Беспорядок и книжные полки

      Когда Тео предложил ему переехать в его дом в Лондоне после окончания восьмого курса, Драко следовало догадаться, что приглашение будет с оговоркой. Теперь ему кажется, что некая часть его самого знала об этом, но просто подавляла мысль, потому что идея переезда из Малфой-мэнора была очень заманчивой.       Впрочем, в тот момент он не стал вдаваться в подробности.       Оглядываясь на прошлое, можно было догадаться, что Нотт пригласит и Грейнджер. За последний год обучения в Хогвартсе они стали очень близки, что грозило перечеркнуть дружбу Драко с Тео. Но они пережили столько испытаний, что вряд ли кто-то смог бы встать между ними.       Современный мир меняется, восстанавливается, развивается, накладывая на старые общественные нормы, существовавшие в течение столь долгого времени, новую картину разнообразия и принятия.       По прошествии нескольких лет Драко только приветствует эти перемены.       Но это не значит, что он хочет жить с Гермионой, черт возьми, Грейнджер.       Драко представлял себе, как каждую ночь будет засиживаться допоздна, пить чересчур много огненного виски, вдали от семьи, прошлого и несчастий. Ему прекрасно известно, почему Тео не желает поселиться в родовом поместье Ноттов, почему он подумывает сжечь его дотла, и почему дом в Лондоне его вполне устраивает.       Драко не хочет возвращаться в родительский дом по тем же причинам.       Если задуматься, то можно понять, почему Грейнджер тоже хотела куда-нибудь уехать. Драко не очень хорошо её знает, но ни для кого не секрет, что родители не помнят её. Что она приняла трудное решение — предпочесть их безопасность возможности примирения после случившегося.       Даже сейчас от этой мысли у него в горле встаёт комок.       — У меня только одна просьба, — говорит Драко спустя несколько недель, смирившись со сложившейся ситуацией. Они стоят в прихожей нового дома Тео, Грейнджер не сводит с него глаз. Всё её внимание сосредотачивается на нём, она вопросительно приподнимает брови — словно его слова чрезвычайно важны, — и Малфой прочищает горло. — Я буду следить за порядком в общих комнатах, и прошу вас обоих постараться сделать то же самое.       Драко не выносит бардака.       С губ Грейнджер срывается легкий смешок, и она обменивается взглядом с Ноттом. Драко сжимает челюсть.       — Слушаюсь, Малфой, — отвечает она. — Я буду следить за чистотой в доме.       — Ладно, — поднимает руки Тео. — Всё, о чем я прошу, — не спалите это место дотла. Мы сможем жить в мире, да?       — Конечно, сможем, — заявляет Грейнджер, будто Тео сморозил глупость. Будто между ними не лежит семь лет кровной вражды и сражений.       Драко не обращает внимания на нотки раздражения в её голосе.       — Безусловно.       По правде говоря, дом оказался вполне просторным для них троих. Конечно, речь и близко не идёт о богатстве, доставшемся Тео после гибели отца на войне — ничего такого, к чему привык Драко, — но они ни в чем не будут нуждаться, даже если будут жить втроём. Вслед за Тео из поместья Ноттов прибыл молодой домовой эльф по имени Оскар. И когда Драко затронул эту тему, Тео заверил его, что уже побеседовал с Грейнджер.       Драко подбирает небольшой чемодан, вмещающий его уменьшенные в размерах пожитки, и отправляется на поиски приглянувшейся комнаты с видом на просторный внутренний двор.       Ничего другого не остается, как начать жизнь с чистого листа, в чём он отчаянно нуждается. С плеч спадает напряжение, и он начинает скрупулёзно раскладывать вещи по своим местам, а в душе поселяется зыбкое чувство покоя.       Последний, восьмой год обучения в Хогвартсе значительно сгладил душевные терзания, и это просто ещё один шаг.       Конечно, жить с Грейнджер будет не так уж и плохо.

