Костры

— Что делаешь? — Изуку любопытно вытянул голову из шатра, высматривая Бакуго в холодном вечернем сумраке. На улице была страшная стужа. — Какое-то зверье разорвало сетку на улице, — он погладил Изуку по голове холодной рукой, и тот отпрянул в теплый шатёр. Бакуго вошёл следом, немного ухмыляясь. — Сейчас буду плести новую. Бакуго взял смотанный круг веревки и нож, и сел спиной к костру. Изуку сел рядом с ним, заинтересованно смотря на то, чем он занимался. — Я могу помочь? Бакуго кивнул, показал ему, как нужно было плести, и Изуку какое-то время увлеченно плёл не очень ровный кусок сетки, пока не обнаружил, что его энтузиазм сменяется тревогой. Он замер, ворочая в пальцах плетеную верёвку, вспоминая, как такая же душила его, когда он был похищен к варварам, как его водили на поводу, когда он был продан северянам. Воспоминания накрывали его стремительно, и вдруг Бакуго схватил его за руку. — Что такое? — в его взгляде была тревога, и только тогда Изуку понял, что пока вспоминал, начал чесать шею. От веревки шея всегда раньше чесалась. — Я… Я просто вспомнил… Разное, — Изуку отвёл взгляд. Мыслями он всё ещё был там, где было страшно и больно. Бакуго сел напротив него и взял его руки в свои. — Так больше не будет. Никогда, — сказал он уверенно и будто бы с какой-то горечью. Изуку поджал губы, чувствуя себя защищенным. Бакуго потянулся к нему и поцеловал его в то место, что он расчесал. Изуку замер, переводя на него взгляд, краснея от этого внимания, и тот снова это сделал, но гораздо глубже. Его рука, переплетеная веревкой меж пальцев и по запястью, заскользила по бедру под одеждой, но Изуку почувствовал лишь, как грубое волокно царапает его кожу. Он зажмурился и остановил Бакуго, и тот замер, прижимая его к себе. — Не бойся, — прошептал он ему на ухо, сбрасывая с пальцев верёвку и касаясь его щеки ладонью. — Я не сделаю больно. Больно больше не будет. Никто не посмеет сделать так тебе, я убью каждого, кто протянет руку. Изуку прижал уши к голове, выдыхая. Это было не так легко принять. И если с его жестокостью к обидчикам Изуку смирился, то с тревожным ощущением насчет веревки, — нет. — Закроешь глаза? — Изуку кивнул и прикрыл веки. Он вновь почувствовал колючее касание верёвки, что скользила по его коже к локтю, и это было некомфортно. Но следом за этим касанием Изуку чувствовал мягкие, даже нежные касания пальцев, которые заглаживали этот дискомфорт. На второй руке это повторилось. Шероховатость веревки и мягкость пальцев Бакуго создавали какое-то невероятное, доводившее до мурашек ощущение. Изуку открыл глаза, быстро вздыхая почти сомкнутыми губами, чувствуя, что это даже смущает. Бакуго потянулся к его губам, перекидывая верёвку за его спиной, спуская до поясницы и обводя его талию одной петлёй вокруг. Изуку задрал рубаху, целуя его, прислушиваясь к ощущениям. Это было непривычно, но не так неприятно, когда Бакуго был нежным или когда они целовались. Бакуго чуть затянул петлю, контролируя ее пальцем, чтобы веревка немного вдавилась в бока Изуку и показала пухлые складки. — Смотри, как хорошо ты со мной ешь, — он нетерпеливо провел рукой по мягким бокам. Изуку смущенно улыбнулся. — Это на холодную зиму, — отшутился Изуку. — Неправильно. Это мне, — сказал Бакуго чуть более настойчиво и оттянул верёвку с талии Изуку, протягивая её теперь под коленями. — Деку, я хочу кое-что попробовать. Разрешишь мне? — спросил Бакуго, держа руки на его ногах. Изуку кротко кивнул, ожидая, что тот станет делать что-то с верёвкой. Тот обвил её вокруг обеих ног Изуку в бедрах несколько раз, так, чтобы они вплотную прилегали друг другу, и затем связал плотным узлом наверху. Изуку попробовал раздвинуть ноги, и это было невозможно, так верёвка плотно обхватывала его. На этом он не остановился, и веревку от колен протянул к его рукам и мягко завязал ее вокруг запястий. Изуку оказался полностью обездвижен несколькими узлами и сидел, немного ошеломленный этим. — Я даже двинуться не могу, — с усмешкой произнёс Изуку. Бакуго улыбнулся на его слова. — Тебе и не нужно, — он сел ему за спину, усаживая его между своих ног и позволяя ему опереться на себя. Изуку изумленно смотрел, пока Бакуго восхищённо трогал его. Так казалось по его вздохам и нежным касаниям. Он водил пальцами по нему так, словно никогда раньше не трогал, и всё это казалось совсем другим. Изуку даже не мог ему ответить, он был просто обездвижен, и когда Бакуго стал тепло выдыхать ему в шею и целовать сзади, он понял, насколько был беспомощен. Он не мог ничего сделать сам, не мог перевести внимание и ощущения, всё в касаниях Бакуго было только о нем, и Изуку быстро почувствовал, что его это возбуждает. Возбуждает собственное бессилие и полная концентрация на нём одном. — Тебе уже нравится, как я слышу, — заметил Бакуго, и Изуку вздрогнул, когда почувствовал его руку между своих бёдер. — Я ничего не могу сделать, — сказал Изуку, выгибая спину и сжимая кулаки. — Впервые слышу, чтоб кто-то на это жаловался, — прошептал он, касаясь носом мягкого уха. Пальцы Бакуго подбирались к его паху дразняще, Изуку был бессилен как остановить его, так и поторопить. В конце концов, он просто замер, и Изуку нетерпеливо заерзал, сам не зная, чего хочет этим добиться. — Продолжишь так делать, — выебу, — Изуку со стоном выдохнул от того, как сильно грязные слова откликались в нём самом чем-то таким же нетерпеливым. — Ты дразнишь, — снова, будто жалуясь, сказал Изуку, и Бакуго в ответ рассмеялся с каким-то ликованием. — Вот как ты заговорил теперь, — он наконец взял в руку его член и стал медленно двигать рукой, словно ему назло. Изуку стонал, уронив на него голову, слабо вздрагивая и жмуря глаза. И когда Бакуго ускорился, Изуку почувствовал, как обездвиживание не оставляет ему никакой возможности переключиться на что-то еще помимо этих ощущений. Он терял терпение со скоростью света, и напряжение накапливалось в каждой его мышце ещё и всеми действиями, которые он физически не был способен сделать из-за веревки. Бакуго сжимал его ягодицу второй рукой, и Изуку терялся в ощущениях… Верёвки, стянувшие его руки и ноги… Бакуго… Его руки… Его тело… Изуку, чувствуя себя на грани, стал бить ногами по шкуре, чтобы хоть куда-то перенаправить это напряжение. И когда он уже почувствовал, что вот-вот кончит, Бакуго отвёл руку. Изуку разочарованно застонал, порываясь было сам закончить, но не мог. — Каччан, я же не могу, — выдавил Изуку из себя плаксиво. — Я знаю, — Бакуго поцеловал его в уголок губ и вновь взял его член в руку. Изуку содрогнулся и кончил, откидывая голову назад, на грудь Бакуго и дыша тяжело. Бакуго обнимал его, гладя по животу, и шептал на ухо что-то нелепое, от чего Изуку блаженно улыбался и мурлыкал.