Окрыляющее чувство упоения

      День подходил к концу, солнце завершало свои дела, лаская вечерними мягкими лучами уставшие лица прохожих. Я была в числе этих самых людей, так как после долгой студенческой смены помогала маме в нашем небольшом индийском магазинчике. Мой родной человек металась, как белка в колесе, между мной, братом и работой, лишь бы мы, дети, ни в чем себе не отказывали и жили в достатке. По этой причине я не могла игнорировать ее усталость и помогала с небольшим семейным бизнесом настолько часто, насколько могла, хоть мне и было всего 18 лет. И сегодняшний вечер не стал исключением.       Проводив солнце за горизонт, я начала потихоньку сворачиваться, пробегаясь половой тряпкой по полу и упаковывая каждый элемент нашего ассортимента в пленку, чтобы пыль не успела осесть, повредив общую картину многочисленного разнообразия, предлагаемого клиентам. Мама уже была дома, помогая младшему брату «смириться» с нелегкой долей школьника начальных классов и разобраться в многочисленных упражнениях домашнего задания. Я же настолько сильно уставала умственно на первом курсе факультета индологии, хоть и не скрывала, что наслаждалась парами, поэтому была безумно счастлива иметь дело с физическим трудом, нежели с помощью брату, где нужно было погружаться в омут мозгового штурма.       В помещении стояла мертвая тишина, не считая едва дающих знать о себе шагов, лениво отзывающихся на затишье вокруг. Я никогда не любила слушать музыку на фоне, с головой и полной концентрацией погружаясь в любое занятие, неважно было ли оно любимым или же обязательным. Величественное безмолвие было нарушено трелью колокольчика, который стоял на страже порядка и безустанно выполнял свою монотонную работу. Вот и сейчас он уведомил, что кто-то зашел внутрь, побеспокоив мое заветное одиночество. Я же стояла спиной к двери, до последнего не признавая человека, посмевшего покуситься на мое уединение. — Мы уже закрыты, — грубовато откликнулась я на звук, резко поднимаясь с корточек и разворачиваясь к виновнику. Силуэт расплывшегося в улыбке мужчины был первым, на что я обратила внимание. — А мне не нужен ваш товар, только чрезмерно вредная владелица, которая никак не заботится о себе, — раздался хриплый низкий голос.       Это был мой парень — Киллиан, постоянно проявляющий чрезмерную заботу, как и в этот раз, стоило ему встретиться со мной взглядом. Взор серых глаз увлекал меня в вихрь штурмового озорства.       В одной руке была одинокая нежно-персиковая гербера, которую он с уверенностью и изяществом держал, словно руку своей любимой. В другой же красовался лакированный шлем цвета древесного угля, бросающий намеки на то, на чем же он сейчас приехал. — Я не знаю вас, мужчина, не позволяйте себе лишнего и приходите завтра, — со всей важностью, сдерживая смех, проговорила я. Хоть он и был серьезным парнем, я безумно любила поиграть с ним в такого рода ролевые игры. Всегда было интересно, как он только меня терпел. — Значит придется ночевать здесь, с вами, — он явно наслаждался, не переставая слепить своей улыбкой. Это означало, что сегодня его настроение было выше обычного, возможно, из-за того, что мы давно не виделись из-за его работы.       Он постоянно бывал в командировках, однако, никогда не рассказывал подробности своего вида деятельности. В этот раз это была Ирландия, и понимание того, что сейчас там стоял Североирландский конфликт, вызывало во мне бурю не самых позитивных эмоций вкупе с невероятными переживаниями за своего любимого.       И вот, вновь допуская подобные мысли, хотя всегда старалась отгонять их от себя, я бросилась к нему в объятия, не желая больше играться в незнакомцев. Только не после того, что мне пришлось пережить, думая о нем каждый день и в неизвестности пуская слезы и сопли, ведь у него не было возможности как-либо поддерживать связь. Шатен прижал меня к себе в ответ, вдыхая аромат моих волос, смешавшегося с едким запахом чистящих средств. — Охренеть, как скучал, — промолвил он и еще сильнее зажал между своих больших и накачанных рук. — Я тоже, Киллиан.       