***

      Одним из первых дел Грейнджер после переезда стало сооружение с помощью магии ряда книжных полок от пола до потолка вдоль трёх стен гостиной. Драко занимает свою стену, заполняя полки книгами из личной коллекции и из поместья.       Во время работы Грейнджер вносит большую картонную коробку, с громким стоном опускает ту на пол — как будто девушка не владеет магией — и заявляет:       — Я подумала, что так нам троим будет проще хранить вещи отдельно.       Не следует забывать, что в собрании Тео всего несколько десятков учебников из Хогвартса, занимающих едва ли больше одной полки, что вызывает сомнения в целесообразности трёх одинаковых секций.       — Благодарю, — сдержанно кивает Драко, расставляя книги в аккуратные стопки по жанрам и тематике. Он поднимает взгляд, когда Грейнджер подходит к нему и внимательно рассматривает книги. Её рука дёргается, желая дотронуться до одной из них, но вместо этого она сжимает пальцы в кулак, а её взгляд скользит к нему.       — Они из поместья? — резко спрашивает она и отводит руки за спину, чтобы не трогать книги.       Драко воспринимает её интерес как оливковую ветвь. Даже если они не друзья — если честно, они никогда и не пытались ими стать, — сейчас они живут в одном доме. И он понимает, что Тео дорог ей так сильно, что она не меньше его хочет, чтобы у них всё сложилось.       Если бы не тот факт, что Нотт встречается с новым парнем, он бы даже заподозрил, что между ними что-то есть.       — Некоторые из них, — кивает он. — Мои родители не очень любят читать за ненадобностью, и, хотя они не одобрили моё решение покинуть поместье, не упрекнули меня в том, что я взял с собой несколько томов.       Большего он предложить ей не может, не копая слишком глубоко. Его родителям разрешено проживать только на территории поместья, а аппарировать они могут только в магический Лондон, и ему не хочется лишний раз пересказывать ссору с отцом, когда Драко объявил, что переезжает к Тео. И уж тем более ему неприятна мысль о существовании в замкнутом пространстве с двумя родителями, страдающими от последствий своих ошибочных решений.       Грейнджер отвечает мягко. Тихо.       — Чудесно.       При виде выражения её лица ему сразу же захотелось взять свои слова обратно. Он прикусывает язык и смотрит на неё ещё мгновение, но не может заставить себя упомянуть о её родителях — заточенных в другой личности на другом конце света.       Поэтому он тихо говорит:       — Если захочешь одолжить несколько штук на время, прошу тебя обращаться с ними очень бережно. Многим из них уже много веков.       Он надеется, что не пожалеет о своём предложении.       Сияние, озарившее её лицо от одной этой мысли, незнакомо.       Но если она пытается наладить между ними хорошие отношения, то и он сможет.

***

      Время от времени Драко чувствует себя чужим.       Как будто связь, возникшая у Тео с Грейнджер на восьмом курсе — время, потраченное Драко на принятие себя, — не только не похожа на ту, что объединяет их двоих, но и в какой-то мере сильнее. Как будто между ними существует некая внутренняя связь, понять которую Драко не в силах.       Чаще всего Малфой сам толком не знает, что чувствует. Порой он сожалеет о том, что не приложил усилий, когда они еще учились в школе. Ему хочется попытаться и сейчас, но напряжение, повисшее между ним и Грейнджер, слишком ощутимо. Кажется, что прошло немало времени, и теперь ему приходится довольствоваться объедками.       Опустившись на стул за кухонным столом, он молча наблюдает за их игрой в карты. Игра ему не знакома, и он гадает, не маггловская ли она.       — Я перехожу на новую должность, — наконец говорит Грейнджер, прерывая напряженную тишину. — Мне поступило несколько предложений, но я остановилась на стажировке по снятию проклятий в Гринготтсе.       — О-о-о, — произносит Тео, наливая себе виски. — Вот это да. Ты ведь остановилась именно на этом варианте, верно?       — Да. — На ее щеках проступает румянец. — Я с нетерпением жду начала работы. — Она надолго умолкает, а затем добавляет: — А у тебя какие планы, Малфой?       Драко прочищает горло, стараясь скрыть удивление.       — Я подал заявку на несколько курсов по зельям. Но пока мне ничего не ответили.       Ему неприятно высказывать мысль о том, что причиной тому служит его фамилия — его роль в войне. Но сомневается, что ему это нужно, и не выносит промелькнувшего на ее лице сочувствия, едва успевшего исчезнуть.       — Уверена, ты скоро что-нибудь найдешь, — успокаивает она. — Ты отличный зельевар. Они совершат огромную ошибку, если не возьмут тебя на работу.       Драко остается лишь смиренно согласиться.

***

      Однажды днем в гостиную врывается Грейнджер, одетая в нарядную блузку и юбку, но с немного разметавшимися волосами. Небрежно кивнув в сторону Драко и Тео, она начинает перебирать книги на книжной полке, складывая их в руки. От нее исходит неистовая энергия, которая не дает Драко покоя, но при этом все его внимание притягивается к ней.       Его взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало бы, его мысли странно напоминают статическое электричество, когда он заставляет себя отвернуться.       — Как я вижу, с работой полный порядок? — говорит Нотт, глядя на то, как она пытается переложить все книги в одну руку. Его слова что-то задевают в Драко, и он снова погружается в себя.       — Да, — хмыкает Грейнджер, — только мне нужно изучить кое-какие процессы создания проклятий, и мне нельзя… провалиться.       Она ставит кипу обратно на полку и, низко пригнувшись, перебирает другую секцию. Драко с безразличием наблюдает за ее локонами, упавшими на лицо, которые Грейнджер откидывает на спину со слабыми звуками разочарования.       — Что ты ищешь? — спрашивает он, поднимаясь со своего места и подходя к своей полке. — Возможно, у меня найдется что-нибудь.       Грейнджер замирает, медленно поворачиваясь к нему, и это могло бы показаться комичным, если бы не безумное выражение ее глаз. Но когда она начинает говорить, голос у нее тоненький.       — Спасибо, мне это пригодится.       Драко перебирает свою коллекцию, выбирает несколько книг о проклятиях и их применении и накладывает на них защитные чары, после чего складывает в сумку.       — Спасибо, — снова лепечет она и выбегает из комнаты.       Драко и Тео переглядываются и понимающе посмеиваются, а он опускается на свое место. После беспорядочного торнадо, устроенного Грейнджер, напряжение вокруг его собственных скромных карьерных перспектив немного ослабло.       И только позже Драко замечает, что её неаккуратная стопка книг так и осталась неустойчиво и неаккуратно болтаться на краю одной из полок.

