Тигнари не сиделось на месте, так что ремни безопасности не могли его удержать от того, чтобы заглядывать в окно.       «Высовываться в окно очень опасно, ни в коем случае нельзя так делать.»       Хитрая улыбка на лице. Стоило им остановится на переезде, как Тигнари отстегнул ремень, высунулся по пояс из окна и сорвал ветку ближайшего дерева. Конечно, как на зло именно в этот момент открыли проезд. Поддавшись некоторому испугу от возмущения Сайно, он почти умудрился застрять в окне, когда залезал обратно, а истерично качающийся из стороны в сторону хвост только поднял всю пыль, что уже была в машине. Зато завалился он обратно на сидение, как откупорившаяся пробка от бутылки, при этом совершенно довольный.       — Всё под контролем! — держал в руке трофей в виде цветущей ветки закатника, — Их всё равно срезают дорожные службы.       Убрал мешающие листики, и чуть прикоснулся носом к нежным белым лепесткам.       — Ничем не пахнут. Всё-таки они зацвели рядом с дорогой… Вот и пахнут только пылью.       Как-то у них завязался разговор и Тигнари за городом рассказывал, какие в это время цветут растения. В какой-то момент путь стал идти по горам. Машин здесь больше не было, а с такой возвышенности открывался притягательный вид на долину. Наступил небольшой перерыв в разговорах, во время этого небольшого молчания Тигнари осторожно выглянул и положил голову на руки, что лежали на открытом окне. Ещё немного и металл станет обжигающим. Прикрыв глаза, фенек подставил лицо встречному ветру, чувствуя, как потоки оглаживают кожу. Невероятно приятно. Однако лес на горах быстро закончился, открывая машину полуденному солнцу, становилось всё более душно и жарко. Тигнари держался молодцом, но уже выглядел помято, при том, что старался не пить сильно много воды. Кажется скоро пот будет с него литься ручьём.       Солнце неуклонно приближалось к зениту, отчего температура внутри машины росла. Даже открытые окна и неработающий (!) кондиционер не спасали ситуацию. Поджидала и ещё одна неожиданная проблема: если так продолжат путь, то вскипит масло в машине. Так они точно никуда не уедут. Это чувствовалось, потому что отходящий от двигателя горячий воздух попадал в салон откуда-то спереди и шёл по ногам. В конце концов, они решили немного отдохнуть, и Сайно остановил машину у края дороги на склоне, под сенью нескольких деревьев. Обратил свой взгляд на Тигнари. Своим естеством фенек олицетворял слово «квашня». Утрясся в машине в такую жару и едва ли вышмякнулся на улицу, пытаясь прийти в себя. Прислонившись к машине, Тигнари старался сконцентрироваться и смотрел в даль простирающейся долины. Может, вид больше не такой впечатляющий — стыдливо прячется среди деревьев, потому что находятся они теперь не так высоко. И всё равно, пока Тигнари смотрит за иллюзорно плывущим от жары горизонтом, понимает, что как не посмотри, но это удивительное природное явление — Марево.       Ушко дернулось в сторону звука открывающейся двери. Это его внимание ненамеренно привлёк Сайно, который стянул с себя футболку, вытерев ею пот с лица, достал бутылку из машины и стал жадно пить воду. От этого действия у самого пересохло в горле. Начал чаще махать рукой в попытке охладить себя. Сайно — олицетворение слова «горячо». Наверно, надо перестать пялиться, но несколько вялый Тигнари не был способен в полной мере контролировать себя в этот момент. Его мысли текли неторопливо и уверенно, словно река Нил, прокладывающая себе путь через пустыню. Их взгляды встретились, хвост беспокойно качнулся в сторону.       «Прятаться поздно, меня поймали».       Уголки губ Сайно чуть приподнялись, а в глазах появилась игривая искра. Он точно что-то задумал, то Нари понятия не имел, что тому могло прийти в голову.       — Тигнари, хочешь попить? — Протягивает бутылку.       Тот неуверенно смотрит на неё, потом на Сайно. Подозрительно. Взялся за бутылку, но Сайно не отпускает, говорит:       — Не советую пить эту воду, глянь, что там на дне.       Поднял бровь, наклонился ниже, посмотреть что там, как вдруг Сайно сжимает бутылку, и вода выплёскивается, обливая Нари так, что с лица капает вода, а вся одежда промокла до нитки в одно мгновение. Вот теперь больше не жарко.       — Сайно, ты… Грх… Сайно, ты дурак!       А тот только хитро смеётся в ответ.