Миллионы различных вопросов волновали меня и ни секунды не давали покоя. Хотелось и обнять его, и расспросить про рабочую поездку, и сказать как сильно мне его не хватало, крепко поцеловав. Как у него прошла командировка и не был ли он ранен? Когда успел купить мотоцикл и научиться водить, ведь я ни разу не видела его на нем? Думал ли он обо мне или на это абсолютно не было времени?       Я не отпускала его ни на миг, прижимаясь своей тяжелой от усталости головой к его твердой груди. Ускоренный стук сердца прорывался сквозь толстый слой мышц, демонстрируя взаимность чувств в виде счастья и волнения. — Как твоя работа? Все ли ты сделал, что планировал? — отрываясь от него, я вновь посмотрела в глаза, запрокинув голову назад.       Его улыбка вмиг сошла на нет, будто он вспомнил что-то по-настоящему страшное и мне неизведанное. Глаза наполнились секундным страданием, в последствие чего оно утонуло в холодном омуте глаз, умело скрываясь. — Давай не будем про нее. Была обычная командировка за границу, ничего особенного. — Но ведь я слышала про Североирландский конфликт… — Я прошу тебя сменить тему. Как видишь, со мной все хорошо, а вот к тебе у меня вопросы. Почему я застал тебя здесь, когда уже нужно быть дома?       Вот он старый Киллиан, которого я всегда знала. Максимально расчувствовавшись я прильнула к его губам, раскрывая свои для него. Не хотела отвечать на его надоедливые вопросы, потом разберемся, уже долго мариновалась желанием лишь целовать, несколько месяцев не ощущая его поцелуев. Он тоже был не пальцем деланный, сразу же ответил на него, громко выдыхая воздух мне в рот. Его язык заскользил по моей нижней губе, после позволяя зубам сомкнуться. Эта его привычка всегда вызывала во мне трепет, перерастающий в невероятное желание.       Киллиан всегда целовался хорошо, неосознанно подчеркивая и показывая свое превосходство и маскулинность. А я никогда не хотела ему уступать, поэтому постоянно принимала правила его игры и отвечала тем же, чтобы не казаться слабее.       Не посмев оставить мои губы без внимания, Лайтвуд поднял меня на руки, закружив вокруг своей оси, еще крепче прижимая к себе. Это было одним из способов показать не только все вышесказанное, но и было его знаком неизмеримой любви. Он брал и заботился одновременно. В ответ я засмеялась в его рот с искренней радостью, до сих пор не веря в то, что мы снова были вместе и разлука нашла свой конец.       Еще немного насладившись моим теплом, мужчина отпустил меня на землю. — Давай, собирайся быстрее. Познакомлю тебя с моим другом, — он не стал оставлять меня одну в помещении, а прислонился к стене в нестерпимом ожидании, оставляя цветок на столе. — Другом? — я побежала к ведру с грязной водой, чтобы вылить, на ходу поддерживая диалог. — Черт, да. Тебе понравится, — он без конца сиял широкой и счастливой улыбкой. — Ты про шлем в своей руке? Прикупил мотоцикл? — Амала, ничего от тебя не скроешь, ну как так.       Я до последнего не знала что и думать. Хоть я и не была против экстрима, в глубине души все равно было страшно за близкого человека. Тем более, когда знаешь его бунтарский характер, иногда не знающий границ. — Когда ты научился водить? — закончив с уборкой, я протянула руку к сумочке, чтобы достать ключи и наконец покинуть подготовленное к ночи помещение. — Сколько себя помню, — он предвидел мой следующий вопрос, — не рассказывал, потому что когда-то хотел удивить. Представь, ты уже все обо мне знаешь, в скуке завывая на луну, а я тут врываюсь со шлемом в руке и похищаю тебя, отправляясь навстречу ветру.       Киллиан жестом показал крылья и заревел, словно двигатель мотоцикла. Я не смогла сдержать смех, в душе немного успокоившись, ведь главное — у него был опыт, а значит можно было попробовать себя в роли пассажира железного коня. Мужчина подошел ко мне вплотную, укладывая пальцы на подбородок и мягко поднимая его вверх для очередного поцелуя. В этот раз он решил ограничиться быстрым чмоком. — Чертовски скучал, моя девочка.