***

      Поначалу все зарождается медленно, коварной и неприметной течью, на которую он не обращает внимания, пока однажды Тео не указывает на ее существование.       Книги.       Книги Грейнджер.       По краям секции стоят несколько стопок — книги, которые она вытащила и не успела поставить на полку. Они начинают накапливаться. Пробираются в самый низ отдела Тео.       От наблюдения за тем, как она рыщет в своей коллекции, оставляя книги в неубранных стопках, у Драко дергается глаз.       Ожидая ответа о возможном обучении, он погружается в изучение сложной структуры её организационной системы. На это уходит большая часть недели, и он совершенно случайно постигает истину, как бы странно и специфично она ни выглядела. Однажды он аккуратно расставляет все по местам, пока она на работе.       На следующей неделе несколько ее книг оказываются на журнальном столике.       Это не должно его беспокоить. На самом деле Драко любит книги ничуть не меньше, чем она, и часто выбирает одну-две со своих полок, чтобы провести тихий вечер за чашкой чая. Но, закончив, он всегда кладет их на место.       Будь Грейнджер слишком занята или просто неорганизованна, это не его дело. Он искренне старается найти с ней общий язык, они уже несколько раз нормально общались, и он начинает думать о ней в самые неожиданные моменты. Драко пытается отвлечься и успокоиться.       Но однажды, вернувшись домой после прогулки по Косому переулку, он обнаруживает, что на его кресле для отдыха возвышается стопка ее книг, шатко прислоненная к подушке, как будто она положила их туда второпях и не вернулась за ними. Он судорожно сжимает челюсть, сужает глаза, бегло просматривая названия, и выхватывает из кипы самую верхнюю книгу.       Это маггловский роман в мягкой обложке, потрепанный по углам и корешку, как будто его читали бессчетное количество раз. Драко пролистывает страницы, откладывает книгу на место и со вздохом поднимается на ноги. После нескольких недель непрерывного захламления его охватывает внезапное раздражение, и он аккуратно расставляет её книги на одной из своих полок.       Затем он заваривает чашку чая и удаляется в свою лабораторию зелий.

***

      Между бровей Грейнджер образуется морщинка, пока она всматривается в книжную полку.       Драко отмечает нужную страницу в своей книге и кладет ее на тумбу. Он уже свыкся с тем, что она не может самостоятельно отыскать свои книги — возможно, если бы ее система организации была попроще, проблем стало бы меньше.       — Неприятности?       — Я пытаюсь кое-что найти, — размышляет она. — Я видела ее всего несколько дней назад.       Он тихо хмыкает и снова тянется за книгой, чтобы не мешать ей, но она раздраженно вздыхает. Она подходит ближе и протягивает ему книжку в мягком переплете.       — Это моя, — говорит девушка, слегка тряся книгу. — Что она делала на твоей полке?       Подняв бровь, он вглядывается в потертую надпись на лицевой стороне и не сразу узнает книгу. Требуется мгновение, чтобы понять, что это.       — Ты забыла несколько книг на моем кресле несколько дней назад. Мне показалось, что ты их мне подарила.       Грейнджер непонимающе смотрит на него.       — Нельзя просто взять мои книги…       — Я их не брал. — Он выхватывает книгу из ее рук и перелистывает страницы, чтобы прочесть краткое содержание на обороте. — Мы договорились поддерживать порядок в этом помещении. А ты отлыниваешь.       — Какой абсурд! — восклицает она, хотя щеки ее слегка краснеют. — Если я и оставила какие-то книги, то только потому, что торопилась и не успела вернуть их на полку. Я бы убралась позже.       Драко пожимает плечами, как будто это не имеет для него никакого значения. Глупо вот так противостоять ей, и он это знает — и сам не понимает, почему жаждет ее внимания. Он раскрывает книгу, поднимается со своего места и проходит мимо нее, когда она пытается схватить ее.       — Отдай, Малфой, — просит она, снова потянувшись за книгой. При этом она вклинивается в его личное пространство, ее шоколадного цвета глаза вспыхивают раздражением, и она хмуро смотрит на него. — Я больше не буду так делать. Доволен?       От ее внезапной близости его бросает в жар, и он на мгновение задерживает на ней свой взгляд. Ее челюсть крепко сжата, а под раздражением скрывается мольба, и она скрещивает руки на груди. Книга изрядно потрепана — очевидно, любимая.       Драко не собирался забирать ее книги, но что-то в том, как она смотрит на него сейчас, не позволяет ему вернуть ее.       Молча перевернув страницу, он бегло прочитывает несколько строк текста.       — Запирайте свои библиотеки, если угодно, но на свободу моей мысли никаких запоров, никаких запретов, никаких замков вам не наложить. — Он бормочет слова вслух, вдруг обнаруживая, что ему очень нравится такая проза, и замирает, как только вспоминает о своем разочаровании и недовольстве Грейнджер.       Только встретившись с ней взглядом, он теряется. С ее лица исчезло раздражение, сменившись непонятными эмоциями. Выражение ее лица смягчилось, брови сдвинулись, губы слегка приоткрылись. В глазах у нее застыло совсем не свойственное ей тепло. Она стоит так близко, что дышит с ним одним воздухом, и вдруг ему ужасно хочется, чтобы она подошла поближе.       В горле Драко возникает комок, и он заставляет себя сглотнуть, закрывая книгу и возвращая ей. Его желудок скручивается в тугой узел, когда её пальцы касаются его пальцев, а её глаза по-прежнему смотрят на него.       В груди у него что-то непроизвольно сжимается.       — Спасибо, — шепчет Грейнджер, слегка запыхавшись, и ее пальцы смыкаются вокруг корешка. После очередного недолгого замешательства она удаляется из комнаты.       Драко задерживает взгляд на пустом месте, где она стояла. Он выдыхает про себя тихое, тоскливое:       — Дерьмо.