***

      На улице было уже довольно темно, несмотря на теплый летний вечер, который по обыкновению должен был одаривать светом до глубокой ночи. Киллиан подлетел к мотоциклу невероятного размера, что был припаркован рядом с магазином. Транспорт был под стать моему мужчине: большой, суровый, могучий. Им невозможно было управлять, ведь, казалось, ни один человек в мире не смог бы справиться с этой машиной. Ни один, кроме Лайтвуда. Прикусив губу в предвкушении и гордости за любимого, я подошла к нему и коснулась кончиками пальцев отполированной поверхности. — Нравится? — прошептал Киллиан. — Страшно, — не задумываясь, ответила. — Поверь, оседлать его намного проще, чем меня. Со мной же ты справилась, — я лукаво бросила взгляд в его сторону в ответ на прошлое замечание. — Тебя оседлать куда приятнее. — Ты же не пробовала, не говори гоп, пока не перепрыгнула, — лениво протянув мне второй шлем, Киллиан ловко надел свой, моментом защелкивая застежку на подбородке, — хочу показать тебе одно место.       Это все, что он проронил, прежде чем закинуть ногу через сидение железного друга. Мне, конечно же, потребовалось больше времени, чтобы разобраться как правильно надевать шлем и застегивать, даже несмотря на тщетные попытки водителя объяснить и помочь. В итоге мне удалось запрыгнуть на мотоцикл и ухватиться двумя руками за его талию, прижимаясь нервно вздымающейся грудью в попытках хватать больше воздуха от волнения. К счастью, тепло его тела не только согревало меня, но и успокаивало, ведь я всецело доверяла своему мужчине. — Ты не скажешь что за место? — я предприняла попытку разузнать информацию. — Не-а. Сюрприз, — выжав сцепление, мужчина заставил своего коня взреветь в приветствии и сдвинуть нас с места, резво доставляя в объятия размеренно наступающей ночи.       Никогда не испытывая настолько яркое, окрыляющее чувство свободы, я заметно для себя расслабилась на заднем сидении. В один момент удручающий страх, горячими волнами разливающийся по венам, сменился безупречным восхищением, которым я хотела поделиться со всем ни о чем не подозревающим миром. Отпустив одну руку с талии Киллиана, я предприняла попытку поймать ей прохладный вечерний воздух, который с легкостью ускользал от меня в нежелании быть заточенным. В этот самый момент я желала стать им, забываясь в беззаботности.       Лайтвуд чувствовал мое настроение, я была в этом уверена, ведь он резко прибавил газу, на секунду накрывая кисть моей другой руки своей ладонью в поддержке. Этот жест означал тот факт, что он разделял эти неописуемые мгновения и испытывал похожие чувства. Я физически ощущала его улыбку. Все вокруг показалось мне слишком ярким, ни с чем несравнимым сном, от которого у меня не было стремления избавиться и поскорее проснуться.       Мы приехали достаточно быстро, по крайней мере, мне так показалось, уже повторно уделяя время пластиковому предмету безопасности. На этот раз я справилась с ним значительно быстрее, чем у магазина, пытаясь привести взлохмаченные потревоженные волосы в более менее дельный вид. — Ты всегда красивая, — первое, что сказал шатен после длительного молчания в поездке, забирая все мое внимание на себя, прежде чем позволить подарить его месту, куда мы приехали.       Само место на самом деле его заслуживало: живописный небольшой пруд расположился недалеко от оживленной трассы на выезде из города. Его окружал парк-лес, где все еще можно было встретить людей в одиночестве или же в кругу семьи, мирно разгуливающих и с упоением отдыхающих от рабочей суеты. Парк отличался роскошной флорой в виде разнообразных высоких деревьев и даже маленькими жителями, например, белками и ежиками, а вода в водоеме так и манила своей безмятежностью и безмолвием.       Мужчина неожиданно подобрался ко мне со спины, пока я «ловила насекомых» своим открытым от восторга ртом, и крепко прижался, располагая ладони через плечи на моей груди, а подбородок на макушке. Его спокойное сердцебиение передавало чувство гармонии и ощущение, что я находилась на своем месте, поэтому с упоением прижалась в ответ. В этот самый момент мне пришла мысль, что без Киллиана я не жила, а лишь существовала последние несколько месяцев его отсутствия. — Я не красивее этого места, Киллиан. Оно прекрасно, — прошептала я, разбавляя периодическое щебетание птиц и сверчков своим голосом, и закрыла глаза.       Так мы простояли непродолжительное время, бросаясь короткими фразами и вопросами в попытках сформировать какой-никакой диалог, прежде чем я повернулась к мужчине лицом и обвила руками его плечи в объятиях. Мне до сумасшествия не хватало его тепла и запаха, обволакивающего меня всю. После встречи приду домой, а мама скорее всего услышит его аромат, исходящий от моей одежды.       Лайтвуд не постеснялся поцеловать меня, чуть наклоняясь вперед, чтобы иметь возможность коснуться. Сначала его губы лениво соприкасались с моими, ощущая мягкость, однако, их податливость стала той самой причиной, по которой он углубил невинный поцелуй сокрушительным напором, приводя меня в ошеломление. Напряжение возросло и уже вместо нежности его кожи на устах я могла принимать все напряжение лицевых мышц. Он проникал между губ, соединяясь языками в дикой борьбе, где был ведущим, что позволяло моему желанию быть полностью им исследованной возрасти до критических позиций. Мы так долго не были вместе, что здравый смысл покинул нас, еще когда мы встретились глазами в магазине.       Получив довольно ощутимый укус на нижней губе, что импульсами отозвался в районе низа живота, я позволила Киллиану прижать меня к себе сильнее, полностью обмякая в его железной хватке. Без лишних вопросов и рассуждений вслух мужчина подтолкнул меня в сторону своего друга, разворачивая к нему лицом, а к себе спиной. Он сделал это невероятно быстро, ведь все, что я успела сделать — растерянно простонать, не успев осознать происходящее вокруг. Осознание пришло лишь после ощущения твердости и прохлады сидения своей грудью и животом, в то время как мужская рука опустилась на ягодицы, радушно выпяченные от выбранной им позы. Конечность Лайтвуда сжимала мою мягкую плоть, круговыми движениями танцевала на ней и обжигала даже сквозь плотную ткань брюк. Вся эта ситуация заставляла меня пожалеть о выбранном наряде, так некстати создающем дополнительный и ненужный барьер от соприкосновения кожи к коже. — Нас заметят, — это был не вопрос, а утверждение, смысл которого я сама успела потерять, стоило услышать как именно я его произнесла — не с требованием прекратить, а с мольбой перейти к чему-то большему. Все-таки гормоны молодого организма и месяцы воздержания давали о себе знать, стоило ему дать незначительный намек на желание близости. — Если очень повезет, — прошептал Киллиан в выглядывающее из-под растрепанных волос раскрасневшееся ухо, наклоняясь и прижимаясь уже знатно увеличившимся в размерах членом.       После осознания его чрезмерного желания я окончательно перестала здраво мыслить, хотя старалась не отпустить эту ниточку трезвости ума до последнего, чувствуя, как она ускользает от меня. В итоге, я перестала выстраивать предложения в логическую цепочку, в ответ на фразу оглушая его вопросительным мычанием. — Хоть люди и подходят к пруду, мы находимся в том месте, куда вряд ли кто сунется. Поэтому я рискну взять тебя прямо здесь, моя девочка.       Его голос звучал, как самая чарующая мелодия, раскрывающая твою азартную сторону и дарующая больше безрассудной смелости. По этой причине я с совестью отпустила ситуацию полностью, плотнее прижимаясь к его, наверняка, уже болезненному паху, на что в ответ мой мужчина зарычал от понимания своего успешного убеждения.       Левая рука приземлилась на мою грудь, вытягиваясь на всю свою длину и сжимая полушарие до болезненной грани, а правая резво опустилась на поясницу, с нажимом надавливая на нее в немой просьбе прогнуться чуть глубже. Я не могла отказать своему любимому, с удовольствием поддаваясь его мольбе и выпячивая ягодицы настолько сильно, насколько это было возможно. Судя по свистящему вдоху Лайтвуда, моя попытка его более чем удовлетворила. Я уже представляла, какой вид ему откроется, как только я спущу штаны, уже, наверное, насквозь пропитанные моей влагой, и оттяну трусики в сторону. Эти фантазии пробежали яркой дымкой в моем сознании, что мое тело не смогло сдержать мурашки предвкушения.       Киллиан начал незначительные поступающие движения тазом, будто трахал меня, хотя мы оба еще не успели снять свою одежду. Таким образом он хотел подразнить меня и дать прочувствовать силу его физического влечения. Мотоцикл слегка дернулся от его действия, от чего я сильнее вцепилась мертвой хваткой в железо. — Он на подножке, не упадешь, не позволю, — очередной толчок и уже вместо волны страха меня вновь накрыло сексуальным напряжением.       Я всецело доверяла ему, поэтому больше не возвращалась к вопросу безопасности, даже если транспорт вновь начинал свою тряску. Повернувшись назад, я намеренно поймала его взгляд, демонстрируя весь свой голод в своих глазах, и облизнула губу, когда увидела взаимные искры возбуждения. Глаза мужчины из серых стали цвета темного асфальта, а пряди небрежно спадали на них. Немного волос прилипли ко лбу, соединяясь воедино с одинокими каплями пота, стекающими вниз. Моему Киллиану было так же жарко, как и мне.       Рука уже успела забраться под топик, безжалостно массируя острый сосок. Чтобы лучше ощущать ее, мне пришлось слегка приподняться на локтях, однако, это не помешало его бёдрам не остановиться, а даже, наоборот, усилить напор, жестче прижимаясь своим твердым членом к мягкой попе, создавая контраст. — Сними штаны, — тихо пропищала я, не в силах больше терпеть напряжение, словно на американских горках разъезжающее по моим венам на высокой скорости.       Я не была инициативной, лишний раз стесняясь сделать шаг первой, поэтому всегда просила сделать что-то его, вызывая не менее яркую реакцию, чем у меня. Испустив первый легкий стон, Лайтвуд оставил мою разгоряченную грудь в покое, по крайней мере на время. Без его ласк соски болезненно впивались в топ, а шершавая ткань мешалась, поэтому я позволила себе шалость в виде оголения верхней части тела, яростно подняв кусок стопроцентного хлопка наверх. В это время пальцы Киллиана бились в тщетных попытках расстегнуть мой ремень вслепую. — Давай сама, нетерпеливая, — бережно взяв волосы в руку, он перебросил их на одну сторону, а после смазано коснулся губами задней части шеи, чем заставил ноги подкоситься. Хорошо, что я опиралась руками на сидушку, иначе точно бы полетела на землю.       Я не стала спорить и в нетерпении потянулась к ремню. Мои дрожащие от его мокрых поцелуев на шее руки с трудом позволяли мне расстегнуть неподдающиеся штаны, а после снять их. Киллиан не позволил отбросить их в сторону, заботливо поднял одним движением и повесил рядом со шлемом на ручку. — Для кого приоделась? — в возбужденном опьянении, с ухмылкой промурчал шатен и вернулся к нежной коже спины, медленно спускаясь поцелуями вниз.На мне и вправду были новые кружевные стринги, которые я купила несколько дней назад — захотелось порадовать себя.       Мужчина не давал мне ответить, отвлекая своим языком на пояснице. Настигнув ягодицы, он с упоением оставил шлепок, а после прильнул своим ртом, оставляя игривый укус на мягкой плоти. После столь откровенных действий мне пришлось сильнее схватится за мотоцикл и простонать его имя. Я текла неимоверно, пульсация болью отдавалась в каждую клеточку до невозможности взбудораженного тела. Я молилась на то, чтобы он взял меня быстрее. — Почему молчишь? — прошептал Киллиан в другую ягодицу, а после также прикусил, рукой сжимая и проводя ногтями до красных следов. Я уже десять раз забыла его вопрос, поэтому просто прохныкала в нетерпении.       