***

      Драко не преминул вернуть книги, оставленные им на полке, хотя и не удержался от желания пролистать их содержание. По его мнению, это, в основном, маггловская литература, хотя некоторые из них — магические тексты, которые девушка, должно быть, использовала в своих исследованиях.       Однако не так-то просто забыть, как Грейнджер смотрела на него, пока он читал несколько строк из книги. Ее пристальный взор, ощущение тепла под ее взглядом. Он никогда не признается ей в этом, но однажды, когда ее не было дома, он стащил книгу, отобранную ею, и прочитал несколько глав.       Он не считает себя знатоком литературы, хотя ему всегда нравилось читать романы для удовольствия. Стычка с Грейнджер на несколько дней выбила его из колеи, и стандартные язвительные реплики и остроумные подколки, обычно сыплющиеся между ними, прекратились. Вместо этого он наблюдает за тем, как она читает, как исступлённо исписывает страницы пометками за кухонным столом, с несколькими раскрытыми перед ней книгами.       Его внимание на мгновение задерживается на книге, читаемой ею однажды вечером, когда они втроём расположились в гостиной. По его мнению, это очередная хорошо забытая маггловская классика. Вопреки здравому смыслу он переводит взгляд на ее лицо. Он замечает, как слегка кривится её рот, как глаза бегают туда-сюда, жадно впитывая слова. Как ее пальцы касаются уголка страницы перед тем, как перевернуть на следующую.       На задворках сознания зарождается интерес, в животе бушует буря, пока он неотрывно следит за ней.       Словно почувствовав его взгляд, она прекращает читать и поднимает глаза, встречаясь с его поверх книги. На долгие секунды она задерживает на нем взгляд.       Драко спохватывается, но слишком поздно. Он сжимает челюсти, заставляя себя вернуться к книге, но так и не может уловить смысл слов.       — Честное слово, — произносит Тео, нарушая тишину протяжным вздохом. — Вы двое можете уже просто потрахаться? Мне от вас не по себе.       Он поднимается с кресла и выходит из комнаты прежде, чем Драко успевает осознать сказанное.       К лицу приливает кровь, а в груди гулко стучит сердце. Грейнджер резко вдыхает и на секунду бросает взгляд на Малфоя, после чего отворачивается и начинает быстро моргать, уткнувшись в свою книгу.       Драко не находит, что сказать. Его не интересует Грейнджер в таком ключе — или, может быть, в какой-то степени интересует, но даже в этом случае ему вовсе не нужно, чтобы Тео поднимал эту тему в ее присутствии…       Грейнджер с придыханием произносит: «Я, пожалуй, пойду спать», — и выбегает из комнаты, не выпуская из рук книгу.       Драко остаётся наедине с нахлынувшими мыслями и внезапным стеснением в животе.

***

      Драко отрывается от работы, заметив присутствие друга.       — Тео, — бормочет он, нарезая кубиками корень валерианы. Когда Нотт не отвечает, Драко откладывает нож. — Что случилось?       Тео долго молчит, прислонившись к стене и глядя на бурлящий котел Драко. Молчание затягивается настолько, что Малфой начинает нервничать: Тео — его самый давний друг, и они всегда легко находили общий язык.       — Я просто хотел сказать, — говорит он наконец, медленно и осторожно, — пожалуйста, будь с ней помягче.       — С кем? — Драко растерянно смотрит на него, подбирая слова. — С Грейнджер?       Тео рассеянно кивает.       — Просто… Я знаю, что вы с Гермионой не совсем друзья, не такие, какими стали мы с ней, но просто… не обижай ее.       — Не обижать… — повторяет Драко, чувствуя, что упустил что-то важное. — С чего бы мне ее обижать? Она же не… — При виде выражения лица Тео, Драко смущается. — Ох.       Тео хмурится.       — Ох.       — То есть? — вопрошает Драко, гася жар в котле, чтобы не поджечь весь дом. — Почему?       — Я знаю не больше твоего, — говорит Тео, пожимая плечами. — Я не до конца понимаю, как устроен ее разум. Но в прошлом году ее очень беспокоило, что мы с ней подружились, а ты так и не попытался.       У Драко все внутри переворачивается, возникает тягостное чувство. Как будто ему следовало вспомнить нечто важное.       — Почему она вообще переживает по этому поводу?       — Понятия не имею, — слишком легкомысленно отвечает Тео. — Она провела все свое отрочество и юность в мире, который воспринимал ее как ничтожество. Возможно, она надеялась, что впредь так не будет.       — Ты же знаешь, я больше не придерживаюсь этих взглядов, — с издевкой произносит Драко. — Разве мы все только что не пережили чертову войну?       — Знаю, — мягко говорит Тео. — Но ты пробовал сказать ей об этом? — Он хлопает Драко по плечу, отталкиваясь от стены. — Во всяком случае, если ты просто решил поиздеваться над ней, может быть, найдешь кого-нибудь другого, с кем можно поиграть, а?       Драко провожает его взглядом, и в его груди поселяется тошнотворное чувство, отдающееся холодом в костях.

***

      Драко не уверен, избегает ли его Грейнджер или просто у нее увеличилась рабочая нагрузка, поэтому он старается чаще уходить из дома. Проходит несколько дней, прежде чем Малфой сталкивается с Грейнджер в гостиной. Если честно, после разговора с Тео он не знает, что именно скажет ей. Ему трудно отрицать собственный интерес к ней, однако и решить, что это плохая идея, он не в силах.       Она одна, тянется за книгой на самой высокой полке. На одном бедре подол юбки задирается чуть выше, и взгляд Драко на мгновение задерживается на её заднице, но тут же отворачивается.       — Какую тебе достать? — спрашивает он, пристально глядя на книги.       — О, — вздыхает Грейнджер, как будто не слышала, как он вошел. — «Теории Макинтоша» — это третья, зеленая.       Драко подтягивается, берет книгу и передает ей с язвительным:       — Ты же в курсе, что владеешь магией?       — Точно. — Она прижимает книгу к груди, глядя на него, и с опаской поджимает челюсти. — Старые привычки и все такое. Спасибо.       — Не за что. — Драко кивает, разрываясь между тем, чтобы сесть в кресло и вовсе убраться из комнаты. Он не знает, что делать со сказанным Тео — с тем, что даже сейчас внутри него поселяется тепло от ее присутствия. От ее неуверенного беглого взгляда по его лицу.       — Ладно, — снова шепчет она, опустив плечи, и бросает взгляд на дверной проем, словно собираясь уйти.       Он собирается ее отпустить и уже приготовился наблюдать, как она уходит, чтобы снова погасить странное сочетание неуверенности и интриги, возникающее в ее окружении. Но тут он замечает книгу, лежащую на передней полке, с закладкой, вложенной в страницы.       — Хорошая? — спрашивает Драко, беря в руки книгу в мягком переплете. — Ты читала ее на днях.       Грейнджер замирает, ее глаза на мгновение расширяются, как будто она не ожидала услышать от него других слов.       — Да. Книга очень интересная. Одна из моих любимых. Она принадлежала… моему отцу.       Сказанное сильно задевает его, и он чуть ослабляет хватку на книге. Ему вдруг становится еще хуже от того, что в порыве мелочного раздражения он завладел ее книгами.       — Понятно, — говорит он наконец.       Она неуверенно кивает.       — Большинство моих маггловских классических книг — из его коллекции. — В её тоне чувствуется некий вызов. Она поднимает подбородок, словно отваживаясь высказать ему что-нибудь по этому поводу. О её наследии.       Как будто она все еще не верит, что он изменился, — а может быть, он и не давал ей повода так думать. Разговор с Ноттом, состоявшийся несколько дней назад, распаляет его.       — Меня осенило, — наконец произносит он, глядя на обложку книги, а в ушах шумит адреналин. — Возможно, я не был… справедлив. Не давая тебе шанса. На восьмом курсе, когда вы с Тео сблизились, и даже сейчас, когда мы живем под одной крышей.       Он заставляет себя поднять голову, встретить ее взгляд — в глазах мелькает незнакомое ему чувство. Будто она сомневается, стоит ли доверять ему, но все равно хочет этого.       Драко прочищает горло и заставляет себя продолжать.       — Так что я просто хотел извиниться. Со мной было нелегко найти общий язык.       Проходит еще одна напряженная минута, прежде чем Грейнджер говорит:       — Спасибо. Я ценю это. — Уголок ее рта криво подергивается. — Возможно, я тоже была не самой лучшей соседкой. Меня легко отвлечь, когда мои мысли заняты чем-то другим, и я не хотела создавать беспорядок…       — Все в порядке, — перебивает ее Драко. — Да нет никакого беспорядка. Я не должен был докучать тебе из-за этого.       И когда она продолжает смотреть на него, приоткрыв губы, будто хочет сказать что-то еще, он снова вспоминает слова Тео, сказанные в тот день. Быть с ней помягче.       Он понимает, что не хочет поступать с ней плохо. Не хочет разочаровывать даже в малой степени. Он хочет, чтобы она думала о нем лучше, даже если он этого не заслуживает. Даже если вообще не заслуживает ее внимания. Драко, конечно, никогда не относился к ней должным образом, чтобы заслужить такое отношение.       Он все еще держит в руках ее книгу и, чтобы хоть как-то занять руки, открывает на странице, которую она пометила. Он перелистывает книгу, с тоской замечая, что она не сводит с него глаз, и у него пересыхает во рту. Они стоят так близко, что ему даже не нужно протягивать руку, чтобы дотронуться до нее, но ее близость выводит его из равновесия, словно его мир слегка накренился вокруг своей оси.       — Классная, — наконец произносит он, перелистывая страницу и бережно обращаясь с потрепанной книгой.       