Сероглазого не устроил ответ, поэтому он вернулся в исходное положение, намотав волосы на кулак и выпрямив меня, а после прижал к спине. — Для кого предназначались эти трусики, дорогая? — в этот момент он шипел, словно змея, боровшись со сладострастным желанием. Он не делал мне больно. Несмотря на попытку показать свое превосходство, его движение несли в себе только нежность и любовь. — Для себя, в первую очередь, — на одном дыхании проронила я, когда мужчина провел языком по ушной раковине. Втянув воздух, я закатила глаза от яркости ощущений. — А для меня? — Для тебя бесспорно.       Опустив меня назад на мотоцикл, Киллиан поднял мою правую ногу и разместил колено на сидение, раскрывая для себя до невозможности широко. Я моментом почувствовала прохладу воздуха на своих половых губах сквозь тонкое кружево, что взбудоражило еще больше. Дерзко коснувшись моего самого мокрого места в данный момент, он рвано провел вверх-вниз и подцепил пальцем край тонкой полоски, оттягивая в сторону. — Охренеть. Как же я скучал, — с обожанием прошептал шатен, глазами гипнотизируя сочащуюся соками вульву.       Половые губы блестели в свете фонаря, приглашая его утонуть в этом бесконечном возбуждении. Я еще больше прогнулась в пояснице, чтобы он мог получше разглядеть меня, а после почувствовала холод конечности, которая чутко начала размазывать выделения по всей поверхности плоти. Фаланга среднего пальца едва касалась клитора, а после вновь покидала его, добираясь до входа во влагалище, не переступая черту. Я чувствовала себя натянутой струной, готовой в любой момент порваться. Киллиан ждал, я была уверена. Он хотел, чтобы я просила и умоляла, но я решила до последнего отстаивать свою позицию молчать и ждать его дальнейших действий. Однако, когда сразу два пальца с легкостью вошли в меня, я не смогла сжимать зубы в попытке быть безмолвной и позволила себе наполниться громкими стонами. Киллиан трахал меня ими, опустив большой на клитор, в то время как спина продолжала получать порцию его влажных, как я, поцелуев. — Тише, Амала, — буркнул Лайтвуд в кожу, — если бы я был не против свидетелей, мы бы нашли более людное место. — Пожалуйста, любимый, — я убавила свою громкость до минимума, насаживаясь на него, — я не могу больше терпеть. — Не можешь или не хочешь? — тон был уверенный, нисколько непоколебимый, словно он не страдал от напряжения, как я. — И то, и то.       Оставив меня без своего внимания на долгие секунды, Киллиан расстегнул штаны и достал чрезмерно налитый кровью орган, надевая презерватив. Он изначально готовился к сексу, судя по тому, что заранее положил его в доступный карман.       Я так и продолжала стоять с задранной ногой вверх, не желая менять позу для совокупления. Вновь оттянув одной рукой ткань трусиков, шатен приставил член к увлажненному входу. — Сейчас я вас трахну, мисс Кхан. Держитесь крепче, а лучше не держитесь, — это были последние слова, произнесенный им, прежде чем войти в меня.       Растяжение стенок влагалища ощущалось слишком насыщенно, словно впервые, так как последний половой акт был слишком давно, чтобы помнить конкретно. Однако то, что он миллиметр за миллиметром проникал глубже, вызывало во мне трепет и явную дрожь в теле, отчего я сильнее схватилась за транспорт. Лайтвуд не сдерживал себя в проявлении эмоций, периодически постанывая, и сжимал мышцы моей ягодицы крепкой хваткой.       Полностью погрузившись в меня, он сделал секундную паузу, чтобы начать равномерное глубокое движение. Осознание того, что он брал меня посреди парка на мотоцикле в непотребной позе, сводило меня с ума. Левая рука мужчины разместилась на волосах, оттягивая назад, пока другая так и продолжала сжимать попу.       Ритм проникновения не был однообразным, спустя несколько ленивых глубоких толчков он начал ускоряться, переходя к более решительным действиям. Я уже успела привыкнуть к его размеру, поэтому с превеликим удовольствием подмахивала в такт. Чувство подступающего удовольствия начало ощущаться где-то в глубинах. — Быстрее, — потребовала я.       Он меня сразу послушал, схватившись двумя руками за бедра, и начал вбиваться резкими движениями на всю свою немалую длину. Закатив глаза из-за слишком сильного ощущение его члена, я сжала мышцы влагалища, чтобы подарить ему порцию наслаждения. Киллиан оценил мой жест, запрокинув голову наверх, и сжал челюсть, выпуская воздух сквозь зубы. Он рычал вместо стона, что не осталось мной незамеченным, позволяя себе ответить ему отчаянным хныканьем. — Поласкай себя, кончи на меня.       Шатен не останавливался вторгаться в меня, пока шипел — я не могла назвать сказанное просьбой. Уши заложило от бурлящей крови, поэтому я еле услышала его, однако, выполнила требование и закружила пальцем на клиторе. Стоило мне несколько раз коснуться его, одновременно ощущая твердость члена внутри и влажность от желания своего мужчины, как я закричала в экстазе, взрываясь одним из самых ярких оргазмов за свой небольшой любовный опыт.       Мышцы грубо сжимали мужскую плоть, демонстрируя всю силу моего оргазма, однако, Лайтвуд не смел останавливаться, продолжая трахать и пытаясь выжать максимум из моего наслаждения. Небольшой момент напряжения в самозабвении сменился расслабленностью мышц, поэтому я свесила руки вперед и расположилась всем весом на сидении, желая лечь. Капли пота стекали по моей спине, впитываясь в одежду на верхней части тела.       Осторожно освободив меня от своего напора, Киллиан снял презерватив, продолжая ласкать себя по всей длине. Я повернулась к нему, возвращая ткань трусиков на место, и опустилась на корточки, понимая его с одного жеста. Он хотел мой рот, а я не была против.       Забрав бразды правления в свои руки, я не стала тянуть и сразу же взяла нежную головку в рот, посасывая ее, словно леденец. Ощутив свой запах, смешанный с его, я простонала ему в член, в удовольствии закатывая глаза. Он же гипнотизировал меня своим взглядом, бросая его то на губы, в кольце сомкнувшиеся на его плоти, то на глаза, светящиеся от радости доставить любимому удовольствие. Я не смела отводить своего взора, хотела запечатлеть в своей памяти каждую эмоцию от моих смелых движений.       Вот я лизнула член вдоль всей длины, вот взяла его в рот, погружая все глубже и глубже. Достигнув предела, сделала рваное движение взад-вперед, за что была вознаграждена нежным поглаживанием по голове. Это действие позволило мне выбрать темп, который нравился лишь ему, он сам задал его с помощью движения руки, страстно нажимая на голову. Свои же конечности я расположила на его бедрах, впиваясь ногтями в грубую мужскую кожу.       Я не смела останавливаться, сосала и ласкала языком, пока ловила слухом его благодарные стоны. Когда член затвердел в напряжении, я стала двигать головой быстрее, не стесняясь издавать влажные причмокивающие звуки. И было все равно на тех, кто мог застать меня практически на коленях перед мужчиной. Лайтвуд схватил за волосы и стал сам насаживать рот на свой орган, приближаясь к долгожданной разрядке. Когда он сделал последнее движение тазом, я прижала его к себе сильнее, намереваясь проглотить семя до последней капли. Я никогда такого раньше не позволяла ни ему, ни себе, поэтому доставила ему еще большее наслаждение во время оргазма.       Когда Киллиан пришел в себя, я отпустила его член и поднялась на ноги. Он моментом притянул меня к себе в наполненном любви поцелуе, позволяя себе поблагодарить меня таким образом за долгожданный и невероятный интим. — Ты лучшая, моя девочка, — проговорил шатен в губы. — Я люблю тебя, — прошептала я в ответ.       Когда мы оторвались друг от друга, я бегом схватила штаны, в спешке натягивая их на ягодицы. Остыв от возбуждения, я почувствовала явную прохладу уже наступившей за время секса ночи. Киллиан протянул мне шлем, не прекращая улыбаться. — Почему мы не сделали это у тебя дома? — поинтересовалась я, принимая предмет безопасности в свои руки. — Потому что тогда я бы не отпустил тебя домой. Миссис Кхан съела бы меня с потрохами. Кстати, цветок то мы оставили в магазине. Жалко будет.       В его словах была доля правды, поэтому я позволила себе разразиться громким смехом, надевая шлем на голову. Мало того, что он разнообразил нашу интимную жизнь, так еще и покатал на мотоцикле. Несколько новых впечатлений одновременно. Какой молодец.