Он догадывается, что книга обладает для нее гораздо большей ценностью, чем большинство бесценных томов на его собственной полке. Уголок ее рта приподнимается в слабой лукавой улыбке.       Он разражается тихим смехом.       — Вы всегда будете относиться ко мне с любовью, — читает он со страницы, слегка ухмыляясь и поднимая взгляд на нее. В ее глазах зажигается нежность. — В ваших глазах я воплощение всех тех грехов, которые у вас не хватает смелости совершить.       Она снова смотрит на него, как и в прошлый раз, при чтении одной из ее книг. С ее губ срывается неслышный вздох, а между бровей образуется морщинка, когда она встречает его взгляд.       — А что насчет меня? — вздыхает она. — И тебя?       Драко сглатывает внезапно возникший в горле комок, в его груди поднимается жар, исходящий от её взгляда. Он закрывает книгу и аккуратно ставит ее на полку, мучительно осознавая, что она ждет ответа. Он ощущает ее близость и нервную реакцию своего тела. Его кожа раскалена, пульс учащен.       Все, что он может вымолвить:       — Почему?       — Я задавала себе этот вопрос столько раз, что и не сосчитать, — шепчет она и прижимает к себе зеленый томик, как будто он может защитить ее от него. — И, возможно, у меня нет правильного ответа. Наверное, я видела, как ты изменился, даже если ты не хотел этого показывать.       Ее слова производят на него сильное впечатление, обезоруживающее, слишком честное, и он теряет бдительность.       — Все грехи, — бормочет он, и теперь эта фраза кажется ему жестокой насмешкой над ним. Он укоризненно качает головой. Когда Драко протягивает ей книгу, она отказывается от нее, и он аккуратно складывает ее в стопку поверх романа.       Гермиона невольно выпрямляется, и ее глаза прожигают его насквозь.       — Как оказалось, — вздыхает она, — мне говорили, что я обладаю мужеством.       Мужества в ней с избытком, хочет он сказать. Но он — беглец.       Ему трудно понять, почему она хочет его после такого отношения к ней. Возможно, отчасти поэтому он не стремился подружиться с ней на восьмом курсе, даже когда она и Тео сблизились. Он не заслужил ее прощения тогда, как не заслужил и того, как она смотрит на него сейчас.       Будто она видит в нем нечто особенное, о чем он и не подозревал. Будто он важен.       Она совсем близко, и он чувствует жар, исходящий от нее, витающий в воздухе между ними. Похожий на трепет, предвкушение.       Как теплое обещание в холодный день.       Его пальцы касаются ее бока — так нежно, что можно отстраниться, притвориться, что это вышло случайно. Но она не отстраняется — наоборот, подбирается ближе, и из ее жесткой позы вытекают остатки напряжения, а когда ее глаза поднимаются и встречаются с его глазами, у него перехватывает дыхание.       Нет, он вовсе не хочет ее разочаровывать.       Драко не помнит, кто двигается первым — он или она, но прикосновение ее губ — теплое и мягкое, дразнящее и вопрошающее. Следующий поцелуй уже совсем другой.       Второй поцелуй — сила, страсть и желание, разгорающиеся глубоко внутри него. Руки Грейнджер обвивают его шею, пальцы перебирают волосы, и он притягивает её к себе, пока её язык ласкает его. Третье прикосновение их губ неотличимо от следующего, и Драко стремится утонуть в её прикосновениях, в бешеном ритме собственного сердца.       Она притягивает его к себе за воротник, и он прижимает её спиной к книжной полке, проглатывая тихий стон, сорвавшийся с губ. Он позволяет своим рукам исследовать ее талию, вздымающуюся грудь, изгиб бедер.       Мерлин, поцелуй Грейнджер не похож ни на что, что он испытывал раньше. Она вся пышет жаром и страстью, ее смелость подстегивает его самого. Пульс бьется в ушах, скачет по поверхности кожи, и он не хочет отпускать ее.       Он ласкает ладонью ее ягодицы, проводит ртом по линии челюсти, по горлу, по манящей коже ключиц, а она обхватывает его ногами за талию. Драко чувствует ее жажду каждым сантиметром своего тела — по тому, как она откидывает голову, открывая ему доступ к своей шее.       Его бедра прижимаются к ее бедрам, и тихий стон вырывается наружу.       Драко отшатывается в сторону, когда на него обрушивается внезапное осознание ситуации. Руки Грейнджер утопают в его волосах, горячее дыхание танцует на его коже, когда он ищет взглядом ее стеклянные карие глаза.       Долгое время они пристально смотрят друг на друга.       Грейнджер с усилием вдыхает и выдыхает вместе с напряжением в плечах. Она тянется к верхней пуговице его рубашки, затем к следующей, медленно и неторопливо, пока не доходит до последней, словно полагая, что он может отвернуться.       Ему становится страшно, не рассчитывает ли на это какая-то ее часть.       Только вот нежное прикосновение ее пальцев к его горлу и груди — самое восхитительное, что он когда-либо познал, и он жаждет всеми фибрами своего существа ощутить ее руки на своей обнаженной коже.       Внутри него зарождается настороженность, борющаяся с желаниями. Словно он не имеет права прикасаться к ней всеми доступными ему способами. Но в её взгляде не осталось никакой таинственности, в нём отразилась потребность, охватившая его самого.       Драко проводит пальцами по ее бедру, скользнув под подол майки, опасаясь спугнуть ее слишком резкими движениями. Она слегка отстраняется от книжной полки, но только для того, чтобы приободрить его.       Наклонившись ближе, он прижимается к ее рту, задирая майку и углубляя поцелуй. Его пальцы касаются обнаженной кожи бедер, живота, кружева бюстгальтера, и он разрывает поцелуй только для того, чтобы стянуть майку через голову.       Грейнджер снова устремляет на него взгляд, прижимаясь бедрами к его бедрам с каким-то нарочитым терпением, которое едва ли не сводит его с ума.       Как раз в тот момент, когда она открывает рот, чтобы заговорить, из кухни доносится грохот.       Ее глаза с тревогой устремляются на звук. Сердце Драко гулко бьется при мысли о том, что Тео может застать их вот так, частично раздетыми и весьма скомпрометированными. Ведь тогда не останется никаких сомнений в том, чем они занимались.       Он освобождает ее ноги, помогая опуститься на пол.       В ее глазах пляшут лукавые искорки, губы изгибаются в поддразнивающей улыбке, когда она приподнимается на носочки и приникает к его губам еще одним поцелуем.       — В мою комнату? — бормочет она ему в губы.       Драко не может найти в себе силы сопротивляться. Прежде чем он успевает придумать причины, почему это импульсивная и, возможно, ужасная идея, она обвивает его руку и тянет за собой. Драко заглядывает за угол, лениво переплетая пальцы, и его взгляд снова устремляется на неё.       — Чисто, — произносит он и бросает взгляд в сторону кухни, пока Грейнджер ведёт его по коридору за руку.       Зная о присутствии Тео в соседней комнате, Драко старается дышать тихо и осторожно. Грейнджер улыбается ему игривой улыбкой, от которой у него внутри всё теплеет, и, когда они оказываются в тишине её комнаты, Малфой захлопывает дверь и прислоняется к ней спиной. Его сердце колотится от волнения — и от осознания реальности происходящего.       Он видел её комнату, проходя мимо, но не удивился, обнаружив, что в спальню перекочевали многие книги. На комоде и тумбочке громоздятся тома в мягких обложках, заслоняя собой немногочисленные личные вещи, спрятанные между стопками. Его взгляд ненадолго останавливается на фотографии Грейнджер с пожилой парой — ее родителями, как можно предположить, — прежде чем она обхватывает его за шею и притягивает к себе в очередном пламенном поцелуе.       Внутри него вспыхивает жар, в животе сворачивается клубок возбуждения, и часть его сознания не может поверить в то, что день сложился именно так.       Драко вновь целует ее, жестче, когда она стягивает рубашку с его плеч, гладя ладонями по длине его рук. Его пальцы проникают под подол юбки, задирая его кверху.       Он прижимает ее к себе, теряясь в сладком вкусе ее тела.       — Я не знала, — вздыхает она между поцелуями, и с ее губ срывается стон, когда он задевает ластовицу трусиков, — чувствуешь ли ты то же самое.       Раньше он и сам не понимал, как отнестись к возникшим у него чувствам, но подтверждение в виде прикосновений, поцелуев, от которых воспламеняется каждый нерв, говорит обо всем, что он, возможно, когда-то думал отрицать.       — Иногда, — признается Драко, с ухмылкой глядя на то, как она возится с пряжкой его ремня, — я не знаю, что о тебе думать. Но порой… — Он прикусывает нижнюю губу зубами, тяжело вздыхая, особенно когда ее пальцы касаются его члена, — все, чего я хочу, — это видеть тебя. Узнать тебя.       Может быть, это слишком откровенно, может быть, все еще слишком рано, и им нужно лучше узнать друг друга.       Но в ее глазах вспыхивает веселье, и она лезет в его боксеры.       — Приятно знать, что мы на одной волне.       Его нерешительность рассеивается, суля нечто большее, чем неуверенность и страсть, и он погружает два пальца в ее трусики, дразня вход.       — И ты этого хочешь? — спрашивает он, касаясь губами ее рта. Он вводит один палец, затем второй, наслаждаясь ее тихим хныканьем напротив его губ. Невозможно игнорировать напряжение, копившееся между ними неделями, но он не хочет, чтобы она делала то, что ей неприятно.       Гермиона прижимается ближе, обхватывая его одной рукой, и он тянется к ее спине, чтобы расстегнуть лифчик. Сердце колотится в груди. Грейнджер выгибается навстречу, тяжело дыша, и он проводит большим пальцем по одному соску.       — Ты не поверишь, если я скажу тебе, — шепчет она, — что давно мечтала об этом.       Драко ухмыляется и проводит языком по второму соску.       — Я, пожалуй, всегда считал, что ты предпочитаешь сначала поужинать.       Она с силой проводит пальцами по его члену, встретившись лукавым взглядом с его глазами.       — Ужин после подходит мне как нельзя лучше.       Он ухмыляется.       — Договорились.       После ее слов — подтверждения того, что это их решение и они посмотрят, что из этого выйдет, — последние сомнения исчезают. Он жаждет ее, нуждается в ней и крепко целует, и они оба, стягивая с себя одежду, падают на ее кровать, запутавшись в покрывалах в пылу и желании.       Ему хочется целовать ее вечно, пока она лежит на нем, прижимаясь к нему всем телом, а волосы рассыпаются в беспорядке. Мягкая влажность ее тела дразнит головку его члена, и она начинает медленно, рассеянно тереться о него бедрами.       — Грейнджер, — хрипит он, нащупывая чувствительные нервные окончания клитора, и тут её глаза распахиваются и встречаются с его глазами, стеклянные от того же вожделения, что и у него. — Если ты уверена.       В ответ она берет его в руку, располагая член к своему входу, и одним плавным движением вводит его внутрь. Веки Драко трепещут, из него вырывается тихий стон, когда он чувствует, как она обхватывает его, влажная и теплая.       Она скромно улыбается.       — Я уверена.       Мерлин, эта девушка гораздо значимее, чем он мог себе представить, воспитываясь по разные стороны баррикад. Теперь он не хочет никогда насытиться ею.       Она отстраняется, а затем, покачивая бедрами, снова берет его глубоко, плавно и томно, словно между ними целая вечность.       «Возможно, — подсказывает тоненький голосок в глубине его сознания, — так и будет».       Они двигаются в одном ритме, чуть быстрее, чуть отчаяннее, между поцелуями сбивается дыхание, и Грейнджер снова и снова принимает его в себя. И Драко кажется, что он вот-вот лишится чувств от удовольствия, когда он переворачивает их обоих, проникая глубже.       Застонав, она выгибается на кровати, обхватывая ногами его бедра, и он снова входит в нее, глубже, сильнее, исторгая из ее рта резкие крики наслаждения с каждым толчком бедер.       — Драко, — задыхается она, и ему кажется, что он впервые слышит его имя из ее уст. Этого достаточно, чтобы развязать ему руки. Она шепчет ему в щеку: — Я так близко.       Он снова целует ее, уже запомнив вкус губ. Проводит рукой между её ног, касаясь чувствительного бугорка клитора, и снова входит в неё.       Драко никогда не забудет крик, вырвавшийся из ее губ, в момент, когда она кончает, когда трепещут ее веки, когда он возносит ее на гребень кульминации.       И следует за ней.       Его собственная разрядка обрушивается на него, как волна, в глазах расплывается темнота, сквозь толщу которой пробивается наслаждение. И на долгие мгновения он теряет себя в ее объятиях, сердце учащенно бьется, пока, наконец, он не приходит в себя, открывая глаза, чтобы увидеть ее.       Грейнджер улыбается, её волосы растрепаны, а лоб пропитан потом, и ему кажется, что он никогда не видел её красивее.       Он задерживает на ней взгляд, рассматривая ее под собой, пока улыбка не сходит с лица. Но он заправляет локон ей за ухо, приникает поцелуем к ее рту, выходит из нее. И, произнеся ряд очищающих и противозачаточных заклинаний, он устраивается рядом и поворачивается к ней лицом.       Драко ухмыляется, когда ему в голову приходит одна мысль.       — Ты была чем-то занята.       Она награждает его искренним смехом.       — Да, я работала над проектом.       — Проектом, — вторит он, и по его лицу расползается ухмылка, после чего он перекатывается на спину и тянет ее за собой. — Когда тебе понадобится перерыв, мне, кажется, пообещали свидание за ужином.       Грейнджер уютно прижимается к его груди, глядя на него сияющими глазами.       — Ужин — это здорово, — тихо говорит она, целуя его в губы. Драко зарывается пальцами в её кудри, прежде чем она успевает отстраниться, растягивая поцелуй так, что он наполняется совсем другим теплом. — Но ты должен рассказать Тео.       — Что-то мне подсказывает, — говорит Драко, откидываясь на спину, — что он не очень-то удивится.       По отблескам веселья, пляшущим в её глазах, по тому, как сжимается его грудная клетка, он понимает, что попал в беду. Но ему уже доводилось влипать в неприятности и похуже, и сейчас он чувствует, что это будет очень хорошее